Все записи
05:34  /  6.09.16

939просмотров

Искусство жить и жизни смысл. Глава 3. Перебирая “Священный мусор“

+T -
Поделиться:

 Искусство жить и жизни смысл. Комментарии  

 Глава 3. Перебирая “Священный мусор“  

Здравствуйте, уважаемые коллеги. Душевно рад уже в третий раз приветствовать вас на блоге, посвященном теме “Искусство жить и жизни смысл“, содержание которой действительно неисчерпаемо. Значит, интересна  и важна для вас эта тема.  Так поддержите, пожалуйста, на этот раз выбор сборника “Священный Мусор“  Л.Е. Улицкой в качестве источника  искусства жить и смысла жизни, из которого черпают смысл и вдохновение нижеследующие комментарии под названием “Перебирая Священный мусор“.

Здесь следует отметить, что содержание комментарий  разделяет авторский текст на несколько частей, каждая из которых,  в свою очередь, дает название соответствующей части комментарий.

Но дело не в названиях комментарий, а в их назначении – вести нас  в сокровенные глубины авторских чувств, мыслей и выражающих их слов “о времени и о себе“.

 

Людмила Улицкая

Священный мусор (сборник)

2012 г.

   Текст.

“Сильнейшая привязанность к вещам — к их биографии, географии, рождению и смерти — привела к тому, что в скороходовскую коробку из-под ботинок я складывала то, с чем трудно было расстаться: треснувшую фарфоровую пиалу моего прадеда, в которой он хранил какие-то колесики и пружинки от часов, разбитый китайский набор для чаепития, который мой первый муж случайно смахнул плечом вместе с полкой, бабушкины лайковые перчатки (бальные!) такого размера, что они порвались, когда их хотела примерить одна толстенькая двенадцатилетняя девочка, расплетшаяся наполовину прабабушкина корзиночка неизвестно для чего, горделивый значок Калужской гимназии госпожи Саговой и кусок клеенки из роддома, на котором написано имя моего двоюродного брата, родившегося через десять лет после меня. Всё это я собиралась когда-нибудь починить, реставрировать, склеить, залатать или просто определить на место. И лет тридцать таскала с квартиры на квартиру, пока во время одного из последних переездов, охваченная жаждой освобождения и очищения от всякого хлама, не выбросила все эти никчемные драгоценности на помойку. На минуту мне показалось, что я освободилась от своего прошлого, и оно больше не держит меня за глотку. Ничего подобного: все эти выброшенные штучки — наперечет! — я помню… 

Однако эти черепки и остатки прошлого каким-то образом связаны с вещами нематериальными. Они символизировали прекрасные принципы и положительные установки, заимствованные идеи и остроумные концепции, которые я всю жизнь собирала в стройное здание, и иногда даже казалось, что оно уже прочно стоит на надежном основании и что многолетними усилиями выстроено цельное мировоззрение. Каркас этот оказался жестким и неудобным, как доспех средневекового рыцаря… “

 

Комментарии. 

 Введение.

“Так вот он священный „мусор“ души Людмилы Евгеньевны Улицкой: “прекрасные принципы и положительные установки, заимствованные идеи и остроумные концепции, которые я всю жизнь собирала в стройное здание, и иногда даже казалось, что оно уже прочно стоит на надежном основании и что многолетними усилиями выстроено цельное мировоззрение. Каркас этот оказался жестким и неудобным, как доспех средневекового рыцаря…“

И автор с беспощадной самоотдачей и откровенностью решает “освободиться“, отдать нам, читателям, накопленные “многолетними усилиями“ сокровища -  “мусор“ своего осознания нашей общей советской и пост-советской жизни. Но в праве ли мы “перебирать“ безвозмездно отданные нам сокровища, этично ли рыться в чужом “мусоре“, комментировать, “обсасывать“ сокровенные чувства души, стремящейся к совершенству?                                                               Однако, по всей вероятности, именно на такое обсуждение, читательское проникновение в глубину ее чувств и мыслей и рассчитывает автор, надеясь, что этими усилиями будет “выстроено цельное мировоззрение“ читателя.  

 Так, в добрый час, дорогой читатель: пусть “каркас“ этого мировоззрения не покажется Вам “жестким и неудобным“.

 

Правила жизни Людмилы Улицкой

Текст.  

Составил Валерий Панюшкин.

Журнал Esquire, март 2011

“…Когда я стала издавать книгу за книгой, я испытывала страх самозванства. Кто это меня назначил писателем? Я стеснялась самого слова «писатель». Но с годами привыкла. Да, писатель.

…Разговаривать можно со всякими людьми, в том числе и с теми, которые не читали книг.

…Я биолог. Вид крови повергает в шок, когда ты не знаешь, что с этим делать. А когда ты понимаешь, что надо наложить жгут и остановить кровотечение, то шок проходит. Делаешь, что надо.

…Грязи я не боюсь, не брезглива и, если надо, могу вымыть сортир. Это благородная работа — из грязного делать чистое.

…Я видела столько прекрасных смертей, когда люди уходили благородно, красиво, «безболезненно, непостыдно, мирно», что с годами гораздо больше боюсь своего плохого поведения, чем смерти. Наверное, это и есть гордыня.“…

 

 Комментарии. 

Часть 1. “ Правила жизни Людмилы Улицкой“

Чтобы уточнить предположение автора обратимся к Википедии:

“Горды́ня — непомерная заносчивость, высокомерие, эгоизм зазнайство… Гордыня - это самонадеянность человека, вера в то, что он все может сам и всего добивается самостоятельно, а не с помощью и по воле Бога. В гордыне человек не благодарит Бога за всё то, что имеет (например слух, зрение, жизнь) и получает (например пропитание, кров, детей).https://ru.wikipedia.org/wiki/Гордыня

Очевидно, что “гордыня“  представляет собой плохое поведение: например, эгоизм в  трактовке “атеистической“  или неблагодарность – в трактовке “религиозной“. Но если человек больше  смерти боится “своего плохого поведения“, то какая же это гордыня? Не хочет ли автор  выразить подспудную мысль, отражающую ее ощущение того, что только жизнь оправдывает смерть, хотя смерть придает ей смысл. Вероятно, что не всякая мысль,  тем более чувство передается словом.

Ппоследуем же дальше за мыслью и чувством автора.

Текст.

“…Надо решить для себя вопросы: кто я? Чего хочу? Нужна ли мне свобода? Готов ли я к ответственности? Могу ли я испытывать сострадание? Есть множество людей, которые совершенно созрели для того, чтобы задать себе эти вопросы, но никто не сказал им, что такие вопросы задавать нужно, а сами они не догадались.

…«Невылупившиеся» бывают необыкновенно привлекательны. Помните Петю Ростова накануне его смерти? Ешьте, ешьте изюм, у меня еще восемь фунтов… Простите за неточность цитаты. Петя взрослым стать не успел.

Личинка человека обладает всеми правами, которыми обладает взрослый человек. Она не обладает обязанностями.“

Комментарии

Три абзаца – одна мысль: что характеризует взрослость человека – нравственную, скорее всего, имеет ввиду автор. Действительно, речь, очевидно, идет о свободе личного выбора, ибо лишь он предполагает “готовность“ к ответственности личной. Коллективной может быть только безответственность.

 И сострадание бывает только индивидуальным. Коллективными являются ненависть, страх, агрессия. И обязанности сам  для себя человек устанавливает по собственной воле. Коллективные обязанности диктует от имени нации, религии, государства гегемон, управляющий “личинками человека“. Управлять ими легко, ибо существуют личинки колониями, а не индивидуальными особями, которые претерпели метаморфозу и перешли во взрослое состояние.  

Очень удобно и “привлекательно“: “Личинка человека обладает всеми правами, которыми обладает взрослый человек. Она не обладает обязанностями.“ 

Текст.

“…Если честно, мне Страшный суд не кажется самой удачной из христианских идей. Похоже, его придумали из педагогических соображений разочарованные в человеке отцы церкви.

…С такого большого расстояния, как от Бога до человека, разница между грешниками и праведниками не так уж велика. Если мне, обыкновенной пожилой женщине, так жалко людей, то у высшей силы, полагаю, должно быть побольше сострадания. Уж очень несчастные мы создания — злые, жалкие, глупые. Как нас не пожалеть? Животные, взгляните, насколько лучше!“

Комментарии

Очевидно, что в последних двух абзацах, речь идет об отношениях между Богом и его Творением –человеком. Если это так, то надо говорить прежде всего о Боге-Творце, Боге-Отце, направившего Сына Своего на грешную землю с посланием общечеловеческой Любви и Сострадания, свободы выбора каждым человеком между добром и злом. И не могло быть в этом послании даже намека на Страшный суд - уничтожение Его творений из-за их неправедного выбора: ведь Он Сам предопределил свободу выбора.

