08:42  /  26.04.17

Припять. Натюрморт в жанре Vanitas

Заброшенные места имеют сильное поле притяжения. Каждому хочется заглянуть по ту сторону жизни, увидеть, во что превратится…

venividi.ru

Заброшенные места имеют сильное поле притяжения. Каждому хочется заглянуть по ту сторону жизни, увидеть, во что превратится мир без нас. Но из всех обезлюдевших городов и поселков Припять вызывает особое кощунственное любопытство. Хочется узнать во всех подробностях: как произошел взрыв, как люди покидали свои дома, как протекала острая лучевая болезнь при таких высоких дозах, что происходит с животными и растениями в зоне отчуждения, как разрушаются опустевшие дома.

Не только оттого, что это огромный музей смерти – невидимой и всемогущей: она летает в безобидно свежем воздухе, прячется за  покосившимися дверьми, проходит сквозь облупленные стены и легко проникает в тело. Не только из-за того, что здесь произошла самая масштабная и незаметная катастрофа.

А больше всего потому, что в этом городе все жутко узнаваемо. Такие же карусели были в парке Гафури в Уфе моего детства: колесо обозрения с яркими пластиковыми кабинками, аттракцион «Ромашка» с парными креслами под разноцветными зонтиками. На таких же автобусах, в которые грузили эвакуированных, мы ездили к бабушке. У меня был тот же неказистый набор игрушек: барабан, совок с железным полотном и деревянным черенком, пластмассовая кукла, заводной плюшевый медведь, кивавший над медовой бочкой, если повернуть ключик на его пояснице. Я гуляла среди похожих панельных домов, на крышах которых высились одинаковые гербы и лозунги «Слава КПСС!». Фасады административных зданий и институтов 70-х были выложены подобной мозаикой. Фойе моей школы тоже было увешано портретами Ленина, Энгельса и Маркса, кабинеты  снабжены «Инструкциями о действиях при атомном ударе» и красными уголками. А эти горы детских противогазов на одной из самых известных чернобыльских фотографий! – Я помню, в первом классе во время учебной тревоги – готовились к взрыву ядерной бомбы –  этот противогаз на мою голову не налез. Весь класс бегал по периметру бомбоубежища в подвале главного корпуса, а я стояла и рыдала от ужаса: я думала, что тревога настоящая, и без противогаза я умру от радиации. Кого спасла эта груда противогазов в той школе Припяти?

Я узнаю все эти предметы, здания и интерьеры, хотя никогда там не была, и понимаю, что это вполне могло случиться со мной, в моем городе. Ведь все мы жили в городах близнецах, оснащаемых одинаковыми электростанциями, в идентичных квартирах, отпираемых одним и тем же ключом, на 3-ей улице Строителей. И тогда не они, а я и моя семья бежали бы из своих типовых домов, оставив скудный типовой скарб: полосатые матрасы, эмалированные кастрюли в цветочек, алюминиевые кружки и ложки, мебель из ДСП, собрание Стендаля, вырученное за сданную макулатуру, решетки на окнах в виде солнечных лучей – этот культурный слой коммунистической эры. Весь Союз был той самой Зоной отчуждения, пронизанной гибельной радиацией, - все это родное пространство – стандартное, кондовое, с казенным запахом перловки, хлорки и дерматина, но любимое, потому что ничего другого не имели и не знали.

Может быть, в этом причина болезненного интереса к этому месту: смотреть на гибель Припяти все равно, что наблюдать за разложением трупа СССР – случайный, уникальный, жестокий опыт для рожденных в той стране. Впрочем, и для многих потомков, учитывая период распада плутония-239 и урана-238.

Есть в живописи барокко особый жанр аллегорического натюрморта – называется «Vanitas» - «суета сует». Это своего рода художественная проповедь, в которой каждый предмет становится знаком, рассказывающим о тщетности всего сущего, быстротечности жизни: часы, трубка, загнивающие фрукты, цветы, золотые короны.  В центре композиции – череп, как символ неизбежной смерти.

Все эти профессиональные и любительские снимки Зоны чем-то напоминают мне картины в этом жанре. Только вместо черепа – детский противогаз. Атомный удар, которого мы так боялись со стороны врагов, случился по внутренним, а не внешним причинам. Суетные стремления «догнать и перегнать» привели к небрежности во всем остальном. Попытки скрыть правду оказались не только тщетны, но губительны. Репутация партии, которая бесславно кончилась через каких-то пять лет, была оценена дороже жизни людей: ликвидаторов – солдат-срочников, голыми руками разгребавших графит, местных жителей, оставленных в зоне заражения на лишние сутки, детей и взрослых, которых выгнали на первомайский парад в Киеве под радиоактивное облако. Символы и знаки чернобыльского Vanitas гораздо страшнее, чем на полотнах барочных мастеров. Нам придется возвращаться к ним, чтобы усвоить эту простую и зловещую проповедь: человеческая жизнь хрупка, уничтожить ее при современных возможностях ничего не стоит, а вместе с ней и всю планету.