Все записи
20:28  /  22.12.17

813просмотров

Интервью с Вадимом Мерлисом о непрофессионализме в дизайне одежды

+T -
Поделиться:

Почему между коммерцией и искусством в мире профессиональной моды должен стоять знак равенства. Почему знание технологии пошива и бухгалтерии для начинающего дизайнера важнее творческих порывов. Как отличить платье, сделанное по эскизам жены олигарха. Почему дороговизна вещи все чаще говорит не о мастерстве ее создателя, а о его неумении работать в производственных масштабах. Зачем нужно стараться быть красивым без одежды. Обо все этом не без снобизма рассказал Снобу российский дизайнер Вадим Мерлис.

Анна Воронина: Недавно ты написал в своем фейсбуке, что запустил новый проект – школу молодых дизайнеров. Расскажи о нем.

Вадим Мерлис: Я столкнулся с тем, что у нас в стране стыдно творческому человеку зарабатывать деньги и делать продаваемые вещи. И для всех дизайнеров слово «коммерческое» – ругательное. Когда берешь кого-то после института к себе работать, то понимаешь, что надо его всему обучать с нуля. Человек думает, что быть дизайнером – это рисовать акварелью расплывчатые эскизы, на которых не понятно, где – карман, а где – голова. Какой длины это изделие, из какой ткани и так далее. А в производстве важно, где какой шов находится, как он обрабатывается. Я недавно общался с учениками школы Вячеслава Зайцева… Им предложили арендовать корнеры в Доме моды. На что они ответили «Вот ещё! Делать нам больше нечего! Арендовать, нанимать человека, возиться»! И я им задал вопрос: «А мне это тогда зачем? Нафига я арендую бутик, производством занимаюсь, зарплаты людям плачу? А показы эти? Зачем Зайцев этим занимается? А вы на что рассчитываете?» Они не понимают, что всем этим придется заниматься: производством, думать о том, когда люди зарплату получат, об их соцпакете думать и так далее. Они пребывают в прострации. Магическое слово «дизайнер» воспринимают, как корону над головой.

Воронина: Чему ты будешь учить?

Мерлис: Я не буду им говорить: «Сегодня мы с вами кроим фартук! Вырезаем два квадрата, сшиваем и крутим барабан» (смеется). Конечно, я их не буду учить шить. Я буду учить работать с производством. Учить подавать правильный эскиз, где понятна каждая деталь, где нарисована схема каждого шва, каждого узла. Не нужно рассчитывать, что швея как-нибудь сама догадается, как это сошьется. А в итоге – увидеть результат, упасть в обморок, и не получить в срок нужный товар. Например, новогодние платья мы сейчас сшили. У нас они почти все продались, и нам сейчас нужно быстро сшить ещё платья, которые стали хитами, чтобы успеть за три недели их продать. И если я сейчас отдам куда-то эскизы и не прослежу за всем процессом, то – сто процентов – мне дадут бракованные вещи, которые после Нового года уже не нужны будут никому: ни перья, ни стразы.

Воронина: Стратегия..

Мерлис: Я буду рассказывать, где нужно покупать оптом ткани, потому что в тех магазинах, где покупают домохозяйки, совсем не те цены, совсем несерьёзно. Я буду их учить составлять ассортиментную матрицу. Они должны понимать, сколько в коллекции должно быть верхов, сколько низов, сколько брюк, юбок, блузок, пальто, – всё рассчитывается по особым формулам. Какая должна быть наценка у вещи, чтобы выплатить зарплату работникам, аренду и рассчитывать на какое-то развитие фирмы. Дальше я буду непосредственно в магазине их обучать работать с клиентами, потому что это – самое главное. Не «корона», не эскиз, не подиум, а видеть свою вещь на человеке: чтобы тот дал денег, ушел довольный и пришёл еще.

Воронина: Насколько курс рассчитан?

Мерлис: На три месяца. Они будут учиться на моей коллекции для Недели моды. Я, как креативный директор своего бренда, дам им задание: «Ты делаешь линейку такую-то, ты делаешь такую, ты – такую, в таком-то стиле, такие-то вещи, с такими-то тканями». В итоге мы будем комбинировать эти вещи, работать с ними на показе, затем продавать в магазине: делать мерчендайзинг, развеску витрины. Ещё я расскажу, где дизайнеру можно продавать вещи первоначально, потому что арендовать бутик сразу – это очень дорого и не всегда всем понятно. А если арендовать, то где это лучше делать, по каким критериям выбирать локацию, и как общаться с арендодателями.

 

Воронина: А не боишься растить себе такую конкуренцию? А то сейчас им все секреты расскажешь (улыбается).