 Но только лишь в этом прав автор? Действительно, так уж “велика разница между грешниками и праведниками“, если она определяется лишь выбором между злом и добром, низменным безразличием эгоизма и возвышенным состраданием альтруизма?  Свой выбор “Возвышения“ Бог-Сын сделал осознанно, вдохновляя на него своих последователей примером, а не угрозой. Увы, этот пример оказался не под силу “отцам церкви“…

Как вы считаете, уважаемые коллеги, приблизились ли мы в какой-то мере к пониманию того общечеловеческого сострадания и милосердия, которые так искренне выразила автор? И в чем может состоять наше осознанное “возвышение“ над миром животных?

 

Личный мир

Детство

Девочки и мальчики

 Текст не приведен.

Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними.”

                                                                                               Борис Пастернак.

 

Комментарии

Итак, “Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними.“

Во-первых, не кажется ли вам, уважаемые коллеги, что такой эпиграф, столь большая и непростая мысль достойна не маленькой главки, а всего повествования?

  Во-вторых, как нам трактовать следующую не менее сложную мысль самого автора:

“Всё шатко и недостоверно, недоказуемо и гениально. Это пробуждение «я», которым все так дорожат. Где оно начинается? Где заканчивается? Не окажется ли это драгоценное «я» обидной иллюзией, самым горьким разочарованием? «Я» — отчасти — обозначается границами нашего персонального опыта. Оно отделяется от «не-я», как твердь от неба. (Мы бы добавили:“Оно отделяется от “не-я“,... как душа от тела.) Космогония личности.“

“Привело нас к этому фрагменту  загадочное сочетание и значение двух последних слов. Википедия дает определение только предпоследнего:  “Космого́ния — наука, изучающая происхождение и развитие космических тел и их систем: звёзд и звёздных скоплений, галактик, туманностей, Солнечной системы, включая Солнце, планеты со спутниками, астероиды, кометы, метеориты.“ https://ru.wikipedia.org/wiki/Категория Космогония.

Нам остается предположить, что речь идет о “происхождении и развитии… тел“ отнюдь не космических, но возникновение и эволюция которых так или иначе связана с Солнечной системой и Вселенной в целом.

Но только лишь о биолологии жизни, об осознании личностью  своей физической самостоятельности может в этом случае идти речь? Неужто об этом говорит эпиграф:  “Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними.“?Не идет ли речь, в принципе, о нравственном “пробуждении“, осознании того “Я“, которое “обозначается границами“ формирования наших душ - не на пути перехода от “раннего возвраста“ к взрослости, а на пути перехода от эгоизма к альтруизму? Ведь только такое осознание позволяет жизни посвятить нас “в то, что она делает с нами.“

 Можно, уважаемые коллеги, остановиться на выше высказанных суждениях, а можно продолжить переборку “священного мусора“, чтобы добраться до “жемчуга“ авторского замысла.

Текст.

 (Из интервью )

“…Эта тема чрезвычайно важная: чем отличается талантливый писатель от гениального. В те же годы я для себя это определила таким образом: гениальный писатель расширяет человеческий мир. Нечто, бывшее в языке невыразимым, гений переводит в область выразимого — и человеческое сознание расширяется, пройденное гением расстояние становится доступным для людей посредственных. Так было с Набоковым. Безусловно, такие вещи существуют и по сей день, хотя сегодня люди очень целенаправленно занимаются «озвучиванием» невыразимых вещей. В пятидесятые годы XX века такой задачи, как мне кажется, не стояло. Может, я ошибаюсь…’

Беседовал Альберт Розенфельд.

Журнал «Медведь», январь 2012

 

Комментарии

Итак, -  “…чем отличается талантливый писатель от гениального. В те же годы я для себя это определила таким образом: гениальный писатель расширяет человеческий мир...“

Не кажется ли вам, уважаемые коллеги, что под “расширением человеческого сознания“ автор мог подразумевать его восхождение к осознанию собственного Я, т.е. самоосознанию изначально заложенного в каждом из нас инстинкта сострадания  к нам подобным, ко всему окружающему нас живому? В этом случае “гений переводит в область выразимого“ первозданный призыв души к милосердию на избираемом нами пути от эгоизма к альтруизму.

 Не считаете ли вы, что именно таким образом гениальный писатель расширяет мир человеческой души подобно тому, как свет дальних фар автомобиля расширяет предел видимости на ночной проселочной дороге?

 

Человек со связями

Текст.   

    “ Эту тему сначала надо почуять, как охотник чует свою добычу. Потом, определив место, где добыча может скрываться, обозначить границы, в которых пойдет охота… и оградить участок флажками, чтобы добыча не ускользнула.

Возможно, что добычей окажется метафора. Грандиозная метафора в стиле Джонатана Свифта: гигантский спящий Гулливер, привязанный тысячами нитей к платформе, которая движется неизвестно куда. Вот об этих нитях тянет подумать и поговорить. Кстати, они в родстве с теми, которые ткут мифологические сестры, устраивая узоры из рождений, смертей и иных пересечений судеб.

…Общая ткань (бытия – В.К.) бесконечна: одни нити прерываются, вплетаются другие, но в их подвижном континууме каждая нить неведомым образом связана с остальными. Устройство этого многоцветного ковра таково, что каждую его точку можно рассматривать отдельно, и движение ее определяется всеми прочими, и каждая точка обладает полнотой собственного бытия — или, по крайней мере, дает такую иллюзию внимательному наблюдателю, который, временно отрываясь от себя самого, пытается разглядеть картину с высоты птичьего, скажем, полета…

Из этого неопределенного закона связей всего со всем вытекает одно не вполне очевидное следствие: богатство отдельной человеческой жизни зависит от того, сколько нитей может удержать человек. Вся человеческая культура — не что иное, как гигантская ткань, сплетенная из мириадов нитей, в которой удерживается ровно столько, сколько ты лично можешь удержать.

Общая сумма культуры, которая увеличивается непрестанно, нуждается в человеческом сознании, работающем на предельной мощности, изготовившем инструменты для увеличения собственной точности, прочности, надежности и быстродействия. И какой же непоправимый урон наносят себе лично, культуре и самой жизни люди, исключающие из своего умственного обихода науку и искусство, ограничивающие свое существование лишь связями с источниками питания, тепла и партнерами для продолжения рода.“

 

Комментарии

“Человек со связями“… Что остановило наше внимание на этой главе? Загадка названия? Эфемерность “добычи“, которая  может ускользнуть от  автора и вышедшего вместе с ней на “охоту“ читателя?

  Прежде чем ответить на эти вопросы  попробуем вместе с автором “обозначить границы, в которых пойдет охота… и оградить участок флажками, чтобы добыча…“ авторской мысли действительно не ускользнула от нашего внимания.

Автор сама спашивает: “Что это за нити? Что это за связи?“ Сама и ответ дает: “Общая ткань бесконечна: одни нити прерываются, вплетаются другие, но в их подвижном континууме каждая нить неведомым образом связана с остальными. Устройство этого многоцветного ковра таково, что каждую его точку можно рассматривать отдельно, и движение ее определяется всеми прочими, и каждая точка обладает полнотой собственного бытия…“

Очевидно, что речь идет о “ткани“ нашего бытия, связующей своими “нитями“ точки судеб отдельных людей, о связях между событиями человеческой жизни с окружающим животным и растительным миром, между земным и космическим.

Возникает вопрос: “Кому интересно знать об этих связях и нитях?“

 Автор отвечает:“ внимательному наблюдателю, который, временно отрываясь от себя самого, пытается разглядеть картину с высоты птичьего, скажем, полета…“

  Значит, речь идет о поиске смысла жизни, поиске, который может интересовать лишь человека - “единственное, кажется, существо, способное осознавать свою принадлежность природе и изучать себя самого в разных обстоятельствах…Вся человеческая культура — не что иное, как гигантская ткань, сплетенная из мириадов нитей, в которой удерживается ровно столько, сколько ты лично можешь удержать… Все  вышеизложенное – длинное предисловие к короткому заявлению, что литература и есть художественное осмысление этих связей человека и мира“, - заключает автор.

Так вот что может привлечь наше внимание к этому фрагменту текста с теперь уже понятным названием “Человек со связями“ : осмысление автором “связей человека и мира“ – вручаемый нам ключ от двери, за которой хранятся сокровища “священного мусора“ души нашего автора.

Эти комментарии являются лишь моими предположениями. Не менее важны ваши суждения, уважаемые коллеги.

 В любом случае давайте вернемся к “Священному мусору“. 

                      

“Золотая коллекция.“

(1993–2012)

“Памяти Маши…“

“Сергей Бархин: почва и судьба…“

“Гало́ НК…“

Текст не приведен.

