Все записи
17:15  /  6.04.20

681просмотр

Интервью Александра Цыпкина: «Я профессиональный авантюрист»

+T -
Поделиться:

Кто он – пиарщик, писатель, сценарист? Все и сразу, и, причем – хорошо. Еще пару лет назад Александр Цыпкин был известным в питерских кругах пиарщиком, а сегодня его книги расходятся немыслимыми тиражами, а со сцены их читают звезды российского и мирового уровня. Как ленинградцу удалось завоевать любовь всего мира и как его короткий метр попал на «Кинотавр», – расскажет Александр Цыпкин в интервью.

 Воронина: Приятно книги подписывать?

Цыпкин: Ну да, я уже их подписал 20 тысяч, если не 30.

Анна Воронина: Мы долго знакомы, и я часто слышу от тебя такую фразу: «Если бы я не был хорошим пиарщиком, я бы никогда не стал знаменитым писателем». И хотя у меня нет сомнений, что ты пишешь круто, расскажи – сколько в твоем успехе процентов пиара, а сколько – таланта писателя?

Александр Цыпкин: Начнем с того, что я не такой уж знаменитый, и мне трудно пока называть себя «писателем». Я автор текстов для чтения со сцены, и на этой ниве приобрел известность.

Безусловно, то, что я хорошо разбираюсь в пиаре, мне помогло, но также у меня была хорошая маркетинговая и коммерческая базы и большое количество контактов. Это значительно сократило время достижения тех результатов, которые у меня есть сейчас. Если бы всего этого не было, мне бы понадобилось намного больше времени для успеха.

Воронина: После того, как к тебе пришла популярность, после того, как ты стал «селебом», сложнее ли стало добывать интересные темы для рассказов? Или на твое вдохновение не влияет мир «извне»?

Цыпкин: Темы для рассказов добывать было всегда легко, они все внутри меня. На ближайшие годы в моей голове написано и книг, и рассказов, и новелл, и сценариев целая куча – осталось только изложить все на бумаге.

Скорее с приходом популярности у меня повысилось чувство ответственности. Раньше, когда меня никто не знал, ко мне не было никаких требований, сейчас же меня рассматривают под лупой. Я стараюсь относиться ко всему, как к развлечению, не усугублять серьезность происходящего.

Воронина: С приходом такой популярности твой круг общения очень изменился. Судя по твоим социальным сетям, теперь ты крутишься в актерской тусовке. Каково это – дружить с актерами?

Цыпкин: Я дружил с актерами и до того, как стал заниматься литературой. Данила Козловский, Ксения Раппопорт, Лиза Боярская – мы знакомы лет десять, я думаю. Мне комфортно в актерской среде… да и вообще в творческой.

Люди везде одинаковые – есть хорошие, а есть плохие. Надо стараться общаться с хорошими. Есть интересные, а есть неинтересные – надо стараться общаться с интересными. Я, к счастью, смог организовать свою жизнь таким образом, что меня окружают хорошие и интересные люди. Причем под понятием «интересные» понимается не только интеллектуальный уровень, но и доброта, заботливость, участие.

Воронина: Тебе чуть за 40, а ты уже два раза перепрошил свою профессию и делаешь это снова – уходишь в короткометражное кино. На твой взгляд, придется ли снова делать это – меняться?

Цыпкин: Я перепрошивал свою профессию не два раза, а три или четыре. Мне нравится раз в три-четыре года менять то, чем я занимаюсь – без этого я закисаю, начинаю почивать на лаврах.

Сейчас для меня меняться еще легче, все-таки успех Чтений позволяет мне не сильно задумываться о деньгах. Концертный график выступлений расписан на год – два вперед. Конечно, может сложиться иллюзия, что так будет вечно, но я понимаю, что это не так. Ничто не вечно, а особенно в шоу-бизнесе, – а я в нем и нахожусь.

Соответственно, я делаю все возможное, чтобы диверсифицироваться: короткометражное кино, полнометражное, сериалы, пьесы, пьесы балета… Это короткий список того, чем я занимаюсь в этом году. Я, как человек тревожный по сути своей, не могу успокоиться и готов меняться все время.

Воронина: Не скучаешь по старой жизни?

Цыпкин: Да я вообще не скучаю по старой жизни. Мне кажется, заскучать можно, если нет новой. А вот по старой – зачем?

Воронина: Я хочу для себя понять, ты закончил одну карьеру, перезагрузился и, по сути, сделал другую карьеру. У этой карьеры есть потолок?

Цыпкин: Сложно выступать больше, чем сто раз в год, поэтому для меня это потолок: потолок по цене, потому что выступления и так дорого стоят. Нет потолка по книжкам и количеству стран, по тиражам нет потолка. Такой же самый проект можно сделать в Америке или Англии для своих же граждан. Треть моих гастролей – за границей. Как раз прошли первые чтения на английском языке, и уже стало понятно, что иностранцам этот проект заходит.

Воронина: Говорят же, что у иностранцев в другое чувство юмора.

