Все записи
12:46  /  13.03.20

303просмотра

Новая Одиссея

+T -
Поделиться:

Мне понравился фильм «Девица» братьев Давида и Натана Зеллнер. Братьев Коэн я давно взял на карандаш, а о братьях Зеллнер ничего не знал – приятное открытие.

   Как и фильмы братьев Коэн, «Девица» - в стиле макабрической иронии: нелепости и трупы, нелепые трупы, кажется, это началось с Тарантино, и было названо почему-то постмодернизмом (хотя ирония была известна в мировом искусстве и до того), а теперь стало в американском кино повальным жанром. Но если поначалу этот «жанр» тяготел к пародии и ржачке, то постепенно, у братьев Коэн это особенно ярко, под маской иронии заговорили на серьезные, общественно значимые, и даже «вечные» темы.  К этому направлению «под маской иронии» я бы отнес и «Однажды в Голливуде» того же Тарантино, а вот теперь и «Девицу» братьев Зеллнер.

      Фильм обыгрывает (иронизируя) ни больше ни меньше как «Одиссею» (а не замахнуться ли нам на нашего, понимаш, старика Гомера). И здесь речь идет о долгом и опасном путешествии в неизведанные края (в традиционном американском стиле «вестерн»), только все роли в этом эпосе перепутаны. Герой, организовавший это приключение ради того чтобы найти в «неизведанных краях» потерянную любовь своей жизни по имени Пенелопа и жениться на ней, оказывается не главным героем, а промежуточным, и бесславно гибнет, как многие другие герои, сражающиеся за Пенелопу (актриса Мия Васиковская). А в роли Одиссея оказывается случайно взятый в опасный путь, в качестве «пастора», что должен обвенчать влюбленных, потерянный и растерянный интеллигент-алкоголик, смахивающий на еврея (его играет Давид Зеллнер). А на еврея он смахивает не внешне, а именно как персонаж перекати-поле, оторванный от корней, ищущий какую-то сказочную обетованную землю, в какой-то момент он даже готов стать индейцем и просит подвернувшегося краснокожего взять его с собой и обучить местным обычаям. В конце концов, он и Пенелопе, у которой перебили всех «мужей», предлагает руку и сердце, но она его с великим презрением отвергает. Это презрение так велико, что становится ясно: тут две дороги, и они никогда не сойдутся.

      «Мужья» Пенелопы, все как один, – маниакальные герои, гибнут в войне друг с другом, а она сама, смахнув слезу, «переворачивает страницу» и отправляется в новый путь. Отвергнутому пастору, который напоследок плачется ей, какой он несчастный и одинокий, она бросает: «В этом ты не одинок». Она и есть настоящий герой нарисованной жизни, преисполненный мужества и готовности противостоять судьбе. Может, это «намек» на то, что мужчина, как герой западной цивилизации, наследник античных полубогов умер, погиб, его больше нет? Остался растерянный интеллигент, и если есть еще надежда у этой цивилизации, то это – женщина, Пенелопа, дождавшаяся своего часа.