 

Комментарии.

“…И не хочется говорить о грехе самоубийства, а хочется сказать о мужестве и честности этого акта. Не о безжалостности к окружающим, а о безжалостности к себе, так безумно и по-детски растратившей силы, радость, любовь… — и не осознавшей этого.“

“…Есть глубокое ощущение, что художник Сергей Бархин — по крайней мере метафизически — причастен этой высокой идее. Во всяком случае, он подошел к той точке, о которой сказано поэтом: «И тут кончается искусство, и дышат почва и судьба».“

“…Это была смерть патриарха, и прекрасно было в большой толпе, собравшейся на отпевание, узнавать родовые черты: удлиненные лица, четкие, неразмытые, сильные. Благородство и красота породы досталась всем ее детям…“

Три выдержки из трех главок “Золотой коллекции“, до которой мы добрались, перебирая “священный мусор“  Людмилы Евгеньевны Улицкой. И если, комментируя, мы опустили или опустим какие-то из глав, то лишь потому, что сам замысел комментарий заставляет  избрать из предоставляемых нам сокровищ ее чувств, мысли и слова именно те, которые позволяют, по нашему мнению, лучше всего оценить остальные.

 Такой подход может помочь вам, уважаемые коллеги, обчратиться к полному оригинальному тексту этой части произведения в тех его перепетиях, которые больше всего затронут вашу душу.

 Итак, две смерти и жизнь между ними трех человек из “ближнего круга“ автора. Не находим ли мы определенный символизм в самом порядке представления автором прочитанных нами глав? Символизм, который, возможно, определяется мыслью Сент Экзюпери: “…Тогда мы сможем жить в мире, ибо то, что придает смысл жизни, придает смысл и смерти“ 

Так что же придает смысл жизни? Не поиск ли истины, если “Истина для человека – это то, что делает его человеком“ ? http://flight.mai.ru/exupery/wrk016.htm

Поразительно, но вполне объяснимо, как через поколения сходятся мысли двух писателей, двух человеколюбов. Разве не искала истину в своей смерти бедная Маша Алигер, и разве не нашла истину в своей жизни патриарх большой семьи Н.К. Бруни-Бальмонт?

 И не к этому же ли чувству истины, по сути, подошли Сергей Бархин , а также любимый автором поэт, которому принадлежит следующий эпиграф:

“Когда строку диктует чувство,                                                                                                              Оно на сцену шлет раба,                                                                                                                  И тут кончается искусство,                                                                                                                 И дышат почва и судьба.“

Не этот ли поиск смысла жизни, поиск истины определил судьбу поэта после публикации за рубежом “Доктора Живаго“? Но не тут “кончается искусство“, и примером тому пусть будет рассматриваемое нами, произведение Л. Е.Улицкой.

Здесь следует напомнить, что наши комментарии разделяют авторский текст на три части. Сейчас мы подошли к концу Части 1.

 

Комментарии.

 Часть 2. “Скажи нет“.

Текст.                                                                

“…Двадцать лет назад Александра Владимировича Меня убили. Неизвестно кто. Неизвестно за что. Услужливо предложенная версия бытового убийства провалилась. Следствие не закончено. Исписаны сотни томов. Неизвестно кто приказал, чтобы следствие никогда не было закончено. Все неизвестные величины давно слились в одну. Этот рогатый, молоткастый и серпастый враг по-прежнему в силе.

Классические сыщики задают в таком случае классический вопрос: кому это было нужно? Десять лет тому назад еще не произошло того полного и любовного слияния церкви и власти, которое мы наблюдаем сегодня. В окошке телевизора то епископ целует генерала КГБ в щечку, то генерал КГБ целует епископа в ручку. Размахивая кадилом, освящают то банк, то казино. Ни один приличный бандит не садится в свой «шестисотый», пока не отслужит подобающего молебна… А посреди города, полного нищими, бомжами, калеками и инвалидами последних войн, пузырится золоченое позорище, многомиллионный храм, простодушно воздвигнутый в честь Того, Кто пришел исполнить закон милосердия и любви, а вовсе не закон хамской силы и большой деньги…

Я пытаюсь представить себе, как бы вел себя отец Александр сегодня, будь он жив. Что говорил бы пастве? Что говорил бы начальству? Он был человеком невероятных способностей и огромного ума. Он умел разговаривать с сумасшедшими и с дураками, с больными и с преступниками. И также он умел без страха и заискивания разговаривать с вышестоящими. С теми, которые в рясах, и с теми, которые в погонах. И не потому, что был хитрым политиком, а потому, что был милосердным христианином. Но все-таки не могу себе представить, что говорил бы он сегодня о любовном единении церковной и светской власти…

Отца Александра ненавидели церковные мракобесы и националисты. У него было трудное жизненное задание — быть евреем и православным священником в антисемитской, едва тронутой христианством стране. За это и ненавидели его мракобесы тайные и явные. За это и убили…“

 

Комментарии

Автор не может себе представить, “…что говорил бы он (Александр Мень – В.К.) сегодня о любовном единении церковной и светской власти…“

Нам представляется, что отeц Александр говорил бы нечто подобное тому, что говорит сама автор. А, может быть, он вместо того чтобы стать “милосердным христианином“ предпочел бы оставаться просто милосердным человеком. Ведь, праведность определяется не православием, а верой в общечеловеческое , верой в сострадание и милосердие ко всем людям, а не только к православным.          

Как всегда, это лишь наше мнение. Ваше мнение, уважаемые коллеги! 

***

Текст.

“…Некий мыслитель в глубокой древности рассек мир на материальное и духовное начала, и это предопределило такое мировосприятие, при котором форма может рассматриваться независимо от содержания, а сознание — от бытия. Вступив в лабиринт, где у первой же развилки стояли стрелки «материя — направо, дух — налево», человек начал блуждать по увлекательным коридорам и встретил в их средоточии Минотавра. Приглядевшись, узнал в чудовище самого себя.

…Материя, оторванная от духа, оказывается жадной массой размножающейся и пожирающей самое себя плоти; дух, отлученный от материи, отлетает так далеко, что бедному человеческому сознанию за ним не угнаться…“

Комментарии

  Глава без заголовка, посвященная подруге автора, дух которой сумел постичь мудрость расширения, совершенствования сжимающего его материального мира. Простой и убедительный пример единства духа и материи. Пример не столь уж часто встречающийся, что приводит к ситуации, зафиксированной автором:

 “Материя, оторванная от духа, оказывается жадной массой размножающейся и пожирающей самое себя плоти; дух, отлученный от материи, отлетает так далеко, что бедному человеческому сознаниюза ним не угнаться.“  

О чем здесь может идти речь: о материи, первозданно одухотворенной, или о духе, нуждающемся в материализации путем осознания нами жизненного опыта? Но не отвлеченная философия, скорее всего, интересует автора, а конкретная проблема сохранения материального мира, включая самого человека, его плоть:  “Материя заслуживает любви, уважения и восхищения. Бережного к себе отношения. И даже благодарности. И если мы это не захотим понять, если не изменим нашего отношения к ней, мир превратится в очень скучную помойку“, - заключает автор.

 Как вы, уважаемые коллеги, оцениваете это предупреждение автора?

А тепрь давайте продолжим чтение и так необходимое общение.           

Пхенцы.

 Текст.

“Андрей Синявский в своем рассказе «Пхенц» рассказывает о таком несчастном инопланетянине, который, будучи не то кактусом, не то рептилией, но явно пришельцем из другого мира, упрятав в пиджак свое членисто-ветвистое, сухо-горячее, из элементов неменделеевских построенное тело, проживает в коммунальной квартире, ходит на службу, прикидывается человеком, страдая от невозможности вернуться в свой утраченный в другой Галактике рай…

Юра Соболев и Виктор Новацкий. Откуда пришли и куда ушли? Ушли, замечу, в один день, в середине студеного декабря 2002 года, как будто неведомый транспорт подобрал своих пассажиров, чтобы отправить, как тоскующего Пхенца, на историческую родину…“

Комментарии

“Название этой главы “Пхенцы“. “Я и сама – из них“, - подчеркивает автор. Позволим себе несколько уточнить ситуацию. Герой писателя Андрея Синявского прятал свое  “Я“, свою инопланетную сущность в пиджак обыкновенного служащего... 

