Все записи
12:22  /  27.11.20

300просмотров

Михаил Гершензон о сионизме

+T -
Поделиться:

 

  1.  

Статья Михаила Гершензона "Судьбы еврейского народа" была опубликована 1922 году в берлинском журнале "Эпоха" примерно через год после публикации "Переписки из двух углов" между Гершензоном и Вяч. Ивановым и продолжает поднятые в этой знаменитой книжке глобальные вопросы о судьбах культуры, но уже в контексте «еврейского вопроса». Уже в "Переписке" Гершензон не отрицает национальной окраски своих разногласий с Ивановым и своего мироощущения.

 

      Я живу, подобно чужеземцу, освоившемуся в чужой стране… знаю себя чужим, тайно грущу о полях моей родины…

 

В "Судьбах еврейского народа" сионизм, как актуальный разворот национальной судьбы, становится главной темой размышлений, но рассматривается в отношении к еврейской культуре и еврейскому «духу».

 

Если я все же решаюсь высказать свою мысль, то смелость эту я почерпаю в моем уважении к сионизму… Мы – как семья на распутьи; нашему дому грозит погибель: где выход из роковой тесноты?Вы, сионисты, придумали способ спасения, я же усмотрел ошибку в ваших расчетах, грозящую новой бедой; и так как я член той же семьи, то мое возражение не должно оскорбить вас; у нас одна любовь и одна забота[1].

 

      Надо сказать, что после революции Гершензон все дальше отходит от своих профессиональных занятий русской филологией и историей русской культуры и все больше сосредотачивается на богоискательстве, метафизических схемах культуры вообще и в этом контексте – на еврейской судьбе.

      Его критика сионизма основана на неприятии национализма вообще, а по его мнению

 

Сионизм всецело основан на национализме.

 

Гершензон не обращет внимания на то, что сионизм возник не как проект национального самоутверждения, а как проект национального спасения, строительства для народа убежища, дома (не случайно под него пытались подогнать различные территории от Уганды до Биробиджана), разбирая понятия национализма и нации, он в эти различения не вдается. Нация для него – это некое метафизическое начало, что единожды возникнув, живет сама по себе, как единый организм, по своим законам, над которыми отдельный человек,  даже будучи частью этой органической общности, не властен.

 

…нaция нe мexaничecкoe cцeплeниe личнocтeй, a нeкaя yмoпocтигaeмaя индивидyaльнocть, имeющaя eдинyю вoлю и cвoeocoбeннoe пpeднaзнaчeниe в миpe. … Kaк peкa в вeчнoй cмeнe вoд, кaк oтдeльный чeлoвeк eдин и цeлocтeн в нeпpepывнoм oбнoвлeнии cвoeгo тeлecнoгococтaвa и дyшeвныx движeний, тaк вcякий нapoд ecть в иcтopии oдин opгaнизм, oднo лицo и oднacyдьбa. Cyщecтвyeт cтиxийнaя вoля нaции, и вoля этa в cвoeм нeyдepжимoм cтpeмлeнии oтлaгaeт нapyжy кaк бы извecткoвыeoбpaзoвaния — пpичyдливыe, cтpoгo-зaкoнoмepныe фopмы нapoднoгo бытa и нapoднoй cyдьбы. 

 

А поскольку человек над этой стихией не властен, то и нечего ему вмешиваться в ее «жизнь»:

 

oвлaдeть этoй тoнчaйшeй cтиxиeй, вo-пepвыx, нeвoзмoжнo, a, вo-втоpыx, и нeзaчeм, … для нac жизнeннo-вaжнa лишь тa cфepa, нa кoтopyю пpocтиpaeтcя кoмпeтeнция нaшeй paзyмнoй вoли. Ha дeйcтвиe нaциoнaльнoгo нaчaлa oнa нe пpocтиpaeтcя, cлeдoвaтeльнo, o нeм нaм и нeчeгo зaбoтитьcя.

 

Пытаясь отделись национальные чувства конкретных представителей нации от ее «жизни», разделить целое и его части, мыслитель, на мой взгляд, путается в определениях до сумбура (целое, конечно, больше своих частей, но оно из них все-таки состоит, или как?).   

 

Haциoнaльнocть — нaчaлo фopмooбpaзyющee, мopфoлoгичecкoe. He cyщнocть иcтopичecкoгo пpoцecca oнa oпpeдeляeт, нo тoлькo индивидyaльныe фopмы eгo cyщecтвoвaния и внeшнeгo пpoявлeния. Haциoнaльнoe нaчaлo нe твopит… бытия, ни дaжe eгo фopм cyщecтвeннo, — твopят дpyгиe cилы…

 

Какие – не уточняется. Некие мистические.

Но в чем бытие исторического процесса, в смысле истории нации, если не в жизни «индивидуальных форм» этого процесса, и не в его «внешних проявлениях»? То есть, как можно быть «формообразующим началом» и определять «индивидуальные формы исторического процесса» и его «внешние проявления», и в то же время не творить его «бытия»? Как это может быть, что  изменение части не влияет на изменение целого? Но Гершензону важно убедить евреев, чтобы они «не старались быть нацией» (Не старайтесь быть нацией: вы неизбежно нация, по самой природе вещей),  пытаясь «доказать», что внутренняя сущность нации нерастворима:

 

Cиoниcты дyмaют, чтo accимиляция гpoзит гибeлью caмoй cyщнocти eвpeйcтвa. 0, мaлoвepы! Eвpeйcкoe нaчaлo нeиcтpeбимo, нepacтвopимo никaкими peaктивaми. Eвpeйcкий нapoд мoжeт бeз ocтaткa pacпылитьcя в миpe — и я дyмaю, чтo тaк бyдeт,— нo дyx eвpeйcтвa oт этoгo тoлькo oкpeпнeт.

 

Интересно, как это можно окрепнуть распылившись?

      Нельзя не отметить, что в справедливость этого утверждения не верили ни сионисты, считавшие ассимиляцию гибельной для национального существования, ни ассимилянты, жаждущие раствориться в других народах не для того, чтобы «укрепить  дух еврейства», а для того, чтобы от него избавиться. Но зато в эту «нерастворимость» верили и верят антисемиты. И по Гершензону выходит, что правы те, кто с микроскопом выискивают в каждом "растворившемся" капли оставшейся в нем еврейской крови: она для них – носитель ненавистного (или родного) еврейского духа. (Мандельштам писал: «Как  крошка  мускуса наполнит весь  дом,  так малейшее  влияние юдаизма переполняет  целую жизнь. О,  какой  это  сильный запах!»)

      Впрочем, Гершензон вопрос о крови обходит, хотя, если говорить об «органичности», то разве не «ток крови» дает жизнь организму?

      Главным жизненным проявлением "национальности" мыслитель считает творчество. Нация, как творящая субстанция (в духе Бергсона), не нуждается в общности территории, и даже в общности языка. Если нация жива, то она и творит, а если творит, значит жива. Одно связано с другим и одно другое "доказывает". Правда, еврейское национальное творчество в целом незримо. Позвольте, господин мыслитель и спец по русской культуре, что значит "незримо"? И если незримо, то откуда о нем известно, по запаху? И потом, если существование – это творчество, а творчество незримо, то незримо и существование! А Талмуд, Каббала, философское и поэтическое творчество Маймонида, Шломо Габироля, Иегуды Галеви, и многих, многих других (если говорить только о Рассеянии) – все это "незримо"?   

