Все записи
22:57  /  9.08.16

1925просмотров

Физиологическая история

+T -
Поделиться:

Нужда делает человека хитрым и изворотливым.

Особенно если это нужда — физиологическая.

Со мной недавно вот какая история приключилась.

Сбежала я однажды с семинара.

Я, вообще, прогуливать ещё в школе полюбила. Училась я лучше многих, но дисциплина хромала, свободы хотелось. А прогулы эти школьные, дерзкие, давали потрясающее чувство свободы. Особенно весной. Тем более, что на учебе это не сказывалось, только на отметках по поведению. А и то сказать, в пятнадцать лет гораздо привлекательнее чувствовать себя непослушной оторвой, чем пай-девочкой.

В институте мне свободы было уже вполне достаточно, и прогулы перестали казаться спортом. Разве что лекции по истории партии были скучными, их я нередко прогуливала.

Может, кстати, и напрасно. Лишних-то знаний не бывает. И вот, несмотря на то, что в свои пятьдесят я об этом хорошо знаю, я таки сбежала со второй половины семинара.

Тема семинара была для меня — даже вот слова не подберу… Тема семинара была не для меня — вот самое точное определение. К концу первого часа я начала клевать носом и ничего не могла с собой поделать.

Уйти по-английски при моих габаритах — дело невыполнимое, тем более, что сидела я в первом ряду. Поэтому в перерыве я сказала преподавателю, что, к величайшему моему сожалению, должна покинуть семинар из-за очень важного и совершенно неотложного дела. Сгорая со стыда, я подхватила свой рюкзак и скандинавские палочки и побежала на улицу. Палочки были при мне потому, что машину пришлось припарковать довольно далеко от УНИКА, где проходили занятия, — в двух кварталах, напротив входа в Морозовскую больницу.

Возмездие настигло меня немедленно. Снизу постучалось. Из мочевого пузыря.

Надо сказать, что я много лет пью мочегонные, поэтому привыкла относиться к мочевому пузырю с уважением. Он советует — я исполняю.

Пока я шла к машине, внутри происходил безостановочный диалог. Между мочевым пузырём и мозгом. 

МП: Вернёмся в УНИК!

М: Да ни за что! Ты помнишь, какие там очереди из ста человек на единственную кабинку? Да и перед преподавателем неудобно — мы же «страшно опаздываем по очень важному делу». 

МП: Ну, давай хоть в Шоколадницу забежим, тут же, в соседнем подъезде, там и сортир прямо у входа!

М: Да ну! До дома доедем — езды-то минут пятнадцать всего. Дотерпишь ведь?

МП: Пятнадцать дотерплю. А ну как в пробку встанем где-нибудь на Третьем кольце? Мы же сегодня раньше освободились — час пик ещё не кончился!

Ноги, между тем, уже уносят меня и от УНИКА, и от Шоколадницы. Проходим мимо хинкальной, где как раз сегодня обедали с девчонками.

МП: Давай хоть в хинкальную зайдем!

М: Да ну её! Там, чтоб до сортира дойти, весь зал пройти придётся, да и объясняй им, что только пописать!

Вот и хинкальная уже позади, не возвращаться же! Решаю, что в следующее кафе обязательно заверну, но больше ни одного кафе не попадается. 

Сажусь в машину и понимаю, что до дома не доеду. Поскольку МП своё мнение выразил, он исключён из дискуссии. Дальнейшие рассуждения ведём только с мозгом, если предположить, что мозг — это не я.

Как я уже говорила, машина моя припаркована напротив ворот Морозовской больницы. Справа от меня высится восьмиэтажное здание. Когда-то тут была поликлиника Дипкорпуса. Там ещё Назаров работал — мой бывший сослуживец по Шумской больнице. Мы дружили с Назаровым, но не виделись больше двадцати лет. Человек он был необычный, и конечно, достоин отдельного очерка, но в тот момент мне было не до воспоминаний. 

Над входом в здание — надпись большими буквами: «Медицинский центр». Это обнадёжило — ведь в фойе медицинских центров всегда бывает сортир для посетителей, потому что у нас теперь тоже гуманизм.

Но крыльцо пусто — ни входит никто, ни выходит. Взглянула на часы: девятый час. Закрыто, конечно! Пойти проверить — заманчиво, да, но если закрыто — это ещё отодвинет заветную встречу с сортиром.