Герои этого повествования, Юра Соболев и Виктор Новацкий, раскидывали  благородные сети творческого просвещения и нравственного “посвящения“ своих последователей, не покидая, тем не менее, возведенных их талантом и мужеством “башен из слоновой кости… Люди, соприкасавшиеся с ними, инициировались к творческому думанию, причем совершенно не обязательно в направлении, указанном гуру. Они поднимались на новую ступень осознания искусства, искусства и себя, себя как ценности и себя как объекта изучения.“

Наш автор, без страха стоя на земле, ничего не пряча, самоотверженно посвящает нас, читателей, не только в сокровища своей мысли, но и своей души, призывающей к состраданию и общечеловеческой любви. Да, мы  не всегда можем принять эту высокую идею, это нравственное “посвящение“, порою даже “не можем его узнать“. Но это не потому что автор инопланетянин, а потому что планета стала иной. Дело, наверное, в том в том, готовы ли сейчас “тысячи людей…к творческому думанию, к подъему на новую ступень осознания искусства, искусства и себя, себя как ценности и себя как объекта изучения.“

Таково мое сугубо личное, ни к чему не обязывающее впечатление от этой короткой, но важной, по-моему, главы авторского  сборника.

 

Красулин. Гоа

Текст.

“Эти Гоа-картины открылись неожиданно как новая иконопись.

Не может сегодня человек рисовать дух святой в виде голубя — собственной невинности не хватает, да и про голубей биологи знают, что это одна из самых агрессивных птиц. Лавочка эта закрыта. И туда не вернешься. Разве контрабандой иногда кто заглянет.

Вот и Андрей Красулин прорывается в заповедное пространство, возвращает к первоначальному пониманию слова «религия». Блаженный Августин производил слово «религия» от глагола religere, то есть «воссоединять», и, соответственно, религия означает воссоединение, возобновление утраченной связи между человеком и землей, человеком и небом, человеком и космосом. Какие-то оборванные нити воссоединяет в этих работах Андрей.

Обветшали многие представления, многие художественные приемы себя изжили, но как подойти к тому, что всегда известно и всегда непостижимо: человек и мир, человек и небо, человек и Бог. Слово последнее так изношено, так многосмысленно, что почти не выговаривается усталыми губами. Да Андрей этого и не произносит: он показывает только то, что удалось увидеть самому, — единство мира внешнего и внутреннего, растворение границ между этими условными мирами, возникновение того раствора, который содержит в себе птицу, человека, океан, светило. То единое дыхание, которое сквозит в пространстве.“

Комментарии

Эта глава авторского текста несомненно является  одним из сокровищ “священного мусора“ Людмилы Евгеньевны Улицкой. Повествуя о философии творчества, о познании художником самого себя, о религии блаженного Августина, автор вводит нас в осознание смысла нашего бытия, самопознания и, по сути, ухода от религии догмы к  первоначальной религии человеческой души. 

 Не попробовать ли и нам подобно художнику Красулину“прорваться в заповедное пространство“, где возобновляются утраченные  “связи между человеком и землей, человеком и небом, человеком и космосом.“ В то пространство, вход в которое открывает наше познание всемирного, общечеловеческого проникновения и любви.

Собственно,уважаемые  коллеги, это снова-таки личное восприятие авторских чувств и мыслей. Ваше  - за вами, если угодно

А сейчас давайте вновь углубимся в сокровища авторской мысли.

 

Три высказывания по поводу лжи

Апология

Текст.  

“…Если стараться быть честными, говоря о лжи, то мы вынуждены будем признать, что находимся в плену ложных представлений о мире, откуда бы мы их ни почерпнули: из Библии, из «Капитала» Маркса, из учений Платона, Аристотеля, Дарвина или самого Альберта Эйнштейна. То, что мы считали истиной вчера, сегодня обращается в свою противоположность. Правда и ложь оказались пластичны и взаимопроницаемы. Эта тесно переплетенная своими корнями пара — ложный антоним, поскольку противоположностью лжи не является правда, тем более ее высшая форма — истина. Антиподом лживости скорее является честность, которая не исключает ни заблуждений, ни ошибок.

Хорошо, когда можно честно следовать евангельскому рецепту: «…да будет слово ваше „да-да“, „нет-нет“; что сверх того, то от лукавого». А если между «да» и «нет» множество ступеней и полутонов? Именно в этой неопределенной области простирается самое для человека интересное: самопознание, осознание мира, движение мысли, научное и художественное творчество…

Остановимся на лжи. Ложь начинает свое существование именно с человека. Способность лгать — чисто человеческое свойство, и здесь проходит еще один водораздел между человеком и животным.

Нравится нам теория эволюции Дарвина или вызывает отвращение, значения не имеет: в борьбе за существование в природе выживает сильнейший. Это закон эволюции биологической. В человеческом обществе — хитрейший. Иногда — подлейший...

   Николай Бердяев был выслан из России в ноябре 1922 года вместе с другими деятелями культуры в количестве 500 человек, его книги были запрещены. Он уплыл из России на знаменитом «философском пароходе». Это была одна из великих и необъяснимых ленинских идей: вместо уничтожения ученые, философы и писатели, не поддержавшие социалистическую революцию, были высланы из страны — часть русской культуры оказалась спасена. Несколько цитат из статьи Бердяева «Парадокс лжи», написанной в 1939 году:

«Мир захлебывается от лжи. На проблему лжи слишком мало внимания обращали философы…“

Должна признаться, что ненавижу ложь — и большую, государственную, и маленькую, обитающую в нашей частной жизни. Всякий раз, когда я отвечаю по телефону: «Простите, я не смогу прийти во вторник, потому что как раз в этот день занята: у подруги день рождения, уезжаю в командировку, иду на концерт или сижу с внуками», вместо того, чтобы честно сказать, что не хочу сидеть на вашем собрании, что меня не интересуют ваши проблемы и я не расположена тратить на них время… я испытываю глубокое раздражение на самое себя. Говорить правду всегда труднее, чем лгать.

Меня интересует природа лжи, в особенности лжи бескорыстной, которая существует, как бабочка или муравей, бессмысленно и бесцельно, разве что для того, чтобы украсить себя, лгуна, придать себе большее значение, удивить друзей или недругов своими достижениями и победами. И это совсем не просто — честно писать о лжи.“

 

Комментарии

“Три высказывания по поводу лжи“ приводят автора к заключению, которым она предваряет все последующие рассуждения: “…противоположностью лжи не является правда, тем более ее высшая форма — истина. Антиподом лживости скорее является честность, которая не исключает ни заблуждений, ни ошибок.“

Определение честности нетрудно получить из все той же Википедии : 

Честность- это одна из основных человеческих добродетелей, моральное качество, которое отражает одно из важнейших требований нравственности“

Далее по Википедии  можно формально следовать от понятия “честность“ к понятиям  “мораль“,  “нравственность“, “правдивость“ и т.д. Но, перебирая “священный мусор“ души автора, давайте последуем неформальной логике ее рассуждений. Прежде всего, необходимо сконцентрировать авторские характеристики всех видов лжи, чтобы они не запятнали “ни заблуждения, ни ошибки“ честности.                                                                                               Характеристика лжи, которая не только исключает, но убивает честность автор приводит цитатой из статьи Бердяева “Парадокс лжи“ : “…Ложь, признанная социально полезной, сейчас достигает в мифе столь небывалых размеров и настолько деформирует сознание, что ставится вопрос о радикальном изменении отношения к истине и лжи, об исчезновении самого критерия истины. 

Ложь внушается как священный долг, долг в отношении к избранной расе, в отношении к могуществу государства, в отношении к избранному классу. Это даже не сознается как ложь.  Ложь может даже казаться единственной истиной…»

Естественно, что такая коллективная ложь исключает честность как понятие, определяемое индивидуальной ответственностью.  Эта “ большая, государственная“ ложь, формирующая коллективную безответственность и “признанная социально полезной“ не только инквизицией, Гитлером, Геббельсом, Лениным, Сталиным, но и их современными адептами, вновь приводит мир на грань Апокалипсиса.

Но автор не в меньшей мере ненавидит ложь “…и маленькую, обитающую в нашей частной жизни.“ Казалось бы, чем уж так опасна эта “безобидная“ ложь, выживающая в“ неопределенной области… множества ступеней и полутонов… заблуждений и ошибок“ честности?  

 Тем, - отвечает автор, что “именно в этой неопределенной области простирается самое для человека интересное: самопознание, осознание мира, движение мысли, научное и художественное творчество.“

Да, согласитесь, уважаемые коллеги, что такая ложь сама по себе исключает самопознание. Следовательно, исключается и осознание мира, как Творения, требующего для своего сохранения и совершенствования от каждого честного человека общечеловеческой, а не “конфессиальной“ любви; сострадания ко всем страждущим, а не  “благородной ярости“ за страдания своего племени.

Но, право же, это лишь частный комментарий, а не Eвангелие с его:  «…да будет слово ваше „да-да“, „нет-нет“; что сверх того, то от лукавого».

Скажи «нет».

Текст

“…Вот она, настоящая сердцевина темы: экология потребления культурного продукта. Что читаем? Что смотрим? Что слушаем? Лично я. Мой друг и мой сосед. Мой трамвай, моя страна, в конце концов!...