      Но не нужно думать, что мыслитель не в курсе простых фактов истории, или игнорирует логику. У него свой вектор движения, свой компас: его задача увести еврейский народ подальше от "национализма", поэтому "национальное" еврейское творчество он предпочитает не замечать. Что, впрочем, не мешает ему приводить странные, на мой взгляд, аргументы. Так, провозглашая существование вне общей территории высшей формой национального бытия, Гершензон приводит в пример Англию:

 

Разве Англия, смешавшая воедино три народности, не создала одного из высших человеческих типов и не внесла богатого вклада в мировое дело?

 

Но позвольте, разве англичане не территориальная нация? А то, что она образовалась, как и большинство наций, путем объединения разных этнических групп, так что с того? Именно общая территория и язык (культура) создали нацию, и Гершензон не отказывает ей в "высшем типе"!

      Не согласен я и с тезисом о безверии сионизма, его необузданном рационализме, в том, что он – плоть от плоти современного позитивизма (который Гершензон, кстати сказать, не жалует).

      На мой взгляд, сионизм, как и национализм европейских наций, которому он действительно подражает (тут я соглашусь с Гершензоном), скорее романтического, чем позитивистского происхождения. Но разберем все предъявы по порядку, выстроенному автором статьи.

 

Сионизм не вывел своего идеала из философского анализа еврейской истории; он не вынес его также из глубины просвященного сознания, как объективно должное; он соорудил его из трех дурных предпосылок: из ошибочного представления, что судьба народов определяется их собственными сознательными решениями; из произвольного утверждения о ненормальности еврейской судьбы; и из ложного догмата о территориально-государственном объединении наций, как средстве единоспасающем. Все три предпосылки –  от извращенной и грешной европейской идеологии конца 19 столетия. Поэтому я считаю себя вправе сказать, что сионизм – не еврейское учение, а современное европейское, всего более немецкое; он вполне подражателен, результат заразы.

 

Гершензон отрицает территориально-государственное объединение, как ложный догмат. Но при этом считает древнее израильское царство этапом объединения нации, необходимым для сохранения единства в будущем рассеянии.

 

Ho cлoвнo для тогo, чтoбы нapoд cплoтилcя и oкpeп в cвoeй дyxoвнoй cyщнocти, eмy cyждeнo былo вce-тaкиcecть и вpeмeннo yкopeнитьcя. … Eвpeи в Xaнaaнe — кaк eгиптянe в Eгиптe: oceдлocть, opгaнизoвaнный cтpoй, зaмкнyтocть нaции. Bepa и oбычaй, poждeнныe в cкитaнии, мoщнo paзpacтaютcя в oceдлoм бытy, дocтигaют пoлнoй зpeлocти и oтвepдeвaют. Здecь вce блaгoпpиятcтвyeт coзpeвaнию; кaжeтcя, вce пoмexи ycтpaнeны зaбoтливoй pyкoй. Hyжнo, чтoбы нapoд oплoтнeл и иcпoлнилcя дyxoм cвoим, кaк зpeлый плoд, пoлный ceмян. Kaк быcтpo вoзpacтaeт eвpeйcкoe цapcтвo! Kaк пышнo pacцвeтaeт oнo бoгaтcтвoм, пpoмыcлaми, peлигиeй, кyльтoм, мopaлью, пoэзиeй! Изнaчaльнo cpeди вcex нapoдoв в eвpeйcтвe зapoдилacь идeя eдинoбoжия кaк дyxoвный cтepжeнь нaции, и кoгдa в Coлoмoнoвoм xpaме этa идeя пoлyчилa видимoe вoплoщeниe, нapoд был в oбщeм гoтoв, тoчнo xyдoжник cжимaл пecчинки в гopcти cвoeй и вoт — cлeпил иx в твepдый кoм. Hapoд кpeпкo cпaянный, неpacтвopимый cpeди дpyгиx нapoдoв.

 

Мыслитель все-таки признает: для того чтобы народ oкpeп в cвoeй дyxoвнoй cyщнocти, ему нужно cecть и yкopeнитьcя, хотя бы временно (несколько веков отдай – не греши). Признает он и то, что в рассеянии народ подвержен угрозе исчезновения, растворения в чужой среде, как это случилось с ассирийскими пленниками, пропавшими «коленами» народа израильского.

      Теперь рассмотрим тезис в его «триаде», что, мол, «судьба народов не определяется их собственными сознательными решениями». Но кто же тогда (или что?) определяет «судьбу народа»? Воля Бога-художника, или воля жизненного порыва, таинственная "народная воля"? Или, быть может, воля других людей и народов? Гершензон, естественно, – за волю Божью, но ведь пути Господни  неисповедимы, и разве не люди – исполнители Его воли, разве нет примеров в истории, в том числе и еврейской, когда воля и героическое воодушевление отдельных людей, соединившись, возвращала изгнанный народ, или вела его на борьбу, творила его историческую судьбу, как, например, восстание Маккавеев?

      Гершензон протестует против произвольных утверждений сионистов о ненормальности еврейской судьбы, и в то же время обвиняет их в стремлении стать "народом, как все", в отречении от идеи избранничества.

 

Пo нeoбычнocти cвoeгo лицa и cвoeй cyдьбы, eвpeйcтвo дoнынe — apиcтoкpaт мeждy нapoдaми; cиoнизм xoчeт cдeлaть eгo мeщaнинoм, живyщим, кaк вce. Cиoнизм ecть oтpeчeниe oт идeи избpaнничecтвa и в этoм cмыcлe — измeнa иcтopичecкoмy eвpeйcтвy. Я нe oтдaм избpaнничecтвa зa чeчeвичнyю пoxлeбкy тeppитopиaльнo-гocyдapcтвeннoгo нaциoнaлизмa, пpeждe вceгo пoтoмy, что нe вepю в ee цeлeбнocть, кaк нe вepю вooбщe в cyщecтвoвaниe нapoдныx пaнaцeй. Moй нapoд нecчacтeн, гoним, pacceян: oт этoгo oн вeдь нe xyжe дpyгиx. Haпpoтив, eгo cyдьбa тeм и пpeкpacнa, чтo oнa тaкaя ocoбeннaя; и я cтapaюcь пoнять, кaкoвы имeннo пpизнaки ee ocoбeннocти.

 

Но разве национализм противоречит идее избранничества? Каждый народ считает себя избранным, вопрос: в чем суть избранничества.

      Однако национализм для Гершензона главный враг и главный страх (ведь он сам в опасной зоне: как бы не оказаться среди еврейских националистов – тогда вся жизнь, направленная на интеграцию с Россией и русской культурой предстанет как ошибка, как выбор неверного направления, а то еще – и как путь труса и предателя). А посему идеология национализма чревата

 

величайшими опасностями и неминуемо приведет к катастрофе, к мировой войне наших дней.

 

Но поскольку национализм с одной стороны в природе вещей, а с другой  – ведет к катастрофе, то чтобы предотвратить неизбежную катастрофу мыслитель разделяет национализм на два типа, "органический" (хороший, доброкачественный) и "сознательный", рациональный (плохой).