Цыпкин: Нет, это неправда. Им все так же и смешно, и грустно. У меня просто очень хороший, не то чтобы переводчик, он переписывает мне рассказы. Это режиссер сериала «Друзья». И он делает всё это приближенным к американскому менталитету. Дальше идут фильмы, сценарии, сейчас пошёл театр. Пьесы могут ставить по всей России в каждой деревушке. Поэтому потолка нет, по крайней мере, финансового потолка точно нет. Есть творческий потолок.

 

Воронина: А что это за история с короткометражкой, которую ты делаешь?

Цыпкин: Изначально мои самые известные короткометражки сняты под благотворительный фестиваль «Action» Светы Бондарчук. Под это мы уже продали на миллион долларов, ну по старому курсу (смеется).

Воронина: А кому вы продаёте?

Цыпкин: Меценатам. Это целый проект. Как мне кажется, лучший благотворительный проект в России, в рамках которого самые известные режиссеры снимали короткометражные фильмы. Мне повезло, что мои сценарии выбираются хорошими режиссерами, и из этого получаются хорошие короткометражки. В итоге вышло четыре фильма по 10 минут. И собрали они где-то 40 миллионов рублей. И вот меценаты их покупают. Уже пять заказов на большие проекты на полные метры и сценарии.

Я с этого ничего не зарабатываю. Это чисто благотворительность. У меня у самого деньги-то есть, я только на книжках заработал больше миллиона долларов, хотя свой первый миллион я заработал ещё до всего этого. И все вот эти деньги я тратил в основном на путешествия.

 

Воронина: В 2019 году в конкурсную программу короткого метра «Кинотавра» вошли два фильма, снятые по твоему сценарию. Что ты чувствовал? Есть ли у тебя цель завоевывать награды, связанные с кино?

Цыпкин: В 2018 году получил приз Гильдии на «Кинотавре» за первый же свой фильм, точнее получили мы втроем, я, Ксения Раппопорт и Павел Капинос, поэтому в 2019 году я воспринимал это как должное – самомнение у меня серьезное, можно сказать патологическое. Теперь хочется попасть на Каннский фестиваль.

Награды в кино – всегда приятно, конечно. Приятно утереть носы критиками – хотя сказать, что это мой основной двигатель, неправильно. Я считаю себя, скажем так, народным автором. Любовь людей интересует меня в разы больше, чем литературные премии.

Во-первых, потому что любовь народа более адекватна и объективна. Во-вторых, любовь народа конвертируется в деньги. Я всегда рассматривал свой труд, как возможность обеспечить себя и своих близких, поэтому в кино для меня важны сборы. Возможно, потом, когда я удовлетворю свои амбиции, я захочу сделать фестивальное кино, которое будет не для всех. Но пока мне кажется, что у меня нет на это необходимого особого таланта. Идеальная картина мира – написать сценарий, из которого сделаю условно новую «Москву слезам не верит», и получить за него всем вместе Оскар.

Воронина: Удается ли сказать все, что хотелось в короткометражном кино? Или хочется попробовать и большую киноленту?

Цыпкин: В коротком метре я специализируюсь в основном как сценарист. У меня пока нет амбиций режиссера. Опыт с фильмом «Прощай, любимый!» заключает в себе совместное творчество, моей режиссуры там было немного. Я пока не готов работать режиссером, потому что у меня нет для этого самого главного – упорства и способности к кропотливой работе.

Воронина: Выступление на публике – это в первую очередь монетизация твоего труда или реализация собственных желаний?

Цыпкин: Выступление на публике – это уникальное сочетание монетизации и реализации собственных желаний. Я обожаю читать свои рассказы со сцены – мне это очень нравится, и за это платят самые большие деньги в моей жизни.

Воронина: Твои произведения читают со сцены очень именитые люди. Расскажи, есть ли такой человек, которого ты мечтаешь заполучить на «БеспрницЫпные чтения» в качестве рассказчика?

Цыпкин: Если я мечтаю заполучить кого-то на «БеспринцЫпные чтения», то это мне всегда удается. Сейчас все мечты связаны с зарубежными актерами.

Воронина: Как выглядит твой зритель и слушатель?

 Цыпкин: Среди зрителей процентов 70 всё равно женщины. Читатели абсолютно разные – от 18-летних до 80-летних. Для меня это важно, потому что я нахожусь вне времени, а скорее внутри с либеральным и космополитичным отношением ко всему происходящему. Хотя я не уверен, что политика имеет значение.

 

Воронина: Как ты сейчас выстраиваешь свою личную стратегию?

Цыпкин: У меня никогда не было своей стратегии. У меня есть прекрасный партнер по чтению Настя, она этот огромный проект тянет организационно, но многие вещи могу и сам делать, я же все-таки был топ-менеджером в Мегафоне. Своим пиаром я сам много занимаюсь, четко понимаю, что нужно делать.

Воронина: Инстаграм ты свой сейчас перепозиционировал, сделав общественно-политическим.