…Посмотрите, какая чудесная картина: прекрасная блондинка, скажем, Таня Танина или Маня Манина, предлагает вам свое знание о мире, сконцентрированное в небольшом объеме и доступно написанное. Самые важные вопросы мироздания: женщинам — как завоевать миллионера, мужчине — как миллионером стать, домохозяйке — как наилучшим способом сварить суп для миллионера, миллионеру — как правильно выбрать яхту, старичку — как вернуть половую энергию, старушке — утраченную молодость. Все ответы на все вопросы, в сжатой и незамысловатой форме, цена книги невелика, эффект обещан стопроцентный, тираж получается — убойный.

Кто в дураках? Ну конечно, не Маня Танина. Мы, добрые читатели, всегда готовые раскрыть кошелек, купить на грош пятаков, пролистать это школьное сочинение сбившейся с пути пятиклассницы и сунуть его в урну. Но ведь купили же!

После окончания сезона в каждой гостинице от трех до пяти звезд, от берегов Турции до Гренландии, собираются целые библиотеки этой макулатуры по всем жанрам литературы, науки и техники. Эта экологическая проблема легко разрешима: с переработкой бумаги всё обустроено отлично. Вторбумага в некоторых отношениях даже лучше той, что сделана из настоящей древесины. Но вторая экологическая проблема — как выводить из отравленного мозга эту заразу, этот зловредный грибок, разъедающий каждого в отдельности и всех вместе.

Кроме потери драгоценного времени жизни, кроме всепроникающего призыва «Потребляйте! Потребляйте! Потребляйте!», сеющего в душе беспокойство и даже смятение, — другие уже успели, а я-то как же? По известному еврейскому анекдоту: «Сима, посмотри, дети Рабиновича уже блюют, а наши еще и не кушали!»

Реклама напирает, сопротивление снижается. Происходит, может быть, еще не вполне отрефлектированный процесс снижения уровня, переход на низшую ступень развития. Закончивший десятилетку и какой-никакой институт человек, способный прочитать «Капитанскую дочку» (все слова понимает!), сдать экзамен по химии и геометрии, запомнить две сотни картин и два десятка фильмов, следуя напору коммерческой рекламы или собственной лени, начинает потреблять непотребное и сам не замечает, как его речь, его душевные движения уплощаются, редуцируются, мышление сворачивается до самого элементарного, и даже начинает казаться, что решение всех жизненных проблем висит на листке отрывного календаря.

Хочется крикнуть: «Караул! Грабят!» Но ведь это не так. Кричать некому. Этот вопль может быть обращен только к самому себе: что ты берешь в руки? Посмотри! Кажется, это Маня Танина учит тебя жить? А может, сказать «нет»? Трудное слово «нет»? Или сдаться и согласиться на тотальный, проникающий во все поры существования обман?“

 

Комментарии. Часть 2. “Скажи нет“.

Сказать “нет“ проще всего призыву пропаганды торговой: “Потребляйте! Потребляйте! Потребляйте!“  Ограничению в этом плане могут способствовать навязанные врагами санкции, глобальное военное соперничество, “спровоцированное“ снижение цен на нефть и т.д.

 Сложнее сказать “нет“ призыву пропаганды политической: “Ненавидьте врагов – чужое племя,  гордитесь своим!“

  Этот призыв призван подавить “беспокойство и … смятение“ желудка и души человека, и, казалось бы, вполне оправдан заложенным в каждом из нас инстинктом сохранения своего рода - племени. 

 Автор показывает, как вполне оправданный инстинкт самосохранения – “непотребного“ потребления как материального, так и духовного – ведет к деградации человеческой личности. Не подобным ли образом “вполне оправданный“ инстинкт сохранения своего рода – предубеждения и ненависти к “чужим“ - в условиях ядерной конфронтации в  мире может привести не только к его деградации, но и к полному уничтожению. 

 Думая о том, “как выводить из отравленного мозга эту заразу, этот зловредный грибок, разъедающий каждого в отдельности и всех вместе“, автор спрашивает: “А может, сказать «нет»? Трудное слово «нет»? Или сдаться и согласиться на тотальный, проникающий во все поры существования обман?“

 

Без диплома.

Благодарственное слово крысе

Текст.  

“На собственную жизнь иногда полезно бывает взглянуть глазами археолога, просмотреть ее по слоям. И удивительно, как иногда маленькие, совершенно незначительные события по мере их удаления оказываются важнейшими, поворотными точками. В этой редкой и драгоценной точке тебе предлагается сделать выбор, совершить свободное действие, не вынужденное сцеплениями разнообразных обстоятельств, и вот ты совершаешь шаг, иногда совершенно интуитивно, даже не понимая важности происходящего. Иногда, как в детской игре, делаешь ход, и пускаешься по совершенно ложному, лишнему кругу и тратишь годы жизни, и много сил на это истощается…

С детства моего было как-то заранее решено, что я буду биологом, как мама. И я поступала в университет, и в первый год не прошла. И опять было семейно решено, что я год поработаю лаборантом, а потом буду поступать снова.

Я пришла в лабораторию, прекрасную стеклянно-белую лабораторию со множеством шкафов и стеллажей, с медными сверкающими старинными микроскопами и микротомами, с торсионными весами под круглым колпаком из неравномерно утолщенного стекла, стоящими на прочном столике красного дерева. У высокого лабораторного стола стояла очень стройная женщина с черно-седым пучком, восточными глазами и слишком маленьким расстоянием между носом и верхней губой. В ее лице была чистоплотность, брезгливость, тщательность и еще что-то значительное, неузнаваемое…

— Крыски мои, — проворковала ученая дама, взяла живого крысенка двумя пальцами, погладила по еле заметной хребтинке другими ножницами, покрупнее, лежащими слева от лотка, точно и аккуратно отрезала головку. Слегка вздрогнувшее тело, ненужный остаток, она сбросила обратно в лоток, а головку любовно уложила на предметное стекло. После чего испытующе посмотрела на меня и спросила с оттенком странной гордости:

— Так можешь?

Господи, Господи, Господи… Каким только испытаниям Ты нас не подвергаешь! И Авраам положил сына своего на жертвенник и вознес нож, но Ангел Господень остановил его руку… Как изменились меры и весы… Но каждый из тех, кто совершает это движение, бывает спрошен в некий единственный миг: можешь?

— Могу, — сказала я, хорошая восемнадцатилетняя девочка, мужественно справившись с позывом к рвоте, — могу…

Я так подробно на этом останавливаюсь, потому что именно на этом месте мне впервые открылось подлинное проклятие профессионализма…

… чаще наливку производили на уже умершем животном, предварительно подвергнутом разным интересным научным воздействиям. Наборы инструментов для мертвого и живого несколько различались, и всякий раз, когда кто-нибудь спускался в операционную, я выдавала нужный набор инструментов.

Миловидная, припадающая на одну ногу лаборантка Зоя с лотком, прикрытым пеленкой, попросила у меня набор инструментов для наливки.

— Кого наливаешь? — спросила я.

— Плод человеческий, — ответила Зоя.

Я звякнула ключом, отпирая металлические драгоценности, вытащила и сосчитала всю эту старую, привезенную еще до революции хирургическую дребедень и, перебирая зажимы, между прочим спросила:

— Живой, мертвый?

— Мертвый, — спокойно ответила миловидная Зоя и стала неровно спускаться вниз по крутой лестнице.

Вот тут-то я села на стул и обмерла: меня ведь не спросили, могу ли я убить живого ребенка, но свое согласие я выразила механически, следуя профессиональной логике, и оказалась в той ловушке, в которую попали сотни добросовестных врачей, исследовавших возможности адаптации человеческого организма к холоду, на материале, так или иначе обреченном на уничтожение. Тогда речь шла о заключенных концлагерей. Доктор Менгеле!

Так в довольно юном возрасте я была поставлена перед весьма значительной проблемой, которая одним своим краем располагалась в пространстве материальном, вполне зримом, а другим уходила в иррациональное, словами трудно выразимое.

Как выяснилось впоследствии, это не я ставила эксперимент — на мне поставили эксперимент. Этого высшего экспериментатора можно назвать любым именем — бог, дьявол, долг, любая сильная идея — существо дела от этого не меняется.

Этот эпизод в почти неизмененном виде вошел в мой роман «Казус Кукоцкого», именно от этой точки начались мои размышления в области научной и медицинской этики.

Вопрос «Можешь ли ты это сделать?» задают в какой-то день жизни каждому человеку, и он, из глубины своей души, решает, может ли он отрезать голову паршивому крысенку и хочет ли он вообще это делать. Таким образом, каждый сам определяет границы своих личных возможностей.