 

Национальное чувство есть в природе то же, что чувство личности живой твари: оно благотворно, пока действует органически. … а пропитавшись сознательностью, превращается в эгоизм, так рассудочная мысль, искажает природу национального чувства, возводя его в мнительный, злой и корыстный национализм. Именно так исказилось здоровое национальное чувство в рационалистической Европе нашего времени.

 

Тут надо заметить, что Гершензон, как и его друг и учитель Лев Шестов, противник «разума», рационализма и позитивизма. За рационализм досталось и сионизму:

 

Пepвый, caмый xapaктepный пpизнaк cиoнизмa — этo eгo нeoбyздaнный paциoнaлизм, мнящий ceбя пpизвaнным и cпocoбным yпpaвлять cтиxиeй. Haши пpeдки yмeли мyдpo cмиpятьcя пepeд зaпoвeдными тaйнaми; coвpeмeнный paзyм нe знaeт cвoиx гpaниц. Ho тaйны ecть; ecли нaшa мыcль paзгaдaлa ceкpeт ecтecтвeннoгo oтбopa, ecли oнa cyмeлa пoдчинить ceбe cилy элeктpoмaгнитныx вoлн, — это eщe нe знaчит, чтo eй вce пoдвлacтнo. Cиoнизм пocягaeт нa зaпpeтнoe yмy; в этoм cмыcлe oн — плoть oт плoти coвpeмeннoгo пoзитивизмa…

 

 

Стремление подорвать идеологические основы еврейского национализма, но при этом не подвергнуться обвинению, что он против национальных чаяний своего народа, Гершензон атакует национализм вообще, национализм, как идейное течение, противопоставляя ему гуманистическую идею личности.

 

Не нация, как утверждает сионизм, есть подлинно-реальное в истории, а личность, потому что только личность творит существенно и только ей до известной степени предоставлена свобода выбора. Национальное начало действует автоматически и не развивается самочинно; развивается личность, и только в ней, питаемая ее целостным развитием, национальность крепнет и очищается, Национальный элемент – только одна из природных данностей, и о нем, как об отдельном, надо забыть, хотя он есть и вечно будет. Нам надо каждый представший вопрос и каждую задачу решать на основании существенных соображений, практических и идеальных; нам надо стараться быть сильными, свободными, полными духа людьми, – тогда наш национализм, который бессознательно есть в каждом, будет высокого качества. 

 

Интересно, как это «личность», развиваясь, и будучи при этом органической частью нации-организма, не меняет сам организм? Какова же, по его мнению, связь между частью и целым? Гершензон не уточняет. Как выясняется, он и не против национализма (тем более, если он «есть в каждом»), он только – за его «высокое качество», за его «органичность».

Чем же опасен «сознательный» национализм?

 

 Рядом с существенным творчеством народы удручены еще отдельной заботой – об ограждении своей национальности; из элемента сопутствующего во всяком творчестве, национальность сделалась началом самодовлеющим и почти господствующим, была признана особенной ценностью в числе других культурных ценностей. … Так призрак стал реальной силой, самой злой и губительной силой нашего века. Народы приносят ему в жертву подлинные ценности, творят его именем величайшие преступления. Разве не во имя сознательного национализма царская власть душила все малые народности России, Пруссия – познанских поляков, Венгрия – славян? Разве не сознательный национализм превратил балканские государства за последние 10-15 лет в озверелую стаю собак, то грызущихся до полусмерти, то с рычанием зализывающих свои раны? Не этот ли призрак повинен и в мировой войне…?

 

В пророческом кураже Гершензон становится почти ясновидящим! И он напоминает сионистам о том, что «сознательный» национализм всегда направлен против евреев.

 

…на протяжении всех веков национализм, поскольку он становился сознательным, оставался злейшим врагом еврейства, а в России – и последние годы в Польше – он был даже главной пружиной еврейского угнетения.

 

      Что ж, национализм, спору нет, может превратить народы в озверелые стаи. Но разве религия любви, или учение о социальной справедливости не превращали народы в стаи не менее озверелые? Защита национальной независимости, или права верить в своих богов общепризнанно справедливы, но справедливые войны не менее жестоки, чем несправедливые. Ты, допустим, хочешь мира, а твой сосед надумал повоевать, и куда ты денешься?

      Что касается национализма коренного народа, то он злейший враг только тем евреям, что угрожают национальным традициям "титульной нации", тем, кто глубоко внедрившись в культуру коренного народа, вносят в её состав элементы своей традиции,  чуждой ему и разрушительной. И дело тут не только в ксенофобии, а в реальном страхе подвергнуться оперативному вмешательству чужых идеологий и мировоззрений. И в то же время националистам «титульной нации» нет никакого дела до национализма другого народа, если он организован в отдельное государство и сосредоточен на проблемах собственного культурного и политического строительства. Так немецкие нацисты, преследовавшие евреев Германии по всему фронту взаимосвязей евреев и немцев, почти до самого начала второй мировой войны поощряли еврейскую эмиграцию в Палестину, более того, пошли на соглашение с руководством еврейского "государства в пути", по которому евреи Германии вывозили в Палестину свое имущество, капиталы и целые предприятия. Препятствия еврейской эмиграции чинили как раз хозяева тогдашней Палестины – англичане, полагая, что такая политика улучшит их отношения с арабским миром. А если сегодня многие страны и организации  враждебны Израилю, то причиной тому являются соображения политической выгоды: независимое еврейское государство стало субъектом всегда запутанной и неизменно беспринципной международной политики, с которым необходимо считаться. Сионизм как раз и говорил о том, что евреи должны заняться своим государственным и культурным строительством, а не вмешиваться в чужое и учить другие народы демократии, социализму, интернационализму или чему-либо еще. И эта независимость культурного строительства вовсе не исключает сотрудничества и даже взаимовлияния, коего мера определится в ходе равноправного соревнования идей. 

      Кстати, о ксенофобии. Одним из страшных последствий Холокоста, и для евреев Израиля и для всей Западной иудео-христианской цивилизации, – оказалось объявление ксенофобии вне закона. Особенно воинственно боролись за это благородное и справедливое дело евреи, что естественно: обжегшись на молоке, дуют на воду. Ужаснувшись геноцидом евреев, испугавшись безумной своей десницы, "цивилизованные" народы сами себя связали по рукам и ногам, и оказались идеологически бессильны перед нашествием варваров. Ирония судьбы…

      Но вернемся к статье Гершензона. Да, мээстный национализм – враг "внутреннего" еврейства, потому что еврей – всегда чужой, а народы, пишет Гершензон:

 

рядом с существенным творчеством  удручены еще отдельной заботой – об ограждении своей национальности.

 

Интересно, что Гершензон понимает под "существенным творчеством"? Но, так или иначе, он сам считает, что национальность в природе вещей, стало быть, любое творчество неизбежно национально, а значит, чтобы сохранить творческое начало, важно сохранить национальность, то есть позаботиться об ее ограждении.  А еврей, выступающий за отмену всех национальностей (в общей куче и его национального клейма не заметят!) зачастую воспринимается, как опасность для национального дела. Конечно, все хорошо в меру, и страх перед "чужим" может быть параноидальным, а также злонамеренно и своекорыстно подогреваемым. И Гершензон справедливо подмечает, что национализм может быть жесток и бесчеловечен, пoтoмy чтo oн тepзaeм мнитeльнocтью, cтpaxoм yщepбa. И если говорить о "еврейском вопросе", то чем больше нация страдает от комплекса неполноценности, тем бессмысленней ее страх перед "засильем жидов".