Мерлис: На самом деле, в этом есть доля правды. Потому что меня попросили скинуть презентацию мои реальные конкуренты. Просто написали: «Скинь презентацию» (смеется). Это не студенты, не начинающие дизайнеры, а дизайнеры, с которыми мы вместе…

Воронина: А как это – конкуренты пришли к тебе учиться? Или что?

Мерлис: Да!

Воронина: Твой конкурент пришёл к тебе учиться?

Мерлис: Да. Да! (улыбается). Ну я пока не отреагировал …

Воронина: А сколько стоит курс?

Мерлис: Занятия будут проходить раз в неделю. Одна часть группы будет ходить по будням, другая – по выходным: кому как удобнее по работе. Получается, за 12 занятий – 36 тысяч. Это дешевле, чем многие курсы, на которые ходят мои знакомые. По-моему, дешевле, чем на английский язык ходить.

Воронина: Мы сейчас находимся в твоем бутике, и здесь большинство платьев из твоей последней коллекции «See now buy now».

Мерлис: Это не название коллекции. Это подход: «Увидел – покупай». Обычно коллекции делаются за полгода. То есть осенью мы показываем весну, весной – осень, а тут я показал то, что я сейчас буду продавать.

Воронина: Это новый тренд в моде?

Мерлис: Да, это новый тренд, когда люди, побывавшие на показе, на эмоциях сразу же купили то, что им понравилось. Через полгода они всё уже забудут. Через полгода будет уже другой показ, и они будут думать о новых вещах.

К тому же у нас в стране кризис, сейчас оптовики не закупают большие партии, заранее по предзаказам что-то для них отшивать не имеет смысла. Оптовики приходят и говорят: «Что у вас есть на складе, чтобы сейчас продать»?

Воронина: Когда я читала отзывы критиков об этой коллекции, многие писали, что ты вдохновлялся образами 90-х годов. Неужели ностальгируешь?

Мерлис: И не только я. Стиль диско или диско-спорт сейчас в тренде. И, мне кажется, большинство дизайнеров сейчас ностальгируют (смеется).

Воронина: Ты часто бываешь в своем главном бутике на Охотном ряду и с радостью подбираешь клиенткам платья. Столько лет в индустрии и еще не надоело?

Мерлис: Нет, для меня это самое интересное. Вот это мгновение счастья, этот фейерверк эмоций – когда девушка надела моё платье. Когда оно ей понравилось, когда она его забрала, тогда и достигнута конечная цель дизайнера.

Воронина: Многие современные дизайнеры сделали платье основой своих коллекций. Чем твои платья отличаются от остальных работ российских брендов?

Мерлис: На самом деле много чем. Во-первых, у меня достаточно лаконичные и универсальные вещи, которые можно надеть и на работу, и на вечер, и на коктейль. Потом, в отличие от многих российских дизайнеров, у меня доступная цена при достаточно хорошем качестве ткани. Мало кто из дизайнеров умеет работать с производством. У многих есть швея-надомница, которая неделю шьет одно платье, и ей нужно за неделю заплатить, поэтому вещь выходит дорогой. Мало кто из дизайнеров делает в партии размерные ряды, а у меня они есть. Я оптом закупаю ткань, оптом отшиваю у себя на производстве, – и цена получается ниже. Это профессиональный подход. Любая девушка может пойти к портнихе в ателье и сшить то, что она хочет. Собственно, чем отличается тогда дизайнер? Получается, ничем, если он делает то же самое. Взять журнал, сказать «хочу такое платье», прийти к портнихе, и она втридорога возьмет кусок ткани и сошьет.

У нас обученные консультанты, стилисты, которые оказывают услугу, которая тоже входит в эту небольшую стоимость платья. Они подбирают качественно и грамотно то, что идет человеку. И я тоже, когда у меня есть возможность, это делаю. У нас достаточно большой комплекс услуг. И к каждому клиенту индивидуальный подход.

Воронина: Опиши процесс работы над коллекцией. От эскиза до готового платья. Как это? То есть ты увидел розу и понял «О! Вот то, что надо! Юбка должна быть» (смеется).

Мерлис: Нет, такого нет. Я уже говорил, что никакое яблоко на голову не падает (ухмыляется), и в этот момент никаких роз нет. Есть профессионализм. Работать дизайнером – это так же, как работать со штангой. Мышцы – они нарастают постепенно. И этот профессионализм растет, растет, растет, оттачивается и шлифуется, как бриллиант. И идеи тех платьев, которые я сделал сегодня, могли зарождаться два-три года назад, а может быть и больше.

Воронина: Просто ты их смог сделать сегодня?

Мерлис: Да. К настоящему моменту они стали актуальны, отточились у меня. И сейчас появилась возможность это реализовать именно в том виде, в каком это требует нынешняя мода, нынешние покупатели и время.

Воронина: А что было самым сложным в работе над коллекцией? А самым приятным?

