...ассимиляция приводит к подлинному самоподмену, к двойству личного и национального самосознания. Рок исторической псевдонимии содержит в себе нечто нездоровое и фальшивое. Трудно сказать, когда и как она исторически возникает, однако в новое время и в наши дни она достигает апогея в советской жизни, где она, впрочем, даже и никого не обманывает, а просто наглствует перед лицом горькой правды жизни. И, проистекающая из потребностей ассимиляции, она в действительности вырывает и углубляет ров, который хочет засыпать. «Псевдонимия» есть именно лже-именность. … Дотоле же псевдонимия жизни, плод ассимиляции, вместо органического соединения, остается всеобщим духовным бедствием, приучая скрываться и прятаться от себя самих, как и от других, построяя жизнь на условной лжи, которая даже если и замалчивается, то никого уже не обманывает. …  (о. Сергий Булгаков, "Расизм и христианство", 1941 г.")    

Псевдоним есть воровство, в его основе лежит объективная ложь и притворство. Последнее мы имеем в наиболее грубой форме в национальных переодеваниях посредством имени, что и составляет наиболее обычный и распространенный мотив современной псевдонимии Троцких, Зиновьевых, Каменевых и под. Здесь есть двойное преступление: поругание матери — своего родного имени и давшего его народа, и желание обмануть других, если только не себя, присвоением чужого имени. Последствием псевдонимности для его носителя является все-таки дву- и многоименность: истинное имя не истребимо, обладатель его знает про себя, в глубине души, что есть его истинное, не ворованное имя, но в то же время он делает себя актером своего псевдонима, который ведет вампирическое существование, употребляя для себя жизненные соки другого имени. Не может быть здорового развития для псевдонима, ни истинного величия и глубины при такой расхлябанности духовного его существа, денационализации, ворованности. (С.Н. Булгаков, "Философия имени", 1922 г.)

 Предоставление евреям возможности образовать под покровительством могущественнейших государств Европы прочный национальный центр, восстановить здесь полную национальную жизнь не должно рассматриваться как быстрое средство разрешения «еврейского вопроса» во внутренней жизни европейских государств, в частности, в России. Допустим, что еврейский вопрос получит самое радикальное разрешение в смысле полного уравнения прав, но этим он ни в малой степени не будет решен духовно, напротив, он только тогда поставится с новой остротой и в общем сознании, и в самосознании диаспоры, которой предстоит выбор между ассимиляцией, то есть национальным вымиранием (что представляется мне совершенно невозможным), или же открытым утверждением своего национального лика, а в связи с последним необходимо в конце концов возникает и вопрос о национальном центре. Таким священным центром еврейства единственно и исключительно является Палестина — земля, отданная Израилю самим Богом. И существование подобного центра поможет теперь Израилю совершить свою внутреннюю работу, победить трагическую раздвоенность и духовную борьбу, которая во все времена шла в душе Израиля. Величайшая трудность для сионизма состоит теперь в том, что он не в силах вернуть утраченную веру отцов и принужден базироваться на национальном, или культурно-этнографическом принципе, на котором не может утвердиться никакая действительно великая народность, а уж тем более еврейская. Возможность остаться наедине с собой, вне атмосферы диаспоры, на той священной земле, которая хранит в себе останки Авраама, Исаака и Иакова, и здесь прислушаться к голосу собственного религиозного сознания — не явится ли для Израиля началом спасительнейшего религиозного самоиспытания и самоочищения, нового духовного рождения? Имеем о сем непреложное пророчество, о котором никогда не смеем забывать, трепетно склоняясь пред судом Божиего избрания: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении тайны сей, что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока не взойдет полное число язычников. И так весь Израиль спасется, как написано: приидет от Сиона Избавитель и отвратит несчастие от Иакова» (Рим. ХI, 25—6). Близятся времена и сроки. На историческом небе загорелась новая идея, наряду с другими именами история произнесла и святое имя Сиона. Есть признаки, что «еврейский вопрос» в разных смыслах вступает в новое обострение, и трагическая его безысходность в диаспоре ощущается с новой силой. И появляется надежда на возможность новой постановки векового вопроса. О, пусть она не обманет!» (из статьи о. С. Булгакова «Сион», 1915 г.).