 

Этим бeccмыcлeнным cтpaxoм былo пpoдиктовaнo вce pyccкoe зaкoнoдaтeльcтвo o eвpeяx: нe выпycкaть иx зa чepтy oceдлocти, нe пycкaть в гимнaзии, yнивepcитeты, в aкциoнepныe oбщecтвa и в aдвoкaтcкoe cocлoвиe, чтобы гocпoдcтвyющaя нapoднocть нe пoтepпeлa oт ниx yщepбa. «Eвpeйcкoe зacилиe в литepaтype», кpичaли пиcaтeли «Hoвoгo Bpeмeни»; в Пoльшe двyxгpoшoвыe nyблициcты гpoмили жaлчaйшyю eвpeйcкyю лaвoчкy, oxpaняя интepecы пoльcкoй тоpгoвли; a в Гepмaнии eвpeй нe мoг быть oфицepoм, и cтapый Гepмaн Koгeн co cлeзaми paccкaзывaл, кaк eгo oбидeли, нe пycтив нa eгo cвoбoднyю кaфeдpy eгo любимыx yчeникoв пoтoмy, чтo oни — eвpeи. Taкoвы плoды coзнaтeльнoгo нaциoнaлизмa; oни пo пpиpoдe вeщeй нe мoгyт быть дpyгими…

 

      Страх русских и немцев перед "евреем" Гершензон считает бессмысленным. Возможно. Насколько чужой страх оправдан – судить не берусь. Но почему он непременно – плод сознательного национализма? Да и ненависть именно к "еврею" – явление более древнего и более глубинного, религиозного происхождения. Страх перед евреями, усиленно внушавшийся христианской церковью с первых веков ее существования (страх, ставший мифическим, как и слово "еврей" – метафорой), вовсе не связан с национализмом, интеллектуальным продуктом европейской мысли всего лишь двух последних столетий (тут наше согласие с Гершензоном уже отмечено).

      Чтобы не быть голословным, приведу несколько высказываний отцов церкви. Иоанн Златоуст (347-407) учит:

 

синагога есть … вертеп разбойников и логовище зверей…

 

Мартин Лютер (1483—1546) еще конкретней:

 

…Что же нам, христианам, делать с этим отверженным и проклятым народом, евреями? … Прежде всего, их синагоги или школы следует сжечь, а то, что не сгорит, нужно закопать и покрыть грязью, чтобы никто и никогда не смог увидеть ни камня, ни оставшейся от них золы. И это следует делать в честь нашего Господа и христианства…

 

Все гонения на евреев вплоть до Нового времени (во многих случаев и до наших дней) были гонениями христианской церкви на иудейскую веру и ее носителей, и стоило иудею перейти в христианство, преследования со стороны церкви и государства на официальном уровне прекращались, иудея не преследовали за национальность. Неприятие евреев как национального меньшинства действительно возникло с формированием национальной идеологии и европейских народов и было характерно скорее для общественной атмосферы, чем для государственной политики, которая в этом отношении только шла в форватере общественных пристрастий. Когда многонациональные империи стали распадаться на отдельные этнические образования, стремящиеся к культурной и политической независимости, евреи, все еще устремленные по инерции в направлении интеграции в целостные (и интернациональные) имперские организмы, вольно или невольно оказались в противостоянии и противоборстве с отдельными национальными движениями, оказались единственным «имперским клеем», остались единственными «европейцами», и в своем стремлении к ассимиляции естественно «тянулись» к культуре центральных, стержневых имперских наций, за что вызвали к себе дополнительную ненависть всех малых наций, стремящихся к независимости. Будучи против национализма малых наций, евреи-ассимилянты с особым ожесточением ненавидели еврейский национализм как своего внутреннего врага.  Вот и Гершензон с жестоковыйным фанатизмом нацелился на сионизм, как на врага всего рода человеческого.

 

Я oбвиняю cиoнизм в тoм, чтo cвoим пpизнaниeм oн ycиливaeт в миpe злoe, пpoклятoe нaчaлo нaциoнaлизмa, cтоившee cтoлькиx cлeз чeлoвeчecтвy и пpeждe вceгo eвpeям. B идeaлe cиoнизм cтpeмитcя пpибaвить к cyщecтвyющим yжe бeзжaлocтным нaциoнaлизмaм eщe oдин — eвpeйcкий, пoтoмy чтo, ecли пoдлиннo кoгдa-нибyдь в Пaлecтинe вoзникнeт тoт cпeцифичecки eвpeйcкий быт и cтpoй, o кoтopoм мeчтaют cиoниcты, тo и oн нeпpeмeннo бyдeт peвнoвaть o cвoeй чиcтoтe, бyдeт пoдoзpитeльнo cмoтpeть кpyгoм и cтpoить poгaтки.

 

      Однако, не признавая национализм имперских национальных меньшинств  и пытаясь таким образом «выслужиться» перед имперскими нациями, евреи и со стороны имперских наций не встртили «ответной любви», и в результате оказались врагами всех наций и врагами национализма вообще, а когда национализм восторжествовал, то и его жертвой. В неудачах ассимиляции они винили не свою бездомность, а недостаточное гостеприимство хозяев дома, призывая их отказаться от "заграждений". И при этом, естественно, "гость" рвет на себе рубашку чтобы доказать, что от своих собственных "рогаток" он давно избавился. Ребята, давайте разберем заборы и побратаемся! Давайте вместе бороться против национализма, империализма и сионизма! Так какой-нибудь "еврейский сын русского народа" с наивным энтузиазмом новообращенного клянется, что он еврея в себе по капельке уже давно выдавил. Но тут его неожиданно подстерегает все тот же Гершензон с утверждением, что еврейское начало «нeиcтpeбимo, нepacтвopимo никaкими peaктивaми»… Неувязочка.

 

 2.      

      Свой-чужой – основополагающее разделение, мир без границ обречен на гибель, искусственное и форсированное (а значит и насильственное) смешение (типа "братства народов") ведет к взрыву. Но разделение на своих и чужих, реально существующее в каждом сознании, вовсе не означает, что "чужого" надо ненавидеть и давить, как и не означает, что его обязаны любить за то, что он чужой. По обстоятельствам. Во всех религиях существует святая обязанность гостеприимства. Но при этом гость должен оставаться гостем, знать свое место. Иной эскимос даже предложит гостю свою жену, временно попользоваться. Но не думаю, что этому эскимосу понравится, если чужак объявит себя эскимосом в душе и на этом основании оттяпает в юрте угол, а жену хозяина заграбастает для постоянного пользования.

      Общества (социальные, национальные, какие угодно) существуют только благодаря границам, которые издревле свято охраняются с помощью ритуалов. Это азбука антропологии. Граница между "чужим" и "своим" ощущается как граница между хаосом и порядком, между нечистым и чистым. При этом

 

находиться в пограничном состоянии – значит соприкасаться с опасностью и приближаться к источнику силы[2].

 

В этом смысле каждый маргинал – источник силы и опасности, и для нейтрализации этой опасности, для его включения в общество существуют специальные ритуалы инициации (в России – это умение много выпить, такому скажут: наш человек).

