У меня складывается впечатление, что модная нынче борьба за "права сексуальных меньшинств" уже вышла из границ борьбы за негуманное и несправедливое отношение к таким меньшинствам, и превратилась в борьбу за коренную социальную, и даже антропологическую ломку, а созданные для ее осуществления организации просто рвутся к власти.

      В древних языческих обществах (Египта, Ханаана, Греции) гомосексуализм был широко распространен. Хотя при всем его распространении неизвестно о существовании в каких либо языческих обществах гомосексуальных браков. Гомосексуализм воспринимался как утонченный вид половых утех и поэты воспевали эти утехи как примеры истинной любви и духовного просветления.

      Иудейский монотеизм повел решительную борьбу с половой распущенностью и гомосексуализмом. В 20-ой главе книги Левит сказано:

10. Если кто будет прелюбодействовать с женой замужнею, если кто будет прелюбодействовать с женою ближнего своего, да будут преданы смерти и прелюбодей и прелюбодейка.

11. Кто ляжет с женою отца своего, тот открыл наготу отца своего: оба они да будут преданы смерти, кровь их на них.

12. Если кто ляжет с невесткою своею, то оба они да будут преданы смерти: мерзость сделали они, кровь их на них.

13. Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них.

14. Если кто возьмет себе жену и мать ее: это беззаконие; на огне должно сжечь его и их, чтобы не было беззакония между вами.

15. Кто смесится со скотиною, того предать смерти, и скотину убейте.

16. Если женщина пойдет к какой-нибудь скотине, чтобы совокупиться с нею, то убей женщину и скотину: да будут они преданы смерти, кровь их на них.

      И т.д. и т.п.

Эти законы вводились по двум основным причинам.

1)      На первое место ставилось общенародное служение Богу, как высшему и организующему началу, а не потакание своим личным страстям и погоне за наслаждениями.

2)      Эти законы должны были резко отделить новое "монотеистическое" общество от его языческих соседей.

Кроме того, этими и другими законами монотеизм подчеркивал приоритет общего над частным. Основами социальной жизни евреев стали святость семьи и деторождение. В этих основах частное и общее совпадало. Глубочайший русский мыслитель В. В. Розанов в письмах Гершензону насмехался над стремлениями евреев к равенству в русском обществе и участию в русской культуре (за что и прослыл антисемитом), он требовал от евреев, чтобы они научили русских своим "секретам" семейной спайки.

Мне кажется евреи делают великую ошибку, … ошибку для своего развития, затормошившись в русскую журналистику, которой жизнь — 1 день... Даже непонятно, как такой умный народ мог опуститься до такой пошлости. … было бы иное, если бы Слонимский, Гершензон, Столпнер стали советовать русскому правительству, как устроить семью. (письмо от 6.1.1913)    

      Христианство еще более усилило, по сравнению с иудаизмом, борьбу с плотскими соблазнами, оно отрицательно относилось не только к половой свободе, но даже к сексуальным отношениям: безбрачие, как форма "чистоты" (целебат) существует в католичестве до сих пор. "Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене", говорит апостол Павел в 1-ом послании к коринфянам, (7:33). И уж тем более отрицательным было отношение к гомосексуализму.

      Но у христианства было еще одно коренное отличие от иудаизма: в вопросе о Спасении. Спасение евреев возможно только общее, всем вместе, в общей преданности Богу (и потому Павел утверждает: "весь Израиль спасется"), а Спасение христианина строго индивидуально, только путем личной веры в Иисуса Христа. Здесь были заложены семена "развития личности" столь милого сердцу "каждого культурного человека". Пока сохранялась общая вера, необузданные притязания "развитой личности" были худо-бедно сбалансированы, но, начиная с эпохи Возрождения, и уж тем более к эпохе Просвещения, когда коллективная вера умерла ("Бог умер", сказал Ницше о христианском Боге), зверь индивидуализма вырвался из "развитой личности" наружу и потребовал удовлетворения своей ненасытности. Вот что пишет на этот счет Лев Толстой в работе "Что такое искусство" (он отодвигает "кризис веры" аж к Крестовым походам):

после Крестовых походов, высшего развития папской власти и злоупотреблений ею, после ознакомления с мудростью древних, люди богатых классов, с одной стороны, увидали разумную ясность учения древних мудрецов, с другой стороны, увидали несоответствие церковного учения с учением Христа, люди этих высших, богатых классов потеряли возможность верить, как прежде, в церковное учение.оставшись без всякого религиозного понимания жизни, невольно вернулись к тому языческому мировоззрению, которое полагает смысл жизни в наслаждении личности.    

Христианство внесло путаницу в еще одно важное понятие – любви. Иудаизм знает только один вид любви: к Богу. То, что происходит в сексуальной сфере между мужчиной и женщиной очень важно и даже свято, но не имеет отношения к "любви" (так же как искусство по Толстому, и я с ним согласен, не имеет отношения к "красоте"). Таким же было отношение к любви в первоначальном христианстве: любовь может быть только к Богу. Но христианство так упорно проповедовало любовь, и не только к Богу, но и к "ближнему", так упорно "подавало" себя, как религия любви, что со временем "любовь", особенно в Новое время, обрела в христианстве статус священнодействия и высшей ценности жизни. Причем не только, и даже не столько любовь к Богу, а именно любовь сексуальная.

