Все записи
19:22  /  12.01.19

329просмотров

ВЕРА

+T -
Поделиться:

Мы — дачники, а она — жиличка. Дачники — это от избытка и только на лето. Жиличка — от бедности и круглый год. Она снимала у нашей каблуковской хозяйки холодный чулан. Один год. Даже не целый год — с апреля до ноября.

Откуда Верка взялась в деревне, я не помню, но точно была неместная. Как-то жизнь закинула. Ни дома, ни родных, ни вещей, ни денег. Вот и сняла угол в беднейшем деревенском доме — зато у самой доброй хозяйки.

Сероглазая, длинные русые волосы собраны в пучок, очки, довольно большие и нелепые. Типичная внешность сельской учительницы или библиотекарши из райцентра. А мне Верка казалась красавицей! Возможно, потому, что была весёлая, смешливая, жизнерадостная.

Похожа была на библиотекаршу, а работать устроилась в магазин. Хотя ни у кого б язык не повернулся назвать Верку «торгашкой» или ещё как-то уничижительно (а в те времена «торгашка» — это было плохое слово, ругательное). То ли совсем была бескорыстная, то ли начальство её обманывало, но зарабатывала Верка мало, только на чулан холодный и хватало. Кроме платы за жильё постоянно носила Ольге Ивановне печенье и карамельки к чаю.

Мне с Веркой интересно было, она любила читать, и мы обсуждали с ней прочитанные книжки. И про жизнь разговаривали. В детстве важно иметь взрослую подругу. Мне точно это было важно, поэтому взрослые подруги появлялись у меня всегда — и в шесть, и в двенадцать, и в восемнадцать, и в сорок два.

Через короткое время Верку заметил хозяйкин внук Сашка, пьяница и ловелас. Ухаживать он умел, и Верка влюбилась. Теперь Сашка не уезжал домой в Литвиново, а ночевал в Веркином чулане, а на стенке над деревянным топчаном Верка прикнопила бумажку, исписанную в столбик:«Мой милый Шурик бывает пустой бутылочкой, когда пьёт. А вообще он ничего, если добавить кой-чего».Я почему-то сразу почувствовала в этих строчках поэзию. И любовь. И снисходительность. И удивление, как такой человек, как «милый Шурик» мог вдохновить хорошую женщину на стихи и нежность. Впрочем эта любовь недолго продлилась. Верке надоело мириться с пьянством, да и Шурик охладел. Он любил, чтоб в рот глядели, а не чтоб воспитывали.

А потом у Верки появился новый ухажёр, серьёзный. Встречал-провожал, цветы носил охапками, замуж звал. Непьющий, хозяйственный — не чета Шурику. Иваном звали. Местный, деревенский.

Один только был у Ивана недостаток — фамилия неблагозвучная. Холуёв. Он сам её стеснялся и Верке предложить тоже не рискнул. Когда поженились, взял фамилию жены, а у Верки фамилия хорошая была — Иванова. Стал Ванька Холуй Иваном Ивановым. Деревня не простила. Только и разговоров было: слыхали, Холуй-то Ивановым стал, на бабью фамилию перешёл! Совсем задразнили Ивана.

Молодые не долго терпели — собрались и уехали, и никому не сказали, куда подались. А что, страна большая, двум работящим Ивановым везде рады.

Так я и не видела больше никогда свою подругу Верку. Но иногда её вспоминаю. С ней рядом было тепло.