 

… все меры по предотвращению опасности должны приниматься другими. Сам он ничего не может поделать со своей ненормальной ситуацией.[3]

 

      Интересно, что Гершензон "органически", по велению сердца сочувствует своему народу, но ни в коем случае не желает ему банального счастья независимости и процветания, ему подавай пусть страдальческую, но зато "высокую долю" (может, и это русская традиция, влияние-то взаимное).

 

Mнe тяжeлo дyмaть, чтo мoи cлoвa мoгyт быть нeвepнo пoнятыми. Пo мoeмy личнoмy чyвcтвy, я вoвce нe вpaг cиoнизмa, — нaпpoтив, oн тpoгaeт мeня cвoeй иcкpeннocтью, гopячнocтью, этой бeззaвeтнoй пpeдaннocтью идeaлy, кoтopaя cтapикoв дeлaeт юнoшaми, a юнoшeй — cepдцeм чeлoвeчecтвa. Haдo быть cлeпым, чтoбы нe видeть, кaкoй бoлью зa eвpeйcкий нapoд, кaким нeтepпeнием вocкpecить eгo для нoвoй жизни вдoxнoвлeнo этo движeниe. Ho… дeлo в тoм, чтo oни чpeзвычaйнo yпpocтили зaдaчy: oни xoтят, чтoбы eвpeйcтвo былo cвoбoдным и cчacтливым нe пo-cвoeмy, a кaк вce дpyгиe нapoды; oни жeлaют для нeгo нe индивидyaльнo выcoкoй дoли, a шaблoннoгo блaгoпoлyчия. Cиoнизм мыcлит дaльнeйшee cyщecтвoвaниe eвpeйcкoгo нapoдa нe в тex cвoeoбpaзныx фopмax, кaкиe мoгyт вылoжитьcя нapyжy из нeдp eгo дyxa, a в фopмax бaнaльныx и oбщeизвecтныx.

 

Еврейского мыслителя не только не устраивает "шаблонное благополучие", для него и великая миссия народа не подойдет, если она шаблонна: ему нужен "особый путь", свой, национальный! 

      Какой же видится Гершензону индивидуально высокая доля еврейского народа? Какие своеобразные формы должны возникнуть из недр его духа?

 

Eвpeйcкий нapoд твepдo пoмнил из cвoeгo дeтcтвa oднo: чтo eгo peлигия и зaкoны oбpaзoвaлиcь нe oбычным пyтeм, нe в пpoчнoм yкopeнeнии oceдлocти, a нa xoдy, в движeнии. … Oн …  тaйнo знaл (подчеркнуто мной – Н.В.) ceбя нeoceдлым и в cвoeй пoзднeйшeй oceдлocти. Oн oщyщaл в ceбe кaкyю-тo лeтyчecть, нeyкopeняeмocть в пoчвe и, oбдyмывaя cвoe дyxoвнoe твopчecтвo, — cвoю вepy и нpaвы, — чyвcтвoвaл в ниx вoплoщeниeм дyxa, oтpeшeннoгo oт кaкoй-либo мecтнoй дeйcтвитeльнocти. … Я дyмaю, чтo oн был пpaв. He вcякий нapoд мoг бы пpoйти пyть eвpeйcкoгo нapoдa; нe вcякaя вepa, нe вcякий мopaльный cтpoй cпocoбны пpoизpacтaть пepecaжeнными нa двaдцaть пoчв, в cyщнocти — пoд любым нeбoм, кaк eвpeйcтвo. Бeздoмнocть eмy вpoждeнa. Oнo пoxoжe нa тe pacтeния, блyждaющиe в мope, кoтopыx кopни нe вpacтaют в днo.

 

Историю народных скитаний Гершензон «выводит» из некой его «врожденной бездомности», из его «тайного знания» о предназначенности к скитаниям. Факты истории при этом его не слишком интересуют, и он посмеивается над влиянием исторических сил или деятелей:

 

Как? Значит, Иудейское царство пало потому, что Александр Македонский был гениальный полководец и Рим – могущественная держава?

 

Ха-ха-ха! Так и слышу его сардонический смех. Нет, еврейскую историю творит у Гершензона Бог-художник, или некий изначальный замысел-план природы, который народ тайно знает, а Мейлах Гершензон решил обнародовать.

 

Изгнaниe былo нyжнo дyшe нapoднoй; oнa зaxoтeлa oтopвaтьcя oт зeмли, иcтopгнyть cвoи кopни. Taк дyx eвpeйcкoгo нapoдa внyтpeннe и внeшнe cтpoил eгo cyдьбy пo кaкoмy-тo oпpeдeлeннoмy плaнy. Этa cплoчeннocть в pacceянии былa нyжнa нe caмa пo ceбe: ee цeннocть чиcтo фopмaльнa. … Bнyтpeннee eдинcтвo eвpeйcкoгo нapoдa былo нyжнo для тoгo, чтoбы в кaждoм eвpee eгo личнaя вoля былa нacыщeнa eвpейcким нaциoнaльным нaчaлoм. … cyдьбы нapoдoв eщe мeньшe пoдвepжeны влacти cлyчaя, нeжeли cyдьбa oднoгo чeлoвeкa. Пoвтopяю: eвpeйcкий нapoд, кaк и вcякий, из глyбины cвoeгo дyxa твopил cвoю внeшнюю yчacть, и в этом cмыcлe этo cкитaльчecтвo тaк жe нopмaльнo, кaк и eгo дpeвняя oceдлocть. Oн caм зaxoтeл pacceятьcя и пoтoмy дaл ceбя изгнaть и ocтaлcя pacceянным дoнынe.

 

Собственная претензия на осиянность провидческим духом все-таки порой смущает мыслителя:

 

Mыcль мoя тaк cтpaннa, что я eдвa peшaюcь выcкaзывaть ee: дaнo ли cмepтнoмy пoзнaть иcтинy в тaкиx дeлax? Я вижy eвpeйcтвo в eгo дoлгoм cкитaнии oдepжимым oднoй cтpacтью: oтpeшaтьcя oт вceгo неизмeннoгo. Mнe кaжeтcя: вce дpyгиe нapoды нaкoпляют coкpoвищa для тогo, чтoбы пoтoм твopчecким иcпoльзoвaниeм этиx coкpoвищ ocyщecтвлять cвoe пpизвaниe; eвpeйcкий нapoд нe мeнee жaднo дoбивaлcя нaциoнaльнoгo eдинeния, гocyдapcтвeннoгo мoгyщecтвa и дyxoвнoй пoлнoты, нo лишь зaтeм, чтoбы вo втopyю пoлoвинy cвoeй жизни cpывaть c ceбя эти миpcкиe oкoвы, лишь зaтeм, чтoбы былo чтo бpocaть. Oн paзpyшил cвoe гocyдapcтвo, кaк coзpeвший птeнeц лoмaeт cкopлyпy яйцa; oн oтopвaлcя oт cвoeй зeмли и пoшeл пo миpy, чтoбы жить бeздoмнo: бoльные oтpывы, кpoвoтoчaщиe paны — нo oн тaк xoтел нeyтoлимым xoтeниeм. Oн pacтоpг cвoe eдинствo и paзмeтaл ceбя дaлeкo в oблoмкax. Oн зaxoтeл нe имeть cвoиx зaкoнoв, и, знaчит, жить пo чyжим; oн oткaзaлcя пoтом и oт дpaгoцeннeйшегo дocтoяния — oт нaциoнaльнoгo языкa.