Сегодня я предъявляю свой собственный опыт, который говорит о том, что у живущего человека есть возможность остановиться, подумать и вернуться к исходной точке.

Однажды я сказала: «Да, могу». Потом, спустя какое-то время, сказала: «Нет, не хочу». И этот шанс есть у каждого, кто сегодня держит в руках ножницы, автомат, пробирку со смертоносным вирусом или еще какую-нибудь мерзость, и вовсе не для своего удовольствия, а во имя одной из великих идей, которые давно требуют проверки…“

Комментарии

“Как выяснилось впоследствии, - повествует автор в этой главе, - это не я ставила эксперимент — на мне поставили эксперимент. Этого высшего экспериментатора можно назвать любым именем — бог, дьявол, долг, любая сильная идея — существо дела от этого не меняется…Вопрос «Можешь ли ты это сделать?» задают в какой-то день жизни каждому человеку, и он, из глубины своей души, решает, может ли он отрезать голову паршивому крысенку и хочет ли он вообще это делать. Таким образом, каждый сам определяет границы своих личных возможностей…“

Естественно, речь идет о свободе выбора, данной каждому человеку Богом, Высшим Разумом, Природой –“существо дела от этого не меняется.“ И автор предъявляет “свой собственный опыт, который говорит о том, что у живущего человека есть возможность остановиться, подумать и вернуться к исходной точке.“ 

Что же это за исходная точка, ради возврата к которой дана человеку свобода выбора между сочувствием и безразличием, любовью и ненавистью, злом и добром? Из какой “глубины своей души… каждый сам определяет границы своих личных возможностей…“ -  делает этот выбор? Нельзя ли предположить, что в исходной точке Творения, или процесса Эволюции, или Творения Эволюции первозданно был заложен в геном души человека ген сострадания и альтруизма, как возможность сохранения и совершенствования окружающего человека мира?

Я, уважаемые коллеги, не решаюсь сам ответить на эти радикальные вопросы смысла человеческой жизни. Если угодно, то попытаемся вместе.

Так незаметно, увлеченные переборкой “священного мусора“ автора, подошлимы к окончанию второй части наших комментарий. 

 

«Одиннадцать бесед о современной русской прозе».

Текст

 (Из интервью)

М.: Новое литературное обозрение, 2008.

“— У Вас есть все темы истории, более или менее запрещенные в советской литературе: эротика, сексуальные меньшинства, аборты, алкоголизм, инвалидность, болезни и, конечно, смерть. Видите ли Вы себя в каком-то смысле пионером?

— Честно говоря, я об этом не думала: вокруг меня бушевала такая богатая жизнь, полная историй жизни людей. Так вот, эти истории меня просто захлестывали, происходила такая интересная жизнь, такие драмы, такие подвиги совершались и предательства! Мне и в голову не приходило ставить какие-то фильтры. А тем более если говорить о смерти. Без смерти нет жизни.

Именно смерть придает всему смысл и ценность. И сколько бы мы ни закрывали глаза на это обстоятельство, сколько бы ни избегали этой темы, она неизбежно подойдет к каждому. Смерть всё время рядом, именно она придает напряженность радостным переживаниям, заставляет нас ценить в жизни любовь. Мы не знаем, какая тайна откроется перед человеком после смерти, я думаю, что у каждого она будет своя собственная, лично ему предназначенная, но если в посмертии существует любовь, то она должна быть чем-то совершенно иным, отличным от того, что мы называем любовью в пределах земной жизни. Я прошу прощения у атеистов, если разрушаю их концепции, но я думаю, что ни один из атеистов не будет разочарован, если за пределом земной жизни откроется новое пространство.

Есть еще один существенный момент: я чувствовала себя дилетантом, и это давало огромное чувство свободы. Я никому не была ничем обязана, мне ничего не давали, не дарили. Я делала то, что мне нравилось, и тем способом, как я это могла. И на успех я не рассчитывала, и это тоже давало дополнительную степень свободы. О каком влиянии книг на жизнь общества можно говорить? Книги плохо читают, плохо понимают, быстро забывают, не извлекают никаких уроков из прочитанного. Да что говорить о Солженицыне? Был две тысячи лет тому назад случай еще более убедительный. Всё о том же — о тщете Слова.“

 

Комментарии. Часть 3.  “Успеть стать таким, каким был задуман“.

Со смертью все ясно: “Без смерти нет жизни…Именно смерть придает всему смысл и ценность.“

 Но разве не говорит автор этим интервью как и  всей книгой, что жизнь, в свою очередь, должна оправдать смерть, открыть нам посмертие “у каждого свое собственное, лично ему предназначенное?“                                                                                                                              И еще говорит автор в интервью “все о том же – о тщете Слова“.                                                                                                                                                                                                        Трудно с этим не согласиться в наше время, когда ветер национализма сорвал и унес насыщенные  общечеловеческой любовью и состраданием страницы произведений                А. С. Пушкина, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, В.Г. Короленко, Ф.М. Достоевского и других наших классиков, так искусно представленные на церемониях открытия и закрытия Олимпийских Игр в г. Сочи.

 Но давайте перейдем от общества к личности, от слова к отражающей его мысли и к чувству, рождающему эту мысль. Ведь, не общество перелистывает страницы книги, а каждый из нас.   Но общества религиозные, национальные, государственные, за последние две тысячи лет затерли истинные значения таких слов как “Любовь“, “Сострадание“, “Милосердие“. Только постоянными усилиями разума, сосредоточенного на самопознании, и сердца, отрытого состраданию, - говорит автор всей своей книгой, - возможно отодрать заскорузлую “тщету Слова“ и вернуть ему изначальный, истинный смысл, смысл написания его с большой буквы.

Не на этом ли непростом пути от эгоизма к альтруизму, уважаемые коллеги, и находим мы себя, перебирая “священный мусор“ души и разума нашего автора?

 

Женский вопрос.

Если бы Господь Бог был женщиной…

Текст.  

“…Откуда сегодня берется этот вопрос: если бы Господь Бог был женщиной? Кто задает его? Этот прекрасный, разоблачительный и невинный вопрос задают, скорее всего, недовольные положением вещей женщины…

Я не принадлежу ни к воинственной породе амазонок, ни к породе «деловых женщин», ни к лесбиянкам, ни к профессиональным «женщинам-вамп». Мне нравится быть женщиной, я не завидую мужчинам, не испытываю никакого недовольства, что меня не призвали в армию, я не испытываю обиды на Господа Бога из-за тягот беременности и родов, которых избежал мой муж. Идея равенства никогда не казалась мне привлекательной, и в неравенстве мужчины и женщины — биологическом, социальном и политическом — я не вижу главной трагедии нашего мира. Я даже не вижу особой логики в концепциях феминизма: с одной стороны, хочется равенства, с другой — особых льгот. Я думаю, что постепенно женщины получат и то, и другое, и даже уже получают: израильтянки, к примеру, уже призываются в армию наравне с мужчинами, в некоторых христианских конфессиях имеются женщины-пасторы, а на космических орбитах летают не только семенники, но и яичники… Не мужчина и не женщина есть Господь Бог, а Дух, который роднит людей и питает их любовь...“

 

Комментарии

“…Не мужчина и не женщина есть Господь Бог, а Дух, который роднит людей и питает их любовь.“, - такое определение Бога дает нам автор.

  Как только мы набрали на “Гугле“ ключевые слова автора: “Бог, дух, любовь“, в числе первых из 149,000,000 результатов выплыл: “Аудиозапись. Ответ Толстого на постановление Синода“. Затем последовал и сам “Ответ на определение Синода от 20-22 февраля 1901г.“  великого писателя и Человека, фрагмент из которого мы приводим:

 “…Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего. Верю в то, что он во мне и я в нем. Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством. Верю в то, что истинное благо человека — в исполнении воли Бога, воля же его в том, чтобы люди любили друг друга и вследствие этого поступали бы с другими так, как они хотят, чтобы поступали с ними, как и сказано в Евангелии, что в этом весь закон и пророки. Верю в то, что смысл жизни каждого отдельного человека поэтому только в увеличении в себе любви, что это увеличение любви ведет отдельного человека в жизни этой ко все большему и большему благу, дает после смерти тем большее благо, чем больше будет в человеке любви, и вместе с тем и более всего другого содействует установлению в мире царства Божия, то есть такого строя жизни, при котором царствующие теперь раздор, обман и насилие будут заменены свободным согласием, правдой и братской любовью людей между собою. Верю, что для преуспеяния в любви есть только одно средство: молитва, — не молитва общественная в храмах, прямо запрещенная Христом (Мф. VI, 5–13), а молитва, образец которой дан нам Христом, — уединенная, состоящая в восстановлении и укреплении в своем сознании смысла своей жизни и своей зависимости только от воли Бога…

"Тот, кто начнет с того, что полюбит христианство более истины, очень скоро полюбит свою церковь или секту более, чем христианство, и кончит тем, что будет любить себя (свое спокойствие) больше всего на свете", — сказал Кольридж.