 Цыпкин: Это всегда было, я никогда не был милым. Я всегда реагировал на политику.

 Воронина: Говорят, что чем выше забрался, тем больше от тебя хотят или человек становится более одиноким. Причина: все от тебя чего-то хотят...

 Цыпкин: Ну что от меня может хотеть Хабенский? Или что от меня могут хотеть друзья по юридическому бизнесу? От меня сложно что-то получить, если я сам не хочу. И одиночества тоже нет. Нет времени даже видеться с теми, с кем хочешь.

Воронина: Есть ли такие люди, которые просят написать про них в книге?

 Цыпкин: Никогда такого не было, максимум – рассказать историю. Большинству моих друзей под 50, для них вся эта слава, известность – детский сад.

Воронина: Читала интервью одного актера, и он говорил, что брался за все роли из-за страха, что все поймут, что он не такой талантливый.

Цыпкин: Это называется эффект самозванца, когда ты боишься, что тебя раскроют. У меня есть такой страх, я же не настоящий писатель, меня и критикуют как ненастоящего писателя.

Воронина: А вообще остались настоящие критики?

Цыпкин: Для литературного мира критика нужна, но для продаж она ничего не значит. К примеру, Дмитрий Быков меня не особо любит, и он имеет на это полное право, потому что в его системе координат мой язык недостаточно качественный, изысканный. Я и сам понимаю, что в нем множество недостатков. Плюс ряд критиков мне не могут простить тиражи. У меня тираж трех книг – 300 тысяч. Как с этим жить?

 Воронина: Почему на обложках нет твоего лица?

 Цыпкин: Это признак дурного тона. Выглядит дешево.

 Воронина: За последние два года у тебя изменилась личная жизнь. От этого изменились рассказы?

 Цыпкин: Да, конечно, ты в целом растешь, темы меняются.

 Воронина: Есть мнение, что брак тоже трансформируется.

 Цыпкин: Благодаря социальным сетям человек ежедневно проводит кастинг новых душ и тел, не выходя из дома и не размыкая рук, обвивших того, с кем отношения сейчас. Конечно, такие возможности развращают, у всех есть соблазн не терпеть ничего в отношениях, а сразу их прекращать.

 Воронина: Сложно вообще брак сохранять в таком мире?

 Цыпкин: Сложно еще и понимать, что ты должен все время развиваться, чтобы оставаться интересным своей жене или мужу. Ничто не гарантировано теперь самим фактом брака Я не верю, что современные люди могут протянуть в одном браке всю жизнь, если он случился в юности, а вот уже ближе к сорока можно, мне кажется, найти человека, с кем проживешь вместе максимально долго. Друзья быстро меняются, знакомые. Единственное исключение – родители.

Воронина: На прошлом ПМЭФ ты спросил меня, на что похожи твои отношения с Оксаной со стороны. Я ответила, что они выглядят, как настоящая любовь. И если верить, что счастье любит тишину, то не мешает ли вам публичность в отношениях? У вас даже аккаунт в Инстаграме есть, который им посвящен.

Цыпкин: Тишину любит только кладбище. Я противник позиции, что о своем счастье нужно молчать. Это дело каждого, но мне ближе публичность. К тому же, у нас с Оксаной выхода и не было – если бы мы не давали свой контент, то его бы придумали за нас.

С тем масштабом хейта, который на нас ежедневно сваливается, альтернативная картинка просто необходима. За рамками нашего публичного фасада остается огромное количество чувств, эмоций и переживаний. И наш аккаунт @dialogiskotikom – сатирическая картина, не более того. Надеюсь, мы смогли выстроить достаточно четкую и понятную границу между нами публичными и не публичными.

 Воронина: И напоследок – так кто же ты? Кем ты считаешь себя с профессиональной точки зрения?

Цыпкин: Я профессиональный авантюрист. Все, что я делаю, в первую очередь, – авантюра, а потом уже творчество. Плюс я профессиональный коммуникатор, качественный пиарщик и дипломат.

Правда, дипломаты не разрешают себе вступать в конфликты и впадать в агрессивное состояние, а бизнес меня к этому обязывает. Поэтому я все больше и больше отхожу от дипломатии. А вот стану ли я профессиональным писателем – не уверен. Чтецом – уже, пожалуй. Все-таки за 300 выступлений с лучшими актерами я кое-чему научился, и свои рассказы я читаю со сцены более-менее профессионально.

Воронина: Как убедить себя не бояться изменить свою жизнь, круто свернуть с утоптанного пути и начать все заново?

Цыпкин: Убедить себя очень просто: жизнь одна, и она коротка. Мне кажется, глупо не зайти во все открытые перед собой двери – об этом будешь сожалеть на смертном одре. Причем, дверь может и бара, и церкви, и киностудии, и научного центра, и банка, и ЗАГСа. Самое важное – понимать, что двери долго открытым не будут, и в них могут зайти другие люди, заняв твое место.

 

Фото: Валерия Звягина https://vk.com/valeri_zv