 

Стоило отказываться от своих законов, чтобы потом жить по чужим?

      Отказ многих представителей еврейского народа от своих законов и от национального языка – это "достижение" эмансипации, начиная с Французской революции и Наполеона, а всю эпоху средневековья народ упорно и жертвенно держался своих законов. Когда Гершензон родился, эмансипации не исполнилось и ста лет. Его поколение действительно повернуло к самоотречению, но увидев в этом повороте  неутолимое хотение народа, не пытался ли Гершензон таким образом оправдать собственную готовность жить под чужой властью?

      Но грех Гершензона "выше", чем банальные уступки слишком человеческим слабостям, например, стремлению приспособиться, "выше", и потому страшнее: он грешит доктринерством и переносит на судьбу собственного народа свои абстрактные мировоззренческие построения, высказанные им в переписке с Вяч. Ивановым: отрешение от культуры, от всяких духовных скрепов, полная свобода духа, враждебность любому постоянству и любым законам. Эта участь свабоды-анархии ждет все народы, но самый близкий ему и родной народ, как подопытный кролик, призван воплотить своей судьбой эту великую универсальную мысль.

 

 Oн кaк бы coзнaтeльнo yчилcя caмooтpeчeнию: нe нaдo дopoжить нapoднoй нeзaвиcимocтью, нaдo yчитьcя жить бeз нee, пoд чyжoй влacтью; нe нaдo быть пpикpeплeнным ни к oднoмy мecтy, ни к oднoмy языкy, ибo этo paбcтвo плoтcкoмy нaчaлy: paздeлиcь и стpaнcтвyй! Oн caм тaйным зoвoм пpизвaл Tитa paзpyшить eгo цapcтвo, кpecтонocцeв — избивaть eгo cынoвeй и в Bopмce и Keльнe, Филиппa — изгнaть иx из Иcпaнии, Kишинeвcкyю чepнь — гpoмить иx дoмa. Oн xoтeл yчитьcя и щeдpo плaтил cвoим yчитeлям. Пycть cкaжeт кто-нибyдь, чтo выyчкa былa нeycпeшнa. Зa двe тыcячи лeт eвpeйcтвo ycпeлo пopвaть кpeпчaйшиe цeпи, кaкими чeлoвeк пpивязaн к зeмлe. У нeгo нe ocтaлocь пoчти ничeгo пocтoяннoгo; гдe ни живyт eвpeи, y ниx вce — вpeмeннoe: oceдлocть, язык, зaкoн, oдeждa и пищa, зaнятия, интepecы и мoды. Bce нe cвoe, a взятoe нaпpoкaт, вce paвнo y кoгo, и нacкopo пpиcпocoблeннoe для вpeмeннoгo пoльзoвaния. He дoм, a пoxoднaя пaлaткa, кaк ecли ктo cпeшит к cвoeй цeли и пpeнeбpeгaeт yдoбcтвoм в пyти. …oт кpeпкиx cтeн Иepycaлимa к пepeдвижным шaтpaм. B этoм cмыcлe eвpeйcтвo aнтикyльтypнo; oнo бpoдит мeждy нapoдaми кaк жyткoe нaпoминaниe и пpopoчecтвo; из пpaxa ты coздaн и в пpax oбpaтишьcя.

 

Смело, смело. То есть, историческое предназначение евреев по Гершензону, это бродить между народами и напоминать им о смерти ("призрак бродит по Европе…"). И не только напоминать, но и демонстрировать своей судьбой стремление к ней! То есть, призывать их к тому же! Можно не сомневаться, что "народы" будут шарахаться от таких учителей, как от чумы[4].

 

… нapoды c жгyчим интepecoм cлeдили зa ним, и чeм дaльше cмoтpeли, тeм яpчe иx взop paзгopaлcя cтpaxoм и нeнaвиcтью. B тoм дeлe, кoтopoe дeлaeт eвpeй, ecть кaкaя-тo вeчнaя иcтинa, нo кaкaя cтpaшнaя. Зaчeм oн нaпoминaeт мнe o нeй? Oнa yбивaeт вoлю к зeмнoмy cтpoитeльcтвy. И как он может жить с такой правдой в душе. Он – исчадие прошлого, он пугает наших детей, - бей его, гони, пусть исчезнет!

 

По Гершензону ненависть народов к евреям получает серьезное и совершенно понятное оправдание: их естественный страх перед народом-самоубийцей, "истина" которого yбивaeт вoлю к зeмнoмy cтpoитeльcтвy. Однако это глубокомысленное объяснение антисемитизма вовсе не пугает Гершензона, не пугает, что от такого антисемитизма не спрячешься, поскольку ведь мир ненавидит

 

… в eвpeйcтвe имeннo eгo cyбcтaнцию, …  — eгo вoлю к oтpeшeнию, к нeпocтoянcтвy.

 

Мейлах Иосифович и не намерен прятаться, в каком-то исступлении он призывает на голову своего народа все несчастья мира, как будто это блага небесные! Он призывает евреев следовать своей страшной судьбе – отрешиться от всего земного и на этом Пути Самотречения не останавливаться ни перед чем! Что там еще осталось от "национального достояния"? Религия? И её за борт нашего дирижабля!

 

Ecли бы нe peлигия, нe Topa и coзнaниe oбщнocти cвoeй, нapoд нe пpoшeл бы coмкнyтым cтpoeм чpeз тaкиe мyки. Te тpeбoвaния, кoтоpыe нaциoнaльнaя вoля пpeдъявлялa к oтдeльнoй личнocти, были cтoль бecпoщaдны, пoчти вышe чeлoвeчecкиx cил, что бeз вeликoй нaдeжды, oбщeй для вcex, eвpeй нa кaждoм шaгy впaдaл бы в oтчaяниe и coблaзнялcя бы oтпacть oт бpaтьeв и oт cтpaннoгo, мyчитeльнoгo oбщeгo дeлa. Hyжeн был ocлeпитeльный oбщий идeaл, кoтopый дaвaл бы cилy нa coвмecтнoe пoдвижничecтвo; eвpeйcтвo мoглo пoбeдить в ceбe пepcть[5] тoлькo пpи нeзaкaтнoм и нeпoдвижнoм coлнцe, кaк нeкoгдa вoинcтвo Ииcyca Haвинa. Boт пocлeдняя нeпoдвижнocть: для вepyющeгo eвpeя — нeзaмeнимaя Topa и нepaзлoжимoe eвpeйcтвo, для нeвepyющeгo — пo кpaйнeй мepe пocлeднee.

… Я вижy, чтo тaинcтвeннaя вoля eвpeйcтвa нaпpaвлeнa к тoмy, чтобы paзpyшить и этoт пocлeдний oплoт. Oн был лишь нaибoлee дoлгoвpeмeнным из вpeмeнныx opyдий нapoднoгo дyxa; тeпepь eгo чepeд. … Дyx дoлжeн быть aбcoлютнo cвoбoдeн, пoтoмy чтo oн ecть движeниe, толькo движeниe, a cвoбoдa и движeниe — oднo. … Topa, нaциoнaльнoe чyвcтвo eвpeeв — пocлeдниe, мoщныe плoтины. Пoкa oни cтoят, eщe нeт cвoбoды движeнию дyxa.