Мерлис: Хм… Работа вся сложная, я не могу сказать: «Ах, как мне надоело»! Сложность – это то, от чего я получаю кайф. Это как сказать: «Что самое сложное в работе штангиста?» Ну вот он штангу поднимает (смеется). Вот такая у него работа.

Воронина: Приятная (улыбается).

Мерлис: Очень приятно, когда видишь человека в своей одежде. Приятно, когда видишь на своем показе полный зал людей, а мы зал набираем до полутора тысяч человек. Очень приятно видеть хорошие отзывы критиков и экспертов моды, а на показах у нас всегда хорошие оценки. Выше, чем у знаменитых дизайнеров с полувековой историей бренда. Я не буду сейчас называть имён… Они обижаются из-за сравнения их бренда с моим в журнале «Коммерсантъ». И начинают дебаты: «Как можно было вот столько написать о Мерлисе, и всего вот столько написать про нас» (смеется). Я же не сижу в «Коммерсанте» и не пишу за них, они сами это решают (улыбается). И я думаю, что у них дорого стоит статья, я даже не приценялся.

Воронина: Полоса – два миллиона.

Мерлис: Вот! Обалдеть.

Воронина: Что ты чувствуешь, когда встречаешь людей в своей одежде?

Мерлис: Ой, тут был случай! Когда я только-только начал этим заниматься – ещё работал в компании Султанны Французовой – первый раз увидел на Красной площади девушку в своем костюме. Я к ней подбежал и говорю: «Я вот дизайнер вашего платья». Ну не удержался, мне было 22 года. Она на меня посмотрела как на маньяка и извращенца, цыгана сумасшедшего, и с таким взглядом, мол: «Я тут стою в красном жаккардовом костюме, и вот этот подходит ко мне и что-то говорит» (смеется). Не так давно я написал об этом пост, что теперь я встречаю людей глазами и просто желаю им хорошего дня и счастья. Был приятный случай, когда мы гуляли с мамой по Камергерскому переулку, и к нам подбежал счастливый мужчина и сказал: «Большое вам спасибо, что так одеваете мою жену»! Это было для меня что-то нереальное. А совсем недавно я переодел мою витрину и смотрел, как получилось. Ко мне подходит девушка и говорит: «Вы недавно писали о том, что подходили к девушке в вашем платье, и сказали ей об этом. Так вот я сама подхожу к вам и говорю: «Спасибо вам большое, я в вашем платье!» (оба смеются). Конечно, приятно!

Воронина: Тебя можно заметить на светских мероприятиях города. Для тебя это удовольствие или часть работы?

Мерлис: Работа! Потому что на светском мероприятии удовольствие получает тот, кто не знает всей подноготной, кому не нужно давать интервью, не нужно в определенных местах с нужными людьми сфотографироваться, о чем-то договориться, и кому не нужно держать определенный градус, настроение этого мероприятия. Я прихожу на тусовку и работаю тамадой, и у меня тут же дела, нужно с кем-то сфотографироваться, с кем-то познакомиться. Для меня это работа, причем тяжелая. 

Воронина: Ты часто ходишь в зал. ЗОЖ – это дань моде или новый этап твой жизни?

Мерлис: Это, скорее, новый этап моей жизни, но и дань моде тоже. Потому что сейчас актуален спортивный тренд. Я везде говорю о том, что рано или поздно одежду придется снять, и ни один кутюрье вам уже тут не поможет (смеется). И как бы кто не был хорошо одет, какой бы там расписной камзол не был, человек может выглядеть намного лучше просто в майке и джинсах, имея хорошее тело.

Воронина: Какое для тебя самое страшное «преступление» в моде?

Мерлис: Точнее не в моде, а в профессии – это непрофессионализм, обман. Когда из-за своего непрофессионализма люди начинают врать, мол, у меня вещи от кутюр. Ведь что такое «от кутюр»? Это некий синдикат, закрытый клуб, в который нужно ещё войти. Находится он во Франции, в Париже. И этот синдикат должен сказать, что тебя туда приняли. И для того, чтобы говорить, что у меня вещи от кутюр, нужно постоянно участвовать в Париже в неделе моды от кутюр, которая стоит бешеных денег. И ещё нужно бешеные деньги заплатить этому синдикату за то, что ты в нем состоишь. А у нас каждый второй сошьет кривую пошивку дома на коленке, где, естественно, нет ни размерного ряда, ничего, перышки пришьет и говорит: это у меня от кутюр, это штучно, вы что!

Воронина (смеется): А прет-а-порте?

Мерлис: А прет-а-порте – это уже более базовые коллекции. Когда это непрофессионально, дизайнеры не понимают, куда и зачем они одевают людей. Но при этом у них может быть неограниченный бюджет. И они начинают свои творения рекламировать, навязывать. И раз дизайнер эти вещи показывает на неделе моды, раз его печатают, значит, так и надо ходить. А организаторы показов и журналы это делают только потому, что за это заплачено. И клиенты волей-неволей начинают как-то глупо выглядеть, не по погоде и не к месту одетые. Вот этот непрофессионализм, который приводит к вранью, вот эта наглость, она, конечно, бесит.