Я шел обратным путем. Я начал с того, что полюбил свою православную веру более своего спокойствия, потом полюбил христианство более своей церкви, теперь же люблю истину более всего на свете. И до сих пор истина совпадает для меня с христианством, как я его понимаю. И я исповедую это христианство; и в той мере, в какой исповедую его, спокойно и радостно живу и спокойно и радостно приближаюсь к смерти.                             4 апреля 1901. Москва.“

Казалось бы, поразительно, что более чем через столетие слились слова, мысли и чувства двух русских писателей, сравнение которых оправдано потому что для каждого из них смысл жизни заключается “…в увеличении в себе любви, что это увеличение любви ведет отдельного человека в жизни этой ко все большему и большему благу, дает после смерти тем большее благо, чем больше будет в человеке любви…“

 Не все ли  дело в том, что сейчас, как и сто лет назад, вера в истину – в слово “Человека - Христа“, вошла в противоречие с догмой религии – верой в “Бога – Христа“?

 Эта проблема со всей остротой стоит перед каждым, кто хочет и может принять исповедь великого “еретика: “…Я начал с того, что полюбил свою православную веру более своего спокойствия, потом полюбил христианство более своей церкви, теперь же люблю истину    более всего на свете. И до сих пор истина совпадает для меня с христианством, как я его понимаю.“

Не сочтете ли вы, уважаемые коллеги, что этой исповедью великий праведник, как бы, освящает сокровища “священного мусора“ души и разума своего не столь уж далекого последователя.

 

Семья: вольный союз.

 Текст.

“Мои рассуждения о семье не носят научного характера — сегодня на этом месте произросла целая наука, — это всего лишь попытка разобраться в глубоких, но глазу мало заметных переменах в отношении к браку, разводу и семье как «ячейке государства» — помните Энгельса?..

Рассмотрим две основные гипотезы о происхождении любви. Первая — о ее Божественном происхождении. Напишем ее с заглавной буквы, потому что речь здесь идет о той Любви, которая есть Бог.

Моему сердцу очень дорога эта идея. Дивная красота предстоит мысленному взору — звездное небо над нами: милый своими знакомыми очертаниями накрененный ковш Большой Медведицы, пролитое молоко большого Небесного Пути, пара Рыб, скрывающих инициалы Христа, Телец, Дракон, распущенные волосы красавицы… Вся эта небесная колесница движется благодаря великому механизму Любви, одноименному Богу, и был он заведен, запущен и раскручен для того, чтобы на малой планете Земля возникла робкая жизнь, чтобы водоросли льнули друг к другу, а чтобы не было им скучно, туда же были запущены рыбы, а потом и птицы, и всякой твари по паре, по миллиону пар, и в конце концов Любовь, изнемогающая от безответности, создала себе Человека Разумного, чтобы он мог ответить любовью на любовь, и понять всё величие замысла, и оценить его, и слить свою ограниченную малую любовь с Великой Космической… (Критические замечания о некоторой дефектности этого проекта здесь не принимаются, хотя они хорошо всем известны. Главное возражение: почему при таком гениальном замысле всё так паршиво получается?)…

Любовь к ближнему, которую проповедовал своим соплеменникам и современникам провинциальный учитель Иисус из Галилеи, предлагала нечто отличное от кровной животной любви, которая достигает своей высшей точки на линии «дети — родители», уменьшается по мере ослабления родства и заканчивается на окраине деревни, города, на границе своего племени. Новый идеал любви к ближним — до отдачи своей жизни «за други своя». Русский язык дает некоторое смысловое усиление — в нем слова «друг» и «другой» однокоренные. Хорошая подсказка. Подчеркиваю — речь идет об отдаче жизни не за идеи, не за догматы, не за точку зрения, именно «за други своя». За людей, за отдельно взятых человеков. И нигде, между прочим, не сказано «за народ». За исключением одного евангельского эпизода, когда иудейский первосвященник, не провидя колоссальных тектонических сдвигов в мировой истории от этих его слов, произнес: «Лучше, если один человек умрет за народ…» Последствия широко известны…

Кто сказал, что в мире слишком много любви? В мире острый дефицит любви — бескорыстной, самоотверженной, свободной. Той, о которой произнес апостол Павел свои бессмертные слова: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится. Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестанет, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…»…

Пусть цветет Эрос, украшая нашу жизнь счастливыми мгновениями, давая пережить глубочайшую нежность и любовные восторги, самозабвение и остроту воссоединения, и благодаря эротической любви порой и самые жесткие и эгоистические люди становятся мягче и человечней. Иногда даже Эрос может стать проводником и пробудить в человеческой душе разновидности иной любви. Однако именно Эрос, приносящий влюбленным и любящим блаженство и наслаждения, дает своим приверженцам и самые неисцелимые страдания. Когда кончается обольщение, которым Эрос так часто подвергает влюбленных, человек остается лицом к лицу уже не с приукрашенным фантазией, а с реальным человеком, начинается жестокое разочарование. И именно тут начинается работа другого рода любви, Божественной — агапэ, любви жертвенной, духовной, филиа — возвышенной любви-дружбы и, наконец, сторгэ — любви-нежности, любви-привязанности. Всего того, что составляет вертикаль, без которой человек превращается в животное. Иногда даже симпатичное, но чаще — безобразное.“

 

“Семья  и человечество: вольный союз любви“.

Комментарии.

Чтобы оценить освященный автором “мусор“ этой главы, осмелимся предложить несколько иное ее название – “Семья  и человечество: вольный союз любви“.

“В христианском мире, - говорит автор,- изначально рассматривается два постулата, два основных направления действия любви — к Господу и к ближнему. В сущности, это две составляющих — вертикальная и горизонтальная… Вертикаль восставлена из человеческого сердца ввысь, к Творцу, от сердцевины души, то есть от совести, к звездному небу, синонимами которого выступает Абсолют, Господь Бог, Высший Разум. …Второй вид любви работает в горизонтальной плоскости — он направлен на ближних. Он труднейший. К тому же оба эти вида любви связаны неразрывно, ибо образуют некоторую систему координат….“

  Очевидно, что эта неразрывная связь имеет свою равнодействующую, исходящую из начала координат и тяготеющую либо к вертикале, либо к горизонтале в зависимости от “вольного“ выбора человека. Любовь, тяготеющую к вертикале, автор называет “Божественной“  в отличие от “Животной“.  Но дело не в том, что первый вид любви возвышен, а второй – низменен. Оба они оправданы замыслом Творения  “Человека Разумного“, чтобы “он мог ответить любовью на любовь, и понять всё величие замысла, и оценить его, и слить свою ограниченную малую любовь с Великой Космической…“

Эта “ограниченная малая любовь“ человека к самому себе, к своему потомству и семье, к своей “деревне и своему племени“ инициируется и поддерживается, как известно, инстинктами самосохранения и сохранения рода – племени. Гораздо сложнее обстоит дело с любовью “Великой Космической“. Автор подчеркивает, что “речь здесь идет не о той любви, которая украшает мир потомством, а о той, ради которой это потомство производится, чтобы  понять всё величие замысла, и оценить его“.

Спрашивается, почему же не за две тысячи лет, а за гораздо больший период эволюции, с момента осознания себя “Человеками Разумными“, людям, за не частым исключением, не удается “ понять всё величие замысла, и оценить его“? 

Но прежде всего, в чем состоит замысел Творения?  В том, - отвечает автор, -  “чтобы на малой планете Земля возникла робкая жизнь…“  Чтобы она совершенствовалась в процессе последующей эволюции, чтобы плод ее – “Человек Разумный“ не только сохранил врученную ему Землю, но и познал любовь ко всему живому в процессе ее совершенствования.

“...Почему при таком гениальном замысле всё так паршиво получается?“, - с горечью спрашивает автор.

Почему вместо совершенствования данного нам Мира  люди довели его до грани ядерного уничтожения?  Автор же и отвечает самой себе, читателю, каждому болящему за судьбу Творения - человечества и мира: потому что эгоизм индивидуальный и племенной – религиозный, национальный, государственный, - не позволяет людям прийти к общечеловеческой, “Великой Космической“ Любви, к согласию между племенами.

“Но самое важное“, - продолжает автор, - это согласие “Человека Разумного“ с самим собой в процессе осмысления опыта жизни; в процессе осознания первозданного предела Божественной Любви к “ближним“ — предела отдачи своей жизни «за други своя» - другого человека, с той же готовностью, как за “своего друга“ - соплеменника или члена своей семьи…

Трудно сказать, поможет ли нам в этом нелегком предприятии “великий и могучий русский язык, в котором слова «друг» и «другой» однокоренные“. Однако,уважаемые коллеги, будем надееться, что каждому из нас, кто хочет услышать и понять автора, поможет “священный мусор“ ее души и разума. 