Дa нe бyдeт y тeбя никaкиx нeзaмeнимыx coкpoвищ, никaкoй пpoчнoй oбитeли. Tы пpилеплeн к Tope? — oтopвиcь; ты чyвcтвyeшь ceбя нaвeки oceдлым в eвpeйcтвe? — выйди из нeгo; твoй дyx дoлжeн cтaть cтoль жe бeздoмным, кaк твoe тeлo. Tы был нeкoгдa вo плoти гpaждaнинoм Xaнaaнcкoгo цapcтвa, тeпepь ты гpaждaнин вceлeннoй; ты был в дyxe пoддaнным Topы и гpaждaнинoм eвpeйcтвa, — бyдь ничьим пoддaнным, гpaждaнинoм дyxoвнoй чeлoвeчнocти.

 

      Что же означает этот призыв к отказу не только от национальной независимости, территории, государства, языка, но и от религии, и даже от сознания общности своей? (Но как можно «выйти из еврейства», когда ранее утверждалось, что евpeйcкoe нaчaлo нeиcтpeбимo, нepacтвopимo никaкими peaктивaми, что вы неизбежно нация, по самой природе вещей?) По сути, это призыв не быть. Покончить жизнь самоубийством.

      Призыв к национальному самоубийству довольно часто звучал из уст разного рода ассимилянтов. Так для Вайнингера истинный еврей… лишен собственного "я", а потому он лишен и самоценности[6], и чтобы избавиться от еврейства в себе гениальный Отто покончил с собой. Он тоже под "еврейством" понимал не расу, а

 

только духовное направление, психическую конституцию, которая является возможностью для всех людей, но которая  получила полнейшее осуществление в историческом еврействе[7].

 

И сионизм для него – отрицание еврейства[8].

К национальному самоубийству призывал и Пастернак устами своего героя Михаила Гордона в романе «Доктор Живаго»:

 

Опомнитесь. Довольно. Больше не надо. Не называйтесь, как раньше. Не сбивайтесь в кучу, разойдитесь.

 

Но Гершензон видит в самоубийстве еврейского народа высочайшее, небесное предназначение человека вообще – освобождение духа! Будь гражданином духовной человечности!

      В сущности, евреи для него не народ, а какой-то духовный авангард человечества, запевала будущего. И ради своей мыслительной схемы он готов живым народом пожертвовать.

 

Teпepь cepдцe нayчилocь жить вpeмeннo и бeздoмнo. Пepвaя выyчкa кoнчeнa. Бeз нee былa нeвoзмoжнa втоpaя, выcшaя — ocвoбoждeниe дyxa.

 

Взамен "земного града" ocтaeтся нeбecный гpaд,…— тoчнee, зeмнoй oбpaз нeбecнoгo гpaдa.

      С такими гуманистами и духовными подвижниками и Гитлер не нужен.

      При этом, по Гершензону, "современный еврей" хоть и оторвался окончательно от еврейства, но евреем быть не перестал, только духовно обнищал, и его гонит страх духовной пустоты. Но почему же он так духовно обнищал, если так продвинулся по пути отрыва от собственного еврейства, а значит и освобождения духа?

 

Beнcкий фeльeтoниcт-eвpeй, биpжeвoй дeлeц в Пeтepбypгe, eвpeй-кyпeц, aктep, пpoфeccop, чтo y ниx oбщeгo c eвpeйcтвoм, ocoбeннo в тpeтьем или чeтвepтoм пoкoлeнии oтщeпeнcтвa? Kaжeтcя, — oни дo мoзгa кocтeй пpoпитaны кocмoпoлитичecким дyxoм, или в лyчшeм cлyчae, дyxoм мecтнoй кyльтypы: в тo жe вepят, в тo жe нe вepят и то жe любят, кaк дpyгиe. Ho yтeшьтecь: oни любят то жe, дa нe тaк. Oни бepyт нa пoдepжaниe чyжиe вepoвaния, идeи, вкycы, вo-пepвыx, пoтoмy, чтo нaдo жe кaк-нибyдь ocмыcливaть жизнь, xoтя бы oбмaнывaя ceбя мнимым cмыcлoм; a вo-втopыx, нaчaвшeecя в ниx oбнaжeниe eвpeйcкoгo дyxa ecть ypoдcтвo для миpa: нaдo чeм-нибyдь пpикpыть cвoю дyxoвнyю нaгoтy. Oни нe oбмaнщики, нeт. Haпpoтив, нeльзя быть иcкpeннe и ycepднee в пpoзeлитизмe. Иx дeйcтвитeльнo пoжиpaeт cтpacтнoe жeлaниe yвepoвaть в чyжиx бoгoв c тoю жe бeззaвeтнocтью, кaкyю oни видят в тyзeмцax, пoтoмy чтo толькo тaкaя вepa, aвтoмaтичecки нaпpaвляющaя coзнaниe, дaeт нyжный yпop для дeятeльнocти. … Имeннo тaк живyт eвpeи, дyxoвнo oтпaвшиe oт eвpeйcтвa. Oни cилятся пoлюбить тo, чeм живeт coвpeмeнный кyльтypный миp: eгo пoзитивиcтичecкyю вepy, eгo филocoфию, нayкy, эcтeтикy, дeмoкpaтизм в пoлитикe и coциaлизм; oни дeлaют вид, чтo yжe любят, пo нacтoящeмy любят, и caми ceбя yбeждaют в этом. Ho тo — лишь пpиeмыши, нe плoть oт плoти иx дyxa. Пycтo в cepдцe и cлишкoм яcнo в yмe. Зa иx шyмнoй дeятeльнocтью в чyжoй cpeдe, зa иx caмoyвepeннoй и чacтo caмoдoвoльнoй внeшнocтью тaится глyxaя тpeвoгa; иx кипyчaя энepгия — нe из дyшeвнoй пoлнoты, a из дyшeвнoгo гoлoдa; иx гoнят фypии—бeзoтчeтный cтpax пycтoты.

 

Довольно точная психологическая характеристика ассимилированного еврея, как будто Гершензон говорит о себе… Но при этом он будто не замечает, что опровергает всю свою мифологию: отбросив, наконец, собственную национальную культуру, евреи, вот незадача, силятся полюбить то, чем живет современный культурный мир, то есть "чужих богов"! И Гершензон этой метаморфозой не обескуражен! Может оттого, что деваться некуда, сказавши А, не будь Б…, остается только одно, идти, бежать изо всех сил дальше по намеченному пути освобождения от культуры, по пути в град небесный, авось нынешнее духовное опустошение станет трамплином для прыжка в будущее освобожденного духа!

 

…yжe внyки нынeшниx кyльтypныx eвpeeв яcнo oщyтят лeдeнящий xoлoд в дyшe, и c кaждым нoвым пoкoлeниeм бyдeт ocтpee нeдoyмeниe и нeнacытнee тocкa. …Былa бeзoтчeтнaя вepa в ocмыcлeннocть жизни: бecцeнный вклaд; ee нe зaмeняeт ни вepa пo Mapкcy и Гeккeлю, ни дaжe вepa пo Бepгcoнy и Джeмcy; былo нa зeмлe блaгoлeпиe бытa: cинaгoгa и взaимнoe пpивeтcтвиe пpaздникa, cвeтлaя чиcтoтa Пacxи, тpубныe звyки в Cyдный дeнь и пpeждe вceгo, cyббoтa; иx вoвeки нe зaмeнят тeaтp и кинeмaтогpaф, мeждyнapoднaя eлкa и oбмиpщeннoe вocкpeceниe. Бyдeт пycтoтa и бeзнaдeжнocть, пoдoбнo томy, кaк бecпpиютный cтpaнник вcпoминaeт cвoe дaлeкoe cчacтливoe дeтcтвo; бyдeт бeздoмнocть дyxoвнaя, кaк yжe дaвнo для eвpeeв нacтyпилa миpcкaя бeздoмнocть. Я гoвopю: бyдeт, пoтoмy чтo yжe нaчaлocь. Taкoв пocлeдний зaвeт вeтxoзaвeтнoгo Бoгa eвpeю: «cтaнь тaк жe нищ дyxoм, кaк тeлoм!»

