Все записи
12:22  /  22.09.18

800просмотров

"Фокстрот"

+T -
Поделиться:

Вчера посмотрел "Фокстрот", по единодушному мнению – лучший, и соответствующим образом награжденный, израильский фильм за последние пару лет. Невольно сравнивал его с "Аритмией" (смотри предыдущую заметку в "Снобе"). В зачет израильскому фильму должен отнести гораздо более современные, разнообразные, местами даже оригинальные приемы съемки, то есть "картинку". Есть вполне обоснованное мнение, что в кино главное "картинка". Но это старый спор о форме и содержании. Все-таки (так я полагаю), вещь получается, когда форма и содержание составляют "единый организм". Кстати, российский фильм в этом смысле довольно гармоничен: он прост по форме и по содержанию. Израильский же фильм заложил в привлекательную, а точнее сказать, модную форму старую и ржавую (для израильского кино и искусства вообще) агитационную бомбу. Но к тому времени как бомба издает свой вонючий хлопок, в фильме уже ничего не остается от модных формальных прибамбасов и обнажается серый агитационный листок.

      Сюжет таков: преуспевающему архитектору лет пятидесяти внезапно сообщают, что его сын, служащий в армии, "погиб при исполнении". Мать, естественно, в обмороке, отец в невообразимых мучениях, кои показывают долго, разнообразно, почти смакуя. И вот, в разгар приготовлений к похоронам, являются новые посланцы армии (есть специальное подразделение для таких случаев) и сообщают, что вышла страшная ошибка: погиб другой солдат с таким же именем и фамилией, а сын архитектора жив и здоров. Архитектор требует, чтоб сына немедленно вернули домой, но ему заявляют, что он находится на боевом посту в отдаленных местах и это невозможно.

      Должен сказать, что если переживания отца я смотрел с напряжением, сопереживая герою (как никак два сына в армии отслужили), то поворот сюжета, связанный с "ошибкой", я встретил с неприязнью (как будто меня обманули), а все дальнейшее с нарастающим недоверием. Во-первых, этот "номер" с ошибкой уже был в известном израильском фильме "Сноска", там одному историку-неудачнику сообщают о присуждении государственной премии, а потом выясняется, что премию на самом деле присудили его сыну, а старику сообщили по ошибке, и вот комиссия по присуждению премий, куда входит и сын историка, не знает что делать: известие о подобной ошибке убьет старика... Во-вторых, все, кто жил и служил в Израиле (а я тут уже больше сорока лет) знает, что подобные ошибки исключены (ни о чем подобном я никогда не слышал, хотя "бардак" в израильской армии – притча во языцех). Идентификация, особенно в таких случаях, не может происходить только по имени и фамилии, есть еще номер удостоверения личности, есть армейский номер бойца и т.д. Кроме того, и это особенно нелепо в наше время мобильных телефонов, если уж случилась такая ошибка, то армия должна была, если не отпустить солдата домой, то хотя бы дать ему поговорить с родителями по телефону. Повтор сюжетного хода, да еще по такому "смертельному" поводу, и вся эта цепочка нелепостей превращает разыгранную перед этим трагедию в фарс. С течением фильма понимаешь, что такова и была задумка режиссера: превратить в фарс все что "простой израильтянин" полагает священным.

