Все записи
21:46  /  24.04.17

6813просмотров

Дневник Ольги Александровны, 1980-го года рождения, молодой и очень счастливой (часть 7)

+T -
Поделиться:

4 апреля 2007 г.

Футке два месяца

Приходила педиатр (они ходят каждый месяц, проверяют, не слетела ли я с катушек в своей башне Рапунцель).

- Не слетаете? – спрашивает поверх очков (хочется написать, но нет, очков у нее нет, и никакого поверха тоже).

- Держусь.

- Варите кашу с фиалкой. А в ванну добавляйте розмарин. Помогает от лактационной деменции и синдрома одчелдреля.

- Простите?

- Од-чел-дреля. Никогда не слышали? Человека, запертого в одиночной камере с включённой дрелью. Провод тянется под дверь. Розетка в другой Галактике.

- А. Еще что помогает?

- Головой об стену.

Шучу. Искромётно. На самом деле она сказала:

- Утю-тю-тю. Какие мы уже щеканы стали. Щеканчик-меканчик! Маму узнаёт? – и сделала пальцами.

- Да, - говорю. В глаза не смотрю. Не буду же я ей объяснять, что Футка считает своей мамой черно-белого жука на палочке? По крайней мере, радуется она только ему.

- Ручками-ножками начинает сучить и агукать, когда Вас видит?

- Точно. – Именно это она и устраивает для жука. Приветствие своему божку.

- Что ещё она делает?

- Рассматривает цветы. Ест. Чихает на солнце. Любит всё яркое. Спит. Не спит. Средняя скорость наполнения памперса – восемь раз в день. Из музыки предпочитает классику.

- Полноценный человек! – восхитилась педиатр. Зовут её, кстати, Ахинеля Викторовна. – И складки симметричны. Знаете, - наклонилась ко мне Ахинеля Викторовна, - как это редко случается в нашем регионе?

- Что редко случается? – испугалась я. И уже хотела ответить: «Торнадо? Торнадо у нас не было», но она уточнила:

- Симметричные складки! Вы – огородник-медалист! Заворачивайте Ваш кабачок!

Торжественно отдав мне честь, она развернулась на каблуках и вышла из нашей квартиры.

О чем я думаю? О том, что дверь и дрель – рифма. И вообще – очень похожи. Можно было бы составить скороговорку.

5 апреля 2007 г.

Звонила Троянова, спрашивала, как живу. Странное чувство: говорила ей правду. Ни слова лжи. А картины не получилось. Например:

- Что делаешь? – спрашивает она.

- Стою у окна, Футку качаю. – Тут умалчивается грязная футболка, стрелы зелёного лука вместо причёски и автограф голубя на мутном стекле.

Или:

- Володин как?

- Отлично, - говорю. Не видела его правда неделю, он в командировке с прошлого века, но ему всегда отлично, так что где тут ложь?

Потом она начала допытываться:

- Высыпаешься?

- Ага, Футка идеальный младенец. – И снова правда. Она такая, прям выпиленная по моей выкройке. Выточенная по моему наброску. И сплю много. Только она просыпается раз в три часа, и я поэтому ощущаю себя как партизан на пытке.

- Но голос грустный, - констатирует Троянова.

- Он негрустный, - отвечаю, - он отвык. Я с людьми теперь не разговариваю. Ну разве что только про себя.

Вот тут вдруг правдиво вышло.

6 апреля 2007 г.

Раскрашивали с Футкой яйца. Получилось: десять заляпанных яиц, один запачканный младенец.

Пошли в церковь святить. Оказывается, можно было купить в магазине – уже варёные и крашеные. Век технологий. Это мне женщина в очереди за столом сказала: не оценила наш с Футкой креатив.

Стоим: стол перед нами, под ногами слякоть, над головами небо. Синее, как кусок океана. И воздух такой, свежий. Червяками немного пахнет. Мокрой старой листвой. Как будто из всех разломов земли лезет жизнь. Первая Футкина весна.

Священник надвигался к нам, как большой золотой столб. Кисточкой махнул туда-сюда. И Футкину коляску перекрестил. Вернее, обрызгал. Капли впечатались в капюшон как маленькие свинцовые пули. Так и остались там. Я почему-то шла назад и плакала от счастья. И еще было ощущение, что у планеты сердце бьётся, а я это слышу.

7 апреля 2007 г.

Звонила бабушка Игоря, просила приколоть к Футке булавку. От сглаза, говорит. Я отпиралась: некуда.

- А ты на коляску, - и молчит. Настойчиво молчит, хочу сказать. В молчании этом всё: шуршание дум, упрёк и ожидание, что прямо сейчас пойду выполнять.

- Ладно, я согласна. Мне к кардигану давалась такая, позолоченная, с зелёным большим стразом. Размером с саранчу. Её возьму и приколю. Её и пассатижами не перекусить.

Бабушка молчит. Не очень мне доверяет.

- Но вообще коляска и так защищена, скажу я вам, - продолжаю светским тоном. – На ней дорожка следов от святой воды осталась. Теперь как в танке.

- Зря ты смеёшься, - говорит, - я Игорёше всегда прикалывала, хоть на сосгиб брюк, хоть на отворот воротника. И вон он какой вырос, тьфу-тьфу-тьфу.

Теперь я знаю, почему Володин удачлив как чёрт. С горки всегда первый катится, за весь институт лишь к одному экзамену не подготовился, так препод не пришёл. Я у него есть опять-таки. Про Футку вообще молчу. Вернётся из своей Болоньи – поищу булавку.

Шестая часть