Все записи
15:40  /  19.07.16

6571просмотр

Шаг в сторону

+T -
Поделиться:

"Нет, скорее Карабас-Барабас индийского пошиба, - решила Таня, - для старика Хоттабыча слишком уж грозен".

Обломок слойки прыгал в его длинной бороде, пока он сочным британским произношением артикулировал каждый слог. Таня посмотрела на вершину его чалмы - там, перетянутая бордовой тканью, хранилась кубышка его священных волос, не стриженных с рождения.

- Эк меня занесло! - вздохнула Таня растерянно.

Когда-то в инязе она сдала на отлично курс страноведения Германии по учебнику под редакцией Павлова  1979 года и, выходя замуж за немца, рассчитывала жить по принципу трёх К: Küche, Kinder, Kirche в беленом баварском домике с араукарией на площадке перед дверью. Но на бюргерский дом с цветами в горшочках, кружевными гардинами и прочее мещанское благополучие нужно было заработать. Через месяц после перевода в ближневосточный филиал компании и нервного суетного переезда муж спросил её:

- Майн шац, не пора ли тебе найти работу?

Когда он произносил "Майн шац", ей казалось, что статный синеглазый Леон превращается в склизкого Горлума с вытаращенными глазами: "Моя прелесть, разве ты не умеешь водить машину?" "Моя прелесть, как это, у тебя нет счета в банке?"

Так Таня оказалась на краю пустыни Руб-Эль-Хали в подчинении человека, соблюдающего правило пяти K: Kes, Kangha, Kara, Kaccha, Kirpan.

Карабас произнёс какое-то зловещее заклинание и на сцену вышел, горбясь, черный человек с крупными желтыми глазами и крупными желтыми зубами. Таня вздрогнула. Ах, да, это по-прежнему педсовет, черный человек - всего лишь Мистер Индраджанти - математик пятого класса мальчиков. Он тихо заговорил, водя трясущимся маркёром по белой доске от одного густо исписанного блока до другого. Карабас покачал головой, перечеркнул красным всю схему, велел учителю вытянуть руки и шлепнул по тыльной стороне его покорно выставленных ладоней. В зале засмеялись.

Таня чуть не вскочила со стула. Встрепенулось её пионерско-жюльверновое детство: угнетение бедных, восстание сипаев, доблестный капитан Немо.

- Как он смеет бить человека! - яростно зашептала она, - Бессовестный брамин! Проклятое кастовое общество!

- Нет-нет! - замотала головой Правати Шарма, - Это понарошку! Мистер Сатвир так шутит! Мистер Сатвир - сикх, у них нет каст!

"Зато шутки дурацкие! - возмущалась Таня про себя, - да здравствует наш Карабас удалой, уютно нам жить под его бородой!"

- Он шутит, - повторила Правати серьёзно и похлопала Таню по плечу.

После педсовета Таня немного успокоилась, хозяйничая в новом кабинете. Она развешивала наглядные пособия, вырезала картинки, расставляла книги в читальном уголке, мечтая о том, как чётко и строго она организует учебный процесс и покажет всем, что такое русская культура. Уходя, завхоз Эмран Кхан снова извинился перед ней, что ключи от класса доставят только в середине сентября.

- Ничего, - беспечно ответила Таня, - буду всё запирать в шкафу.

- А детей? Как же вы будете запирать детей, если придётся отлучиться?

- Запирать детей? – снова вознегодовала Таня: «Что за дикие у них нравы!» - Зачем? Они будут ждать меня, сидя за партами и положив руку на руку. Так делают в школе все русские дети.

- Тогда - все хорошо, - усмехнулся Эмран Кхан как-то подозрительно. - Поторопитесь, через час закроют ворота.

"Ну и хватит на сегодня", - решила Таня, выключила кондиционер - воздух почти сразу стал тухлым и влажным. Свет в кабинете Правати ещё горел.

- А ты когда домой? - спросила Таня.

- Я опоздала на учительский автобус, - Правати кротко улыбнулась, - посплю тут, на стульях.

- Вот ещё - глупости! Я тебя подвезу!

- О! Спасибо, мисс! - обрадовалась Правати и проворно захрустела своим накрахмаленным сари.

- И без всяких мисс! Зови меня по имени!

Стремительные южные сумерки бросили на горы тяжелую фиолетовую тень, а пустыня ещё румянилась закатом. Они выехали из университетского района, миновали гольф-парк вокруг Хилтона, виллы местных арабов, мечеть, вокруг которой собрались мужчины в кандурах, как стаи степенных белых цапель. Переехали мост над мангровыми болотами, уже вспыхнувшую неоном центральную улицу, а Правати все говорила: прямо, налево, направо, ещё дальше.