      И ведь никакие религиозные доктрины не могут отменить половое влечение, в том числе и гомосексуальное. Оно и в Средние века пробивалось культом Прекрасной Дамы, культом любви к предмету полового влечения. Поэты прославляли ее, пели гимны ее красоте и рисовали картины того, как "истинная любовь" побеждает все преграды, например, социальные различия, семейную верность или родовую вражду, а без любви нет жизни ("Ромео и Джульетта"). И когда в Новое время (датировка условна) "Бог умер", и началось подражание идеалам античности и возврат к языческим культам красоты и сексуальной любви, осталась только одна любовь, плотская. А в "наше" время (последние лет сто пятьдесят), с отмиранием и других, ранее важных, "общих" ценностей, вроде преданности государству, или народу, плотская любовь, а затем и просто плотские наслаждения (когда Фрейд окончательно развеял миф об "идеальной" или "духовной" любви), стали в европейском обществе все более и более важной, а то и единственной ценностью жизни, а ее целью, как пишет Толстой, стала погоня за наслаждениями.

      Кстати, столь ныне популярная "борьба за права человека" стала столь мощной и всеобъемлющей тоже в результате углубления индивидуализма, когда свобода личности и ее индивидуальные права стали универсальным критерием и фундаментом "современного общества". В этой борьбе уже многое достигнуто, и общество признает многие важные, на мой взгляд, свободы: слова, собраний, демонстраций, организаций и т.п. В том числе и многие из сексуальных свобод, включая свободу выбора пола и гомосексуальных отношений. Но свобода в области половых отношений в принципе не может быть абсолютной, поскольку сталкивается с интересами других. То есть, пожелав жену ближнего, и даже добившись от нее взаимности, человек неизбежно натолкнется на сопротивление мужа.

      Общество не может существовать как организованный социум, если половые отношения внутри него не урегулированы законами. Семья – основа организации общества, предотвращающая вражду всех против всех и имущественную анархию (вопросы наследства и т.п.). И эта основа защищена законами, нормами и культурными кодами. В последнее время, особенно быстро и заметно в период после Второй Мировой войны, наблюдается столкновение между правами и стремлениями личности и интересами социума, в частности, между сексуальной свободой и сохранением семьи. Особенно ярко и наглядно происходит разрушение семьи, поскольку "свобода", в том числе и от обязательств, признается высшей ценностью. Под сомнение ставится само определение семьи как союза мужчины и женщины для рождения и воспитания детей. Во многих продвинутых в этом отношении странах однополый брак признан не только гражданским, но и христианским церковным законом. Более того, за такими парами признано право иметь детей. Поскольку они их "произвести" не могут, они должны их купить. А именно: заплатить женщине, которая выносит и родит такой гомосексуальной паре ребенка. Это уже повсеместно происходит, и в некоторых бедных странах можно найти таких женщин за сходную цену. Это, конечно, возможно и в развитых странах – вопрос цены и соответствующих законов. Таким образом, во имя благороднейшей цели свободы гомосексуальной любви (у любви нет преград!) разрешается одна из самых отвратительных форм работорговли – торговля детьми.

      Возникают и другие противоречия, иногда забавные. Например, израильские феминистки, естественные союзницы организаций, борющихся за права сексменьшинств, в последнее время развернули борьбу с проституцией, причем предлагают (внесен соответствующий законопроект) наказывать не женщин, занимающихся этой древнейшей профессией ("своя" все-таки), а именно их клиентов, этих грязных свиней-мужиков. Так вот, получается, что торговать вагиной нельзя, а маткой можно… Ладно, евреи всегда бегут впереди паровоза, они же должны показать, что даже в области минета мы впереди планеты всей. Нет, я понимаю,что все дело в "интенции": торговля вагиной женщину унижает, а торговля маткой – ради благородной цели помощи богатеньким гомосексуалам.

      Израильские проститутки, правда, устроили демонстрацию протеста против такого закона, кричали, что их это не только не унижает, но и лишает источника дохода. Но им терпеливо объяснили, что они счастья своего не понимают, за их же права борются… Конечно, вся эта борьба трактуется, как передний край борьбы за прогресс, за движение вперед, за все новое, против всего отжившего, и в нее вовлекается большое количество просто благородных людей, или просто наивных, или просто глупых, или все вместе в одном флаконе. Есть, конечно, и бенефициары всех этих пертурбаций. Под шумок всяких гомосексуальных амуров кое-кто решает вполне конкретные задачи мобилизации масс для смены власти, политических и идеологических парадигм, кто-то таким образом борется с религиозным засильем. И, конечно, все СМИ мобилизовались во имя этой благородной борьбы. Попробуй слово скажи, что ты против гомосексуальных браков, особенно – права обзаводиться детьми, сожрут живьем, какая там свобода слова, не для мракобесов, панимаш, и гомофобов!

      Да что уж там частные граждане, тем более не слишком "гордые", когда и сам его величество монотеизм дал в этом вопросе трещину. Уж если железные раввины не выдерживают общественного давления, компромиссы ищут, то христианских церковников всякие там противоречия с традицией и основными положениями христианства уже давно не смущают, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. Народ хочет, чтоб справочку выдали "по всей форме", чтоб в церкви, с Божьего благословения, под фатой и т.д. Спрашивается, зачем это нужно гомосексуальным парам, почему им недостаточно гражданского брака с соответствующим имущественным договором? Парам, может, и не очень нужно, но нужно тем организациям, которые борются за их права и каждая победа в этой борьбе – доказательство силы этих организаций. И сила их, а также готовность все большего числа общественных слоев и политических движений "прогнуться" под их давлением, вызывает глубокое опасение. Готовность прогнуться пугает, поскольку такую же "гибкость" политики продемонстрируют и в других важных случаях, пугает и общее разрушение социума: ослабленный социум готов сдаться более сильному, который выстроит новую жизнь по новым правилам ("он в три шеренги вас построит, а пикните, так мигом успокоит", как говорил Чацкому полковник Скалозуб).

      Впрочем, если мои опасения напрасны, то и Слава Богу.