Но не зря же мы живём в век технологий — открыла Яндекс карты, узнала часы работы — до девяти! Ура, до девяти!

Радостно бегу к крыльцу.

В фойе пусто. Справа за стойкой — две регистраторши, слева — пропускная вертушка и громила-охранник. Признаков сортира не видно. Прямо по курсу — рекламный плакат, мельком взглянув на который, я узнаю, что клиника по сей день имеет отношение к дипкорпусу.

Помните, я начала свой рассказ с хитрости и изворотливости? Хитрость подсказала мне подойти к регистраторшам и завести с ними разговор о том, что «сами мы не местные» (зачёркнуто), что вот, я врач и ищу своего бывшего коллегу, который здесь у вас когда-то работал. Поговорю, думаю с тетушками, расположу к себе, а потом и в сортир попрошусь, а они не откажут.

Но всё пошло не так! Тут уж одной хитрости было недостаточно, пришлось включать изворотливость.

Мой рассказ о бывшем коллеге, в общем-то, был вполне в рамках задуманного. Ответ подкачал!

— А он и сейчас тут работает! – радостно сказала тётя-регистратор.

— Ой, – заговорила Изворотливость — подскажите мне, пожалуйста, его расписание, чтоб нам с ним встретиться!

— А он сейчас и работает. Кабинет 403. Только вас, наверное, охранник не пропустит.

— Не пропущу! – с готовностью подтвердил громила, стоявший у вертушки. – Но вы можете ему позвонить! 

— Да нет у меня его мобильного, мы же двадцать лет не виделись!

— И не надо мобильного! Вот, по внутреннему позвоните.

Обречённо набираю номер. А деваться-то уже некуда — на меня смотрят три пары любопытных глаз. Нечасто же такая развлекуха под конец рабочего дня!

— Дяденька, не подходят они! Может пока пропустите меня в туалет?

Ну, всё! Маски сорваны. Я беззащитна.

— А вы ещё разок наберите! – упорствует охранник, чувствуя уже, что я в его власти.

— Не подходят, значит, заняты чем-то важным, зачем людей от важного отвлекать? Лучше пустите пописать! 

Охранник неумолим.

— Звоните, звоните!

Понимаю, что ему хочется развития сюжета. Звоню. Опять долго слушаю длинные гудки и уже начинаю думать, что зря я трачу время, и теперь уж точно не доеду.

Охранник толкает меня под локоть и тихо говорит:

— Прямо, четвёртая дверь налево, – и открывает свою вертушку.

Цель достигнута. Возвращаюсь с облегчением, улыбаюсь милому охраннику, милым регистраторам.

— Спасибо вам!

Тут охранника посещает новая мысль.

— А вы не уходите! Рабочий день-то закончился, выйдет сейчас ваш доктор, подождите его.

В общем-то, встреча не входит в мои планы, но не могу же я оставить троих милых людей без развязки. Хорошая история пишет себя сама. И я остаюсь.

Минут через десять в фойе показывается Назаров. Седой как лунь, но пронзительные голубые глаза не позволяют ошибиться — он! Только узнает ли он меня? Двадцать с лишним лет и сорок с лишним килограммов отделяют меня от дней нашего знакомства.

Узнал!

Поздоровался невозмутимо. Как будто вчера виделись.

Полчаса простояли на ступеньках поликлиники, пунктирно рассказывая друг другу события жизни, вспомнили кое-кого из общих знакомых.

— Седой ты, – говорю – совсем.

— Да мне ж скоро семьдесят, вот и седой!

А глаз горит, как у молодого.

Телефонами обменялись.

Не стала рассказывать ему, зачем зашла, хоть он бы и посмеялся вместе со мной, но не стала. Сказала, что случайно машину припарковала здесь — вот и решила зайти поискать старого друга, официальную версию, в общем, рассказала.

— Мне, – говорю, – вообще-то на Люсиновской бы встать — там у меня занятия на писательских курсах, да места не нашлось. Но как хорошо, что мы встретились, да?

— Да, – отвечает. – Курсы, значит, писательские? Ну, ну! А я всегда знал, что ты в медицине не останешься, в богему тебя утянет!

Ехала домой и думала: да, может, и не утянет ещё? Я вон семинары прогуливаю!