Дальше жались друг к другу лавки специй и тканей, масала-кафе и чайные, за ними прятались облезлые дома с тусклыми окнами, увешанными бельём, по плоским крышам бегали дети. К английским словам и арабской вязи на вывесках добавились ещё невиданные архитектурные буквы: арки, капители, фризы - надписи на хинди. Между лавками на песчаной площади был воткнут небольшой кинотеатр с яркой рекламой: "Фильмы на урду, хинди, бенгали и панджаби".

- Дальше, направо, - виновато попросила Правати, заметив испуг на Танином лице, - теперь близко. На этом повороте я выйду. Спасибо огромное!

Она наскоро объяснила Тане дорогу до центральной улицы, но Таня почти не слушала - за ней толпились машины, индусы высунулись из окон, возмущённо сигналили и качали головой.

Кое-как развернув свой джип в плотном потоке, она вклинилась между автобусом с зарешеченными окнами и ржавым пикапом, в кузове которого сидел привязанный канатами верблюд. Со всех сторон, как слепни, её облепили мужские взгляды.

Мгновенно стемнело. Колдовской колпак с черной звездной изнанкой закрыл небо. От страха Таня не могла вспомнить дорогу. Вспотевшие ладони скользили по рулю. Налево, прямо - тупик. Прямо, направо - запертые ворота. Прямо, налево - кафе, дым от жаровен, группы смуглых мужчин в подвязанных плиссированных юбках, бредут, обняв друг друга за плечи, замечают её, шепчутся, оборачиваются. Разворот, направо, прямо - тьма, рваные кусты акаций и пустырь.

Таня вернулась на дорогу, доехала до аптеки, проливавшей на улицу холодный свет люминесцентных ламп, и вышла из машины. От острых ароматов свалки, отстоявшейся на лютой жаре, ей стало дурно. Скоро все они слились в один резкий запах лука. Таня добежала до аптеки и дернула ручку. Колокольчик тревожно пискнул.

- Как проехать до центральной улицы? - взмолилась Таня.

- О! Очень просто! - закачал головой аптекарь, - Прямо по этой дороге, у кинотеатра поворот налево.

И он указал рукой направо.

- Так направо или налево? - переспросила Таня.

- Да, Мэм, - услужливо улыбнулся аптекарь и снова покачал головой в знак согласия – ача-ача.

Таня издала тихий обречённый стон и вышла.

Трясущимися руками она набрала Леона:

- Прости, у меня встреча, буду поздно! Поешь без меня, майн шац, - скороговоркой прошептал муж и бросил трубку.

Таня вздохнула и огляделась. На песочной дорожке за порогом ворона ужинала дохлой крысой. Таня взвизгнула, прыгнула в машину и рванула, забрызгав песком стекла аптеки. Прямо, от кинотеатра налево - шоссе на пустыню, прямо, от кинотеатра направо - лавки, а за крышами домов блестят огни Карефура.

- Слава французским супермаркетам! - закричала Таня и до отказа выжала газ.

Через двадцать минут она въехала в ворота компаунда, припарковала машину, и села у бассейна.

В поселке все было как вчера. Экспаты в коротких шортах и майках совершали вечерний моцион, соседка Андреа самозабвенно наматывала кросс. В ресторане у моря завели босанову Жобима. Вокруг домиков в средиземноморском стиле раскачивали зелёными перьями пальмы, под ними расселись пухлые олеандры. Теперь все это казалось Тане таким же нереальным, как скрип снега или пряный лесной воздух.

Миражи расходились кругами на воде: стены привычного Тане европейского образа жизни подпирал совсем другой золоченый санталовый мир шейхов и недавних бедуинов, за каменными оградами их дворцов корчились дома обслуги, строителей и разнорабочих, а в их дырявые заборы коварно подглядывала вечная тьма пустыни.

Вдруг из кустов высунулся ушастый фенек и затрусил к бассейну, волоча по узорной плитке свой чахлый хвост. Он огляделся и стал жадно лакать. Его острая грустная мордочка была хорошо видна в мерцающем голубом свете. Напившись цивилизованной хлорной воды, лис побежал назад в пустыню, пахнущую железом и мочой, полную первобытного страха. А Таня вошла в дом и включила телевизор.

Комментировать Всего 2 комментария

Чудесный текст! Получила большое удовольствие!

Нелли, ты каждым своим текстом удивляешь! Здорово!