Воронина: Платья из меха – для тебя это преступление в моде?

Мерлис: Нет, это не преступление, если этот сарафан сделал профессиональный бренд, такой как Prada. Когда мех гладко лежит, по фигуре, платье на самом деле красиво. Другой вопрос, если непрофессионал сделает какую-нибудь бабу на чайник, где мех будет торчать во все стороны – это уже преступление.

Воронина: А вот как отличить этого профессионала от непрофессионала? Вот видел ты у крупных марок, международных, реально отвратительные коллекции, отвратительные вещи?

Мерлис: Крупные профессиональные марки, конечно, такого не делают. Как правило, это делают какие-нибудь жены олигархов за деньги своего муженька, чтобы отвлечься от скуки. И вообще мода очень интересна приезжим. Тем, кто из деревень, откуда-нибудь с севера, из Сибири… Мода – эта самая что ни на есть столица. И нужно быть модной, расфуфыренной, постоянно ходить в Gucci, Prada и так далее. Приезжего всегда видно: он блестит, у него бренды, макияж запредельный, прически напыщенные, все там нарощенное, надутое и так далее. И в столице нужно показать всё, что есть, во всей красе. Это, конечно, непрофессионализм. Это какие-то детские комплексы и амбиции, мещанство.

Воронина: Как тебе удается соблюсти баланс между творчеством и коммерческой составляющей бренда?

Мерлис: Мое творчество – это любовь к моему покупателю. Я не ищу каких-то новых эстетических форм. Это и не нужно. Посмотрите на современную форму сотового телефона: там либо одна кнопочка, либо нет кнопочек. И они гладкие, на них нет никаких форм дизайна. Мы все ездим на современных автомобилях, у которых внешний вид определяет их скорость: чем она более зализанная, тем она быстрее едет, тем она и красивее, и мощнее смотрится. В отличие от кареты XVIII века, которая еле едет, пошаркивая, с золотыми вензелями. Чем вещь универсальнее, тем больше она подчеркивает характер того, кто ее носит, и делает его жизнь легче – вот в этом мое искусство и заключается. Я не собираюсь переделывать человека, чтобы он чувствовал: вот это – я, а то, что на мне надето, – это искусство. Например, искусство Коко Шанель все понимают – она начала работать, когда люди ходили в здоровых шляпах со страусиными перьями, в корсетах формы «голубиная грудь», с турнюрами и кружевными хвостами. И тут Коко Шанель берет и делает спокойный костюмчик, надевает его с тельняшкой, с искусственной бижутерией. И самое ужасное – она вводит в моду трикотаж, который носили только чернорабочие. Но все это проходит на ура. Конечно, многое за счет харизмы и характера, из-за того, как она всё это сделала. Но всё получилось, потому что это дико удобно! И в этом человек смотрится лучше. И Шанель говорила, что женщинам с хорошим вкусом идеально подходит бижутерия. А женщинам, у которых вкуса нет, надо носить бриллианты. Поэтому я все-таки хотел бы делать что-то полезное, не усложнять своим искусством жизнь, а облегчать.

Воронина: Сейчас, когда ты стал известным дизайнером, бывает ли так, что тебе самостоятельно приходится шить какие-то вещи?

Мерлис: Честно говоря, давно такого не было. Недавно приходил к своему другу – дизайнеру мужских костюмов. Он меня пригласил показать ему, как рассчитывать правильно на производстве зарплаты. Потом мы собирались в ресторан, а у его девушки разошелся разрез на юбке, и я говорю: «Как ты пойдешь? Давай я тебе зашью». Взял и застрочил шов. Они, конечно, были дико удивлены и даже выложили это в историю, что дизайнер сидит за швейной машинкой и шьет (смеется).

Воронина: Твои вещи начали продаваться два года назад в Париже. Ты вел переговоры по франчайзингу и открытию фирменного бутика на Лазурном берегу. Бутик открылся?

Мерлис: Так и не открылся, потому что, естественно, его хотела открыть девушка богатого мужчины. Для забавы. И, видимо, увлеклась чем-то другим. Раньше она у нас покупала оптом и там продавала. Последние несколько месяцев я пока ее не вижу.

Воронина: А что в планах?

Мерлис: В первую очередь, развитие интернет-продаж. Это одно из основных направлений сейчас. А все остальное – это текущая работа: создавать новые коллекции, работать с новыми технологиями и так далее. Партнеров искать и думать о расширении.

 Одежда на Анне Ворониной бренд Вадим Мерлис

Новости наших партнеров