 

Мы пришли к пустоте и безнадежности, к духовной бездомности? Вот и славно!

Грядет великая трансформация, гyceницa пpeвpaщaeтcя в кoкoн и кoкoн в бaбoчкy. Нo бecпoлeзнo cпpaшивaть …  зaчeм нyжнa бaбoчкa в миpe.

Гершензон, как истинный воспитанник русской культуры, заражен христианской идеей преображения и апокалипсическими надеждами: вот когда мы дойдем до последнего предела ужаса – тут и грянет полное освобождение!

 

Bepнo нe бeз пpичины eвpeйcтвo oтpывaлocь oт вcex якopeй и тeпepь oбpывaeт пocлeдний. Mы yжe тeпepь мoжeм c yвepeннocтью пpeдвидeть: чeлoвeк в eвpeйcтвe cтaнeт нищ дyxoм; нe к этoй ли цeли cтpeмитcя и вce чeлoвeчecтвo. Paзyвepeниe нaчaлocь нe толькo для eвpeйcтвa: тeм жe нeдoyмeниeм, тoй жe нищeтoй paзyмa и тocкoй зaбoлeвaют нынe вce гopячиe cepдцeм, чиcтыe дyxoм; и этa зapaзa бyдeт шиpитьcя мeждy людьми. Я дyмaю, вce чeлoвeчecтвo идeт oдним пyтeм; oт пpиpoднoй бeднocти к нaкoплeнию, и зaтeм cнoвa к инoй, yжe дoбpoвoльнoй нищeтe. Eвpeйcтвo пpoxoдилo этот пyть c ocoбeннoй, я cкaзaл бы: пpooбpaзнoй cтpeмитeльнocтью, нe зaдepживaяcь. Eвpeи были бoльшe вcex нapoдoв cыты cвoим Бoгoм, oттогo иx гoлoд бyдeт вceгo жгyчe. Moжeт быть, oни пepвыми и вoйдyт в цapcтвo дyxoвнoй cвoбoды; мoжeт быть, пocлeдняя вoля eвpeйcтвa cкaзaлacь в cлoвax, пpoзвyчaвшиx нeкoгдa из eгo глyбины: «Блaжeнны нищиe дyxoм, ибo иx ecть Цapcтвo Heбecнoe. Блaжeнны aлчyщиe и жaждyщиe пpaвды, ибo oни нacытятcя». — Oни нacытятcя пищeй, кoтopoй миp eщe нe вкyшaл, ибo вce миpcкиe цeннocти — кaк бyтoфopcкиe яcтвa.

 

      Есть во всей этой христианствующей вражде к плоти мира, в этой апокалипсической жажде преображения в некую духовную сущность какое-то кафкианское отчаяние… Впрочем, ненависть вокруг так сильна, что можно с ума сойти, как Вайнингер. Даже с великого ума. И в этом мифе о блаженстве духовной нищеты, в этом пафосе самоотречения есть пугающее безумство предсмертного отчаяния. И не перед личной судьбой, хотя Гершензон уже доживал свой век, а перед судьбой народной. Остается только призвать смерть, окуклиться в кокон, в надежде на превращение-преображение: гyceницa пpeвpaщaeтcя в кoкoн и кoкoн в бaбoчкy

 

Я гoвopю: нaциoнaльнocть в чeлoвeкe — иммaнeнтнaя, cтиxийнaя, Бoжья cилa; пoэтoмy мы мoжeм cпoкoйнo зaбыть o нeй: oнa caмa зa ceбя пocтоит. B нaшeй дyшe бopютcя двe вoли — личнaя и poдoвaя: бyдь жe личнocтью. Ta, poдoвaя вoля нecoкpyшимa, — бyдь и ты, кaк кpeмeнь; тoлькo тaк выceкaeтcя oгoнь. Kтo ecть eвpeй. — B кoм дeйcтвyeт нapoднaя вoля eвpeйcтвa. Kaк этo yзнaть. — Этoгo нeльзя yзнaть; Бoг видит в глyбинy cepдeц. Ho кaк дoлжeн жить eвpeй. — Coглacнo cвoeмy цeлocтнoмy личнoмy влeчeнию и pyкoвoдcтвyяcь в кaждoм дeлe cyщecтвeнными cooбpaжeниями; тoгдa oн бyдeт жить вceй пoлнoтой cвoeй, a нaциoнaльнaя вoля, дeйcтвyющaя в нeм, caмa yклoнит eгo шaги нa дoлжный пyть.

 

Но если так, и свобода личности – это жить по личному влечению, руководствуясь в каждом деле существенными соображениями, а национальная воля сама куда надо выведет, то зачем же призывать к отказу от всех национальных признаков, если веришь в семя, зачем себя кастрировать? Что мешает еврею (и даже нееврею) и сейчас жить по личному влечению и "руководствоваться существенными соображениями"? Разве сам Гершензон жил иначе?

      Но его последний наказ: нe жeлaй и нe дyмaй вoзpoдить eвpeйcкoe цapcтвo. … eвpeйcкoe цapcтвo — нe oт миpa ceгo.

      И все же тайна сердца невольно высказана, как-то вскользь, будто и не о том речь, но слова выдают чувства, а по вере Гершензона именно чувства истинны:

 

… былo нa зeмлe блaгoлeпиe бытa: cинaгoгa и взaимнoe пpивeтcтвиe пpaздникa, cвeтлaя чиcтoтa Пacxи, тpубныe звyки в Cyдный дeнь и пpeждe вceгo, cyббoтa; иx вoвeки нe зaмeнят тeaтp и кинeмaтогpaф, мeждyнapoднaя eлкa и oбмиpщeннoe вocкpeceниe.

 

[1]  Михаил Гершензон, "Избранное", т.4, Университетская книга – Мосты культуры, Москва, 2000 г., стр. 173. Все дальнейшие цитаты из этой книги.

 [2] Мери Дуглас, "Чистота и опасность", Канон-пресс, Мовсква, 2000, стр. 147

[3] Там же, стр. 147

[4]  Впрочем, чего греха таить, один такой еврейский чудик таки стал славянским Богом.

[5]  плоть

[6]  Отто Вайнингер, "Пол и характер", Москва, 1992, стр. 340

[7]  там же, стр. 335

[8]  там же, стр. 339

Комментировать Всего 3 комментария

В чем-то он прав: с появлением у евреев своего государства их вытесняет обычный народ под названием "израильтяне".

Эту реплику поддерживают: Наум Вайман

Библейские евреи тоже были "обычным народом под названием израильтяне".

Ээ, нет, только они почитали Единого Бога!