Отсюда исходит предлагаемое нами небольшая корректировка названия комментируемого фрагмента: “Семья  и человечество: вольный союз любви“.

 

«Мир стал очень маленьким…»

Tекст.

(из интервью)

“…— В этом переоформлении, в пересоздании сознания, о котором Вы говорили, помогает ли, по Вашему мнению, религия?

— Она может помогать, а может не помогать. Но скорее мешает, как и национальные привязанности. Понимать эту проблему может только универсальная религия. А современное христианство от его изначального и коренного универсализма постоянно отказывается в угоду этнографическим бомбошкам. Я не против крашеных яиц и фаршированных индеек, пучков вайи или булочек в виде птички имени Святого Духа. Но христианство — совсем о другом. Вопрос ваш хороший, но я не могу навскидку отвечать.“                         

Беседовал Йожеф Горетить.

Журнал Jelenkor (Венгрия), № 5, 2010

 

Комментарии.

По существу, ответ на “хороший“ вопрос журналиста Людмила Евгеньевна условно вложила в понятие “универсальная религия“ -  понятие призванное определить коллективную веру в  нечто общее для всех людей независимо от национальности и расы. Тогда люди могли бы обойтись без доказательств своей правоты и своего превосходства, которые надо подтверждать геноцидом и погромами, а защищать религиозными войнами и джихадом.                                                                                                                                                                        В действительности, исторический опыт не только христианства, но и, скажем, восточных религий, подтверждает условность понятия “универсальная религия“. Об этом же свидетельствуют определения  самой “религии“. Например: “Религия -это принцип восприятия мира, обусловленный не только личным восприятием, но так же и внушённой, иногда насильно информацией... “  www.slovotop.ru/15/religiya.html.                                                Или: “Религия - мировоззрение, основанное на вере в существование сверхъестественного мира, детерминирует особый тип поведения в повседневной жизни и участие в религиозных действиях - ритуалах.“      http://abit-consult.ru/art/163212.                                 Итак, речь идет о коллективной вере“внушённой, иногда насильно информацией...; которая “детерминирует особый тип поведения в повседневной жизни и участие в религиозных действиях - ритуалах.“ 

О каком универсализме религии в таком случае может идти речь?, - по сути, вопрошает автор, подчеркивая разницу между верой “духовной“ и верой “религиозной“.

Первая может быть истолкована как вера в Бога-Творца, в Высший Разум, который создал человека то-ли из Божественной “глины“, то-ли из инфузории – туфельки, но с одной целью – совершенствования сотворенного Им мира. Для этого Он изначально заложил в душу каждого человека свой Божественный дух - инстинкт сострадания к окружающим его людям и природе. Этот инстинкт скрыт в глубинах нашего подсознания, и открыть его, вернуться к нему каждый человек может прежде всего сугубо индивидуально, оценивая опыт своей жизни путем личного обращения к Богу-Творцу.

Примерно так трактует выражение человеком любви к Богу – “веру духовную“ и наука каббала. Очевидно, что только такая личная, духовная вера в отличие от коллективной, религиозной веры с ее национально окрашенными догмами правоты и превосходства  может “переоформить, пересоздать“ сознание человечества, стоящего на грани “жестокого взаимоистребления“.  

Таково наше восприятие рассматриваемых в этой главе сокровищ “священного мусора“. Оно предполагает, что каждая индивидуальная вертикаль “Божественной Любви“ к “другим“ возносит к Творцу душу человека – хранилище самопознания страдания и осознания сострадания.                                                                                                                           Остается предположить, что каждое такое “вознесение“ милосердия  раскроется зонтом фейерверка на уровне Божественного духовно – космического поля; что совокупность таких “зонтов“ индивидуального осознания истины общечеловеческой Любви и образует “щит“ спасения человечества. На то и воля Божья, воля Творца,воля Высшего Разума,- как Вам угодно, уважаемые коллеги,-  чтобы этот “щит“ защитил нашу планету от ядерного Апокалипсиса.

А каково ваше восприятие,уважаемые коллеги, этого небольшого, но важного фрагмента, посвященного выживанию человечества?

 

Мир вверху. Вокруг Даниэля. Святость.

Текст.

“…Святых в мире хватает — они издалека видны и веками светят. Не хватает праведников, то есть людей, выполняющих правила, — порядочных людей, не алчных, не жестоких, милосердных...                                                               

Ориентир духовный сегодня — не святость, а праведность. В понятиях протестантских — порядочность, честность, трудолюбие, определенный бытовой аскетизм. В понятиях православных — милосердие. Не помню, кто сказал: в России святых навалом, а честного, то есть не ворующего человека, днем с огнем не сыщешь. Так что — если иначе не можете — воруйте, но хотя бы из милосердия отдавайте долю сиротам и вдовам, бедным и больным. А святость — это при нашем состоянии умов и душ слишком большой запрос.“

 

Комменитарии

Первый фрагмент, который привлекает наше внимание глубиной авторской мысли следующий:

“Святых в мире хватает — они издалека видны и веками светят. Не хватает праведников, то есть людей, выполняющих правила, — порядочных людей, не алчных, не жестоких, милосердных.“

 Нам представляется, что суть проблемы в том, что легче поклоняться святым, чем следовать праведникам.

Но особенно впечатляет последний абзац этой главы, по сути которого хочется отметить: беда – в том, что воровство, тем более узаконенный государством грабеж -  коррупция - исключает милосердие. Трудно сыскать современного Робин Гуда “при нашем состоянии умов и душ“, если его, по крайней мере, самого не ограбили или не заставили страдать каким-либо иным способом. Например, пригрозили засудить за неуплату налогов, если не пожертвует сколько надо на реконструкцию Большого театра.

Однако, уважаемые коллеги, я не навязываю вам свои комментарии. Они, скорее, призваны инициировать ваши, чтобы нам с вами было о чем подумат при желании и по возможности.

 

«У каждого человека есть свой вариант Бога…».

Текст.

(из интервью)

“…- Ты верующий человек?

-  Были времена, когда не отвечать на этот вопрос значило отречься от веры. А сегодня времена изменились глубочайшим образом, сегодня я всё чаще отвечаю: это мое частное дело. Потому что вера — частное, глубоко интимное дело, а не принадлежность к партии. Человек верит в недоказуемое, и это не вопрос веры, а особенность нашего мышления — мозгов. То, что для одних является доказательством, для других звучит неубедительно. Ведь даже алгебраические формулы и геометрические построения, которым обучают в школах, существуют только при определенных условиях. А вера не требует доказательств, зато ею можно поделиться с другим, как куском хлеба. И, конечно, вера не дается вопреки желанию человека. Она требует встречного усилия от человека.

- А так уж необходимо современному человеку это усилие? Для чего? Что дает ему вера в недоказуемое?

- Существует некоторая вертикаль в жизни. Человеческая жизнь вообще-то горизонтальна: мы рождаемся, производим свое потомство, чего-то достигаем или не достигаем, а потом уходим. Но для кого-то необходимо найти эту вертикаль. Есть люди, которые без этого жить не могут, они ее ищут. Одни находят ее традиционным способом — родители рассказали, приучили, и человек пошел в храм, костел, мечеть, синагогу… И эта традиционная вертикаль многих устраивает, но не всегда и не всех. Если человек ищет ответы на вопросы о смысле и тайне существования, то начнет искать эти ответы самостоятельно…“

 

Комментарии

Очевидно, что именно этот самостоятельный путь к индивидуальной вере и требует “встречного усилия от человека“. И дело не в индивидуальном протесте, отказе, уходе от традиционной “коллективной“ веры в догмы той или иной религии. Скорее всего, наибольшие усилия могут понадобиться на пути познания “смысла и тайны существования“. Но почему автор называет эти усилия “встречными“?

 Ответ на этот вопрос следует искать в священном “мусоре“ души автора, столь искренне открытой для каждого из нас, читателей. Давайте извлечем из множества открытых для нас понятий два – сострадание и милосердие. К ним “навстречу“, вероятно, и направлены усилия осознания изначально заложенной Творцом общечеловеческой Любви на нелегком пути нашего перехода от эгоизма к альтруизму -  на пути длиною в жизнь.

Вернемся, однако, к интервью, уважаемые коллеги, с тем, чтобы в последующих комментариях вместе с Вами оценить сокровища священного “мусора“ авторской души.

“…Для человека естественно в момент беды кричать: «Господи, помоги!», но это не есть вера. Это значит, что если Ты есть — помоги мне, а