Все записи
08:42  /  26.04.17

1174просмотра

Припять. Натюрморт в жанре Vanitas

+T -
Поделиться:

venividi.ru

Заброшенные места имеют сильное поле притяжения. Каждому хочется заглянуть по ту сторону жизни, увидеть, во что превратится мир без нас. Но из всех обезлюдевших городов и поселков Припять вызывает особое кощунственное любопытство. Хочется узнать во всех подробностях: как произошел взрыв, как люди покидали свои дома, как протекала острая лучевая болезнь при таких высоких дозах, что происходит с животными и растениями в зоне отчуждения, как разрушаются опустевшие дома.

Не только оттого, что это огромный музей смерти – невидимой и всемогущей: она летает в безобидно свежем воздухе, прячется за  покосившимися дверьми, проходит сквозь облупленные стены и легко проникает в тело. Не только из-за того, что здесь произошла самая масштабная и незаметная катастрофа.

А больше всего потому, что в этом городе все жутко узнаваемо. Такие же карусели были в парке Гафури в Уфе моего детства: колесо обозрения с яркими пластиковыми кабинками, аттракцион «Ромашка» с парными креслами под разноцветными зонтиками. На таких же автобусах, в которые грузили эвакуированных, мы ездили к бабушке. У меня был тот же неказистый набор игрушек: барабан, совок с железным полотном и деревянным черенком, пластмассовая кукла, заводной плюшевый медведь, кивавший над медовой бочкой, если повернуть ключик на его пояснице. Я гуляла среди похожих панельных домов, на крышах которых высились одинаковые гербы и лозунги «Слава КПСС!». Фасады административных зданий и институтов 70-х были выложены подобной мозаикой. Фойе моей школы тоже было увешано портретами Ленина, Энгельса и Маркса, кабинеты  снабжены «Инструкциями о действиях при атомном ударе» и красными уголками. А эти горы детских противогазов на одной из самых известных чернобыльских фотографий! – Я помню, в первом классе во время учебной тревоги – готовились к взрыву ядерной бомбы –  этот противогаз на мою голову не налез. Весь класс бегал по периметру бомбоубежища в подвале главного корпуса, а я стояла и рыдала от ужаса: я думала, что тревога настоящая, и без противогаза я умру от радиации. Кого спасла эта груда противогазов в той школе Припяти?

Я узнаю все эти предметы, здания и интерьеры, хотя никогда там не была, и понимаю, что это вполне могло случиться со мной, в моем городе. Ведь все мы жили в городах близнецах, оснащаемых одинаковыми электростанциями, в идентичных квартирах, отпираемых одним и тем же ключом, на 3-ей улице Строителей. И тогда не они, а я и моя семья бежали бы из своих типовых домов, оставив скудный типовой скарб: полосатые матрасы, эмалированные кастрюли в цветочек, алюминиевые кружки и ложки, мебель из ДСП, собрание Стендаля, вырученное за сданную макулатуру, решетки на окнах в виде солнечных лучей – этот культурный слой коммунистической эры. Весь Союз был той самой Зоной отчуждения, пронизанной гибельной радиацией, - все это родное пространство – стандартное, кондовое, с казенным запахом перловки, хлорки и дерматина, но любимое, потому что ничего другого не имели и не знали.

Может быть, в этом причина болезненного интереса к этому месту: смотреть на гибель Припяти все равно, что наблюдать за разложением трупа СССР – случайный, уникальный, жестокий опыт для рожденных в той стране. Впрочем, и для многих потомков, учитывая период распада плутония-239 и урана-238.

Есть в живописи барокко особый жанр аллегорического натюрморта – называется «Vanitas» - «суета сует». Это своего рода художественная проповедь, в которой каждый предмет становится знаком, рассказывающим о тщетности всего сущего, быстротечности жизни: часы, трубка, загнивающие фрукты, цветы, золотые короны.  В центре композиции – череп, как символ неизбежной смерти.

Все эти профессиональные и любительские снимки Зоны чем-то напоминают мне картины в этом жанре. Только вместо черепа – детский противогаз. Атомный удар, которого мы так боялись со стороны врагов, случился по внутренним, а не внешним причинам. Суетные стремления «догнать и перегнать» привели к небрежности во всем остальном. Попытки скрыть правду оказались не только тщетны, но губительны. Репутация партии, которая бесславно кончилась через каких-то пять лет, была оценена дороже жизни людей: ликвидаторов – солдат-срочников, голыми руками разгребавших графит, местных жителей, оставленных в зоне заражения на лишние сутки, детей и взрослых, которых выгнали на первомайский парад в Киеве под радиоактивное облако. Символы и знаки чернобыльского Vanitas гораздо страшнее, чем на полотнах барочных мастеров. Нам придется возвращаться к ним, чтобы усвоить эту простую и зловещую проповедь: человеческая жизнь хрупка, уничтожить ее при современных возможностях ничего не стоит, а вместе с ней и всю планету.