Все записи
17:22  /  13.01.19

721просмотр

СПОРТ

+T -
Поделиться:

Папа очень хотел приобщить меня к спорту. Считал это важным.

«В здоровом теле здоровый дух» — вот это всё. Зарядка ещё по утрам.

А я же сова! В Каблукове кроме обычной зарядки предполагалась ещё и пробежка — до речки и обратно. Особенно отец настаивал на этих пробежках, когда мы с подругой Юлькой уже подростками месяц жили на его попечении. Наверное, с двумя отроковицами нельзя обойтись без дисциплины, но мы, конечно, всячески пытались пробежек этих избежать. Дисциплину я так никогда в жизни и не полюбила. И спорт не любила тоже. Сама по себе прыгать-бегать-плавать, коньки-ролики-лыжи-велосипед — да, а занятия в группе и с тренером — нет. Нет ничего более унылого, чем групповые занятия с авторитарным взрослым.

Если б меня спросили про спортивную секцию, как когда-то спросили про музыку, хочу ли я там заниматься, может, я бы и сказала, что никакого спорта не хочу. Но меня не спросили. Мне лет шесть было. А в этом возрасте не мы решаем. (Хотя с музыкой в пять получилось).

И меня отдали в плавание. Плавать я ходила совсем недолго — сильно заболела, много пропустила, отстала от группы.

В следующем году отдали меня в большой теннис. Большой теннис был папиной мечтой. Из серии «во-первых, это красиво». Сначала я ходила на стадион Локомотив рядом с домом. Потом история повторилась — болезнь, долгий перерыв, отставание от группы. Несмотря на то, что ходила я туда недолго, чему-то Римма Васильевна меня успела научить.

И к весне меня привели на тестирование в детскую теннисную школу «Спартак» — в Сокольниках, на Ширяевом поле. Своего крытого зала у Спартака в то время не было, зимой тренировки проходили в помещении «Шахтера» на улице Короленко. Тренер была молодая и красивая, она очень мне понравилась, и мне немедленно захотелось понравиться ей тоже. «Покажи удар справа», – велела тренер. Я показала. «А удар слева знаешь?»

«Конечно!» – ответил самоуверенный ребёнок, и переложил ракетку в левую руку. «Все засмеялись, а Ваня заплакал». На самом деле я посмеялась вместе со всеми. Меня приняли.

На Ширяевку, я ходила следующие пять лет. И все пять лет не испытывала такого уж большого удовольствия. Потому что у меня не слишком хорошо получалось. А как может нравиться то, что плохо получается?

Большинство детей было куда спортивнее.

Кое-что получалось, конечно. У меня сильные руки, меткий глаз. Но для теннисиста важна ещё лёгкость движений, скорость реакции и выносливость.

В общем, понятно, что теннис — не мой вид спорта! Да и вряд ли есть на свете спорт, который я могла бы назвать своим. Даже если считать спортом шахматы — их я тоже не любила. Возможно, слишком рано стали учить играть, но, скорее, я просто неусидчивая.

Как бы то ни было, пять лет три раза в неделю меня возили на тренировки. Сама игра — это было ещё ничего, мне даже нравилось, особенно когда чудом удавалось выигрывать. Но была же ещё ненавистная ОФП — общая физическая подготовка. Вот тут мне несладко приходилось. «Бегом марш! А теперь задом! Приставными влево! Приставными вправо! Гусиным шагом!»

Боже, как я ненавидела ходьбу гусиным шагом! (Мои коленки до сих пор поминают её недобрым словом). В конце ОФП разрешалось поиграть в футбол на большом поле, и это было счастье. Хуже, если тренировка заканчивалась пятикилометровым кроссом по лесу. От быстрого бега начинало колоть в боку, приходилось замедляться, в итоге я добегала в группе отстающих. Нас таких небегунов несколько в группе было. Зато прыжки в длину мне давались хорошо, я многих обскакивала. И футбол. Больше всего мне нравилось стоять на воротах, и я была отличным вратарём, почти непробиваемым, но папа видел в моём вратарстве только нежелание бегать (отчасти был прав, конечно) и ругал меня за это.

Зимой у нас были тренировки в закрытом зале «Шахтёра» и хоккей на Ширяевке. Потом отец одного из наших мальчиков,  посовещавшись с тренерами, придумал теннис на льду. Огороженный корт залили водой, прочертили линии синей и красной краской, поверх линий ещё раз залили лёд и натянули сетку. Чтобы мяч лучше отскакивал, поверхность льда царапали специальными «граблями». К игре допускались только старшие воспитанники, но и смотреть было тоже интересно. Мальчик этот, сын изобретательного отца, когда вырос, сам стал тренером по большому теннису, и тренирует теперь подростков в Ванкувере. И заодно пишет стихи. (Очень полезно бывает погуглить перед тем как писать))

А летом был спортивный лагерь. Один месяц — городской, и один месяц — выездной.

