Все записи
18:24  /  1.01.19

821просмотр

Восьмая птичка

+T -
Поделиться:

Каждый раз, когда я ставлю варить картошку, я вспоминаю мамину подругу Галю Блюменкранц.

Именно от Гали, как-то пришедшей к нам в гости, я впервые услышала точную инструкцию, что картошку нужно заливать не холодной, а горячей водой, кипящей. И попутно мы с ней обсудили всякие другие продукты — когда вода должна быть холодной, а когда горячей.

Вообще-то, я к тому времени уже умела варить картошку, и другое многое умела — выучилась сама как-то, наблюдая за тем, что и как мама делает. А готовила мама прекрасно! Но мама просто брала и делала, редко сопровождая свои действия конкретными инструкциями. А Галя произнесла правило вслух, и вот я запомнила и навсегда связала в голове варёную картошку с Галей Блюменкранц.

Возможно, Гале просто захотелось поучить дочку готовить, но дочки у неё не было, а был, наоборот, сын Саша, детский футбольный тренер. А у мамы было целых две дочки, учи не хочу. Но я не помню, чтобы она учила нас иначе, чем собственным примером.

Галя была самой первой маминой подругой, и самой долгой поэтому. Они жили по соседству на Покровке. Мама — на бульваре, Галя где-то в соседнем переулке. Мама незадолго до моего рождения уехала с Покровки, а Галя, хоть и переехала из коммуналки в отдельную квартиру на первом этаже новой хрущёвской башни, но так на Покровке и осталась. Эта хрущёвка — одна из немногих в самом центре.

Ходили вместе в немецкую группу, вроде детского сада, потом в женскую школу. Дальше пути должны были разойтись: Галя хотела поступать на юридический, мама — в медицинский. Обе не добрали баллов, и внезапно оказались студентками заочного полиграфического. Вроде того, что и год не терять, и вместе веселей.

Учились хорошо и весело, потому что обе были способные и весёлые. Попутно познакомились, там же в полиграфе, с моим будущим отцом. (Впрочем, знакомство это прервалось, и возобновилось только годы спустя).

После первого курса, который закончила на одни пятёрки, мама решила всё же поступать в медицинский. И поступила. А Галя уходить не стала, вместо юриста стала редактором, и так всю жизнь редактором и проработала.

В гости к нам приходила довольно часто — она же и с мамой, и с отцом дружила. Было у неё в нашем доме весёлое прозвище — Восьмая птичка.

У нас в то время каждую зиму жили птицы: два чижика, снегирь, три синички и щегол. Или два чижика, два снегиря, две синички и щегол.

Это был излёт старомосковского обычая — по осени покупать у птицеловов лесных птиц, зимой их заботливо кормить, а весной вывозить в лес и выпускать. Клетки, просторные и удобные, висели на стене в большой комнате, где днём была как бы гостиная, а ночью спали родители, раздвигая тахту собственной отцовой конструкции. Ухаживать за птичками папа учил меня по науке. Кормить специально разработанными смесями семечек, зёрен и овощей. Некоторые зёрна требовали особой подготовки: например, семена конопли нужно было раздавливать, катая по ним бутылку, так, чтобы выделилось масло. Семечки подсолнуха давали птицам не чищеными и не жареными.

Вот этих-то подсолнечных семечек, лежавших на блюдце перед кормлением птиц, отведала пришедшая в гости Галя. У нас дома семечек кроме птиц никто не ел, поэтому Галя тут же получила своё прозвище, которое сохранила даже и тогда, когда птиц в доме уже не было.

На самом деле похожа на птичку Галя не была. Разве что на пингвина. Галя была толстая, а потом очень-очень толстая. Я намеренно избегаю эвфемизмов (пухленькая, полненькая и т. д.), потому что во-первых, это не передаёт сути дела, а во-вторых, я сама очень толстая и думаю, что вправе называть вещи своими именами.

Неудобства, связанные с толщиной, Галя испытывала с детства. Чего стоит одна история с лопнувшей чулочной резинкой, под которую девочки засовывали шпаргалки на выпускных экзаменах. Резинка лопнула в самый неподходящий момент, и шпаргалки разлетелись у Гали из-под юбки широким веером, прямо на глазах у учителя.

Чего тут рассказывать? Толстые сами знают, худые всё равно не поймут.

Всю жизнь Галя мечтала похудеть. Совершала героические усилия, сидела на диетах. Но безрезультатно.

После шестидесяти внезапно стала стройной. Радовалась безмерно, начала покупать красивую одежду, наслаждалась вниманием коллег мужского пола, говорила, что счастлива.

Счастье это оказалось скоротечным. Оказывается, для исполнения заветного желания, бог послал ей рак желудка. Умерла Галя не худой, а истощённой, крохотной, как девочка.

Так она научила меня просить у вселенной не того, что мне кажется желанным, а того, что для меня будет лучше.

Это печальный урок. Но я не хочу, чтобы моя история заканчивалась печально. Я вернусь к варёной картошке.

Кажется, какие тут премудрости? Варёная картошка — это же проще пареной репы!

Однажды к нам из Кёльна приехала моя любимая тётушка Оля. На самом деле она мне не тётушка, а троюродная бабушка, но на любовь степень родства не имеет прямого влияния. Раньше мы виделись очень часто, а когда Оля переехала за детьми в Германию, встречи стали гораздо реже. У Оли в тот приезд было очень мало времени — она ухаживала за своей умирающей подругой. Я по пробкам съездила за Олей и привезла её к нам в гости. Собрали на стол водки, селёдки, малосольных огурцов, стали варить картошку. Времени-то мало было, ещё обратно по пробкам ехать! А Оля и говорит: «неправильно ты, Дядя Фёдор, бутерброд ешь», то есть «неправильно ты, Надя, картошку режешь». Ты её поперёк режешь, а надо вдоль. Тогда каждый кусок будет гораздо тоньше и сварится быстрее!

Вот что значит инженерное мышление!

Этим секретом я теперь тоже пользуюсь постоянно, особенно когда тороплюсь. Режу в кастрюлю картошку вдоль, и перед тем как залить её кипятком, вспоминаю Галю, а Оле посылаю пожелание здоровья. Ей ведь уже девяносто семь!