Все записи
11:07  /  22.09.20

315просмотров

Дрейф на Восток

+T -
Поделиться:

 

Петр Великий повернул Россию на Запад (такова общепринятая схема русской истории). Но европейские «порядки» он стал «заводить» путем грубого насилия над традиционным укладом жизни народа, насаждать их с помощью абсолютизации царской власти. Возникло некое принципиальное противоречие: царское правительство стало «единственным европейцем в России», по словам Пушкина, но его власть фактически носила характер военной диктатуры. (Скажут, что таковой была российская власть изначально, но речь не об этом.) Во внешней политике это нашло свое выражение в «движении на запад»: Россия «приросла» Прибалтикой, Украиной, Молдавией, Польшей.

В 1917 году противоречие между устаревшей формой правления и выросшими «новыми силами» привело к взрыву. Но Россия взорвалась дважды: вначале (в феврале) рванул в сторону демократии этот самый «новый» слой интеллигенции и буржуазии, а затем, с приходом к власти большевиков, фактически произошла контрреволюция и страна вернулась не только к военной диктатуре, но и полному закрепощению населения. (Борис Акунин называет такое государственное устройство «ханским».) Но западные области империи, имеющие опыт иного, не «ханского» уклада жизни, с особой непримиримостью выступили против нового порабощения. Для Прибалтики, Польши, Финляндии, Украины, Гражданская война превратилась в войну национально-освободительную, и действительно, целый ряд народов на западе империи обрел независимость. Начался откат империи на восток.

Сталин, по мере укрепления его диктатуры, стал активно проводить политику возвращения освободившихся в лоно империи, что и было одной из причин начала Второй мировой войны. И в результате войны империя не только вернула себе все потерянные в Гражданскую войну земли (кроме Финляндии), но и создала, продвигаясь дальше на запад, пояс вассальных центрально-европейских стран от Черного моря до Балтийского, включая Польшу, которая и в эпоху царизма имела особый статус, и даже часть Германии.

В результате краха империи в 1991-ом ее границы снова поползли на восток: освободились не только вассальные страны от Румынии до Польши, но и западные народы в составе СССР: Прибалтийские страны, Белоруссия, Украина, Молдавия. Но в Москве бывшие территории СССР рассматривали как «зону особых интересов», зону подконтрольную, а западные славянские народы (Украина, Белоруссия и Россия – лихая славянская тройка) особо выделялись, как «братские» этнически и по культуре, а земли их считались «исконно русскими» и особо необходимыми для безопасности. Главной политической линией было стремление попрочнее связать эту тройку в одной упряжке.

Гром грянул в 2014 году, когда на Украине произошла очередная национально-освободительная революция: Украина изъявила волю к большей самостоятельности, к освобождению от упряжки. Возможно, некоторые скажут, что самой разумной реакцией Москвы было бы признание этого волеизъявления и минимизация потерь. То есть, готовность немного «отпустить» в обмен на готовность многие из существующих связей сохранить. Но Москва выбрала другой путь: «Бунтовать? Накажем! Для начала возьмем наше исконное: Крым и Восточную Украину от Одессы до Харькова». То есть был выбран путь войны и конфронтации с Западом. Украина при этом еще решительней стала рвать все связи с Россией, рассматривая каждую такую связь как форму зависимости.

А вот теперь пришла очередь Белоруссии. И самое интересное, что внутренняя борьба в Белоруссии (как вначале и на Украине) не носила национально-освободительный характер, не ставилась задача освобождения от Империи. Но она подразумевалась (освободившийся народ не полезет опять в упряжку). И в этом случае у Москвы был тот же выбор: поддержать народное волеизъявление и сохранить определенную экономическую и политическую связь с Белорусью, пусть и не такую тесную, как прежде, или продолжить линию «держать и не пущать», поддержав самого слабого и нелепого белорусского хана. И вновь Россия сделала ставку на грубую силу, на диктатуру, что, в общем-то, неудивительно, поскольку сама является такой диктатурой. (И не просто на грубую силу, но на грубую силу, попирающую то, что народ считает справедливым.) Большой Хан поддержал маленького. Тем самым российская власть оттолкнула белорусский народ (она и свой не жалует), и с этого момента, как бы не завершилась история с Лукашенко, начался дрейф Белоруссии на Запад. И этот процесс, как движение тающих ледников, не остановить. А Ханство, опять обвиняя во всем Запад и продолжая противостояние с ним, продолжает свой победный дрейф на Восток. В объятия хана еще большего, настоящего, в объятья Китая.