Городской лагерь — скучный до оскомины. Утром тренировка, потом поход в парк Сокольники — на обед. Там была столовая, куда такие детские группы приводили из разных мест. Перед стекляшкой столовой были установлены деревянные звери — то ли для красоты, то ли для лазания. Мы, дети, считали, конечно, что для лазания. Эти звери были для меня унизительным моментом, хотя для многих более ловких детей — «возвышительным», как и было задумано. Я могла только оседлать медведя, да и то с огромным трудом, потому что его жопа была велика и поката. Забраться же медведю на голову, лосю — на спину, или на огромные рога было для ловких мальчишек высшим достижением, а для меня недоступным, абсолютно недоступным удовольствием. Сплошной источник детской фрустрации эти ваши деревянные звери!

После обеда малышню (а я принадлежала к малышне, конечно же) укладывали спать. Мы сами расставляли раскладушки на дальней площадке в тени, и валялись час или полтора на этих раскладушках. Никто почти не спал, лежали и болтали, рассказывали друг другу разные истории. Самый крошечный пацан — лет шести всего, племянник одного из тренеров, все свои рассказы начинал одинаково: «Когда я был молодой…»

Все тут же начинали ржать, и до самого рассказа дело уже не доходило обычно. После этого раскладушечного валяния была вторая тренировка и немного свободного времени. Свободное время мы посвящали исследованию всяких недоступных взрослым закоулков Ширяева поля. И преуспели в этом. Самый порочный уголок обнаружился на земляной насыпи в торце большого футбольного поля. Там, за фанерными щитами «Сильнее, выше, быстрее», а может, «Вперёд к победе коммунизма» — не помню подробностей — был настоящий клуб, где дети помладше демонстрировали друг другу гениталии, а старшие тайком покуривали.

На задах Ширяевки в то время ещё стояло несколько деревенских домиков, а может, дач, и две девочки из нашей группы там жили. Помню даже их имена — Надя Ильина и Галя Терехова.

А выездной лагерь в те годы, когда я ходила на тренировки, был очень далеко, по нынешним временам за границей — в Закарпатье. В этом выездном я была полтора раза. В первый раз — с родителями. В лагерь ходила только на тренировки, а жили мы «дикарями» поблизости. Во второй раз мама почти готова была меня отпустить, и отпустила, но вызвалась провожать до самого лагеря. Про теннисный лагерь в Закарпатье придётся писать отдельную главу, потому что это больше про путешествие, чем про спорт, и это был очень интересный опыт.

В общем, теннис — для меня по крайней мере — был в спортивном лагере не главным, так, фоном проходил.

Единственный, пожалуй, спорт, куда я сама просилась, и действительно очень хотела пойти — это были горные лыжи. В секцию принимали с 12 лет, у наших знакомых дочери занимались, и мне тоже страшно хотелось, я обожала лыжи, крутые горки и скорость. Отец меня очень поддерживал. Но мама встала стеной. Для неё горные лыжи означали только травматизм, ужас и неоправданный риск. Победила мама.

Теннис, кстати, мне позже пригодился. Во-первых, с друзьями-подругами по институту можно было ходить играть. И ходили — то на Локомотив, то в Лужники. Кортов в Москве тогда не так уж много было. В Лужниках летом после игры шли на пристань, и там купались в Москве-реке, она тогда ещё вполне чистая была.

Во-вторых, наша спортивная кафедра зимой арендовала зал в Малой спортивной арене, и по вечерам раз в неделю я ходила играть в теннис, а обычные занятия по физическому воспитанию прогуливала. Прогуливала не из-за тенниса, конечно, а просто потому, что всегда беспрекословно участвовала во всех лыжных кроссах, и дружила с преподавателями кафедры.

Ещё в студенческие годы ходила с подругой на ипподром, научилась не падать с лошади.

В общем, так себе спортивные достижения.

Когда сын рос, пыталась его приобщить к спорту тоже. И наткнулась на такое же точно сопротивление. Вспоминая собственное детство, не усердствовала.

Сейчас, когда никто не заставляет, я хожу в фитнес-клуб, плаваю там в бассейне.

Чаще всего даже с удовольствием.