      Дальше показаны солдатские будни небольшого подразделения из четырех человек, которое "держит" блокпост на дороге где-то в пустыне. Ситуация уже подчеркнуто условная и абстрактная: дорога ниоткуда и в никуда, покосившийся и живописно расписанный вагончик, где обитают молоденькие солдаты, не понимающие где они и зачем, а по дороге время от времени проходит верблюд (и ему почтительно поднимают шлагбаум). И еще проезжают редкие автомобили с арабами - по своим арабским надобностям. Все эпизоды с "проверками на дорогах" даны таким образом, чтобы подчеркнуть унизительность для арабов этой процедуры, мол, они у себя в пустыне, куда хотят туда и едут, а тут какие-то чужие солдаты поставили шлагбаум и требуют документы… Кульминация наступает, когда подъезжает автомобиль с группой арабских юношей и девушек, едущих куда-то повеселиться, и во время проверки из открытой двери машины выкатывается банка из-под пива, издалека похожая на гранату, один из солдат кричит, как положено в таких случаях, "граната!", а другой, тот самый сын архитектора, сидящий за пулеметом, всаживает в машину длинную очередь. В реальности ситуация крайне мало вероятная, но поскольку все сцены "в пустыне" носят условный характер, то критерии "правдивости" тут как бы и неуместны. Но это еще не конец условностям "ситуации в пустыне". Приезжает целый механический "поезд" с землеройкой, трактором и подъемным краном, он роет большую яму, сбрасывает туда машину с убитыми и засыпает ее, будто ничего и не было. После чего прибывший толстый и грубый офицер объясняет солдатам, что, мол, не бздите, все шито-крыто. Если ситуация с расстрелом была маловероятна, то подобное "сокрытие преступления" уж абсолютно невероятно. Достаточно вспомнить недавний суд над солдатом, которого отправили в тюрьму за то, что выстрелил в тяжелораненого террориста, напавшего перед этим на солдат. И, конечно, совершенно невозможно таким образом, на манер мафии из американских фильмов, закатывающей свои жертвы в бетон или асфальт, скрыть исчезновение стольких людей: обязательны жалобы, расследования… Но опять же, нет смысла искать тут "правдивости", ситуация подчеркнуто условна, и нарисованные условия призваны сказать зрителю: вот она, преступная, беспринципная и безжалостная израильская военщина. Тут уж авторы фильма сбрасывают маски "художников" и переходят напрямую к пропаганде и агитации.

      Кстати, приезжий офицер, руководивший "закопками" жертв израильской военщины, объявляет сыну архитектора, что он по приказу начальства отправляется домой в прибывшей за ним военной машине. Это результат того, что отец (показано перед этим) надавил на свои "связи в верхах" и добился для сына отпуска.

      После этого следует длинная, минут на двадцать, абсолютно статичная, занудная и неестественная (все модные киноприбамбасы отброшены) сцена с родителями солдата. По ходу ее выясняется, что солдат, возвращаясь домой, погиб в результате дорожной аварии, когда военная машина, пытаясь объехать верблюда, торчащего на дороге, слетела в пропасть. (Кстати, в Негеве верблюды вечно гуляют по ночам по шоссе, являясь причиной немалого числа дорожных аварий, я сам чуть однажды не врезался, тоже во время службы: едешь ночью, глаза слипаются, а у верблюда же нет бортовых огней…) Итак, сын погиб, родители разошлись, но в день его двадцатилетия архитектор приходит к бывшей жене, в надежде примириться, жена делает пирог, они вспоминают молодость, потом курят марихуану, смеются, и муж показывает жене, как танцевать фокстрот: "две шаги налево, две шаги направо", в общем, бег по кругу. Да, еще архитектор вспоминает, как он во время службы, будучи офицером, свернул с дороги, приказав следующей машине двигаться дальше, и она подорвалась на мине. Он считает, что все происшедшее с ним – это месть Высшей Силы.

      Вот такой фильмец. И если сравнивать с "Аритмией", то российский фильм выигрывает еще и в "главном чувстве": все-таки автор любит своих героев. "Аритмия" как бы о том, что вот тяжело люди живут, но они хорошие, и доброта друг к другу в конце концов их соединяет. В израильском фильме авторы ненавидят своих героев. Всех. И несчастных родителей, и несчастных детей. Все ваши несчастья вы заслужили, говорят авторы фильма. Особенно они ненавидят армию и людей в форме.

       Российский зритель, возможно, удивится тому, с какой истребительной ненавистью "свои" ненавидят "своих", левые ненавидят все, что связано с символикой еврейского государства, но это, как видно из этого фильма, факт. О причинах у меня есть, конечно, свои соображения, но это уже другая тема. Я ведь только лишь о кино…

Комментировать Всего 1 комментарий

Боря, спасибо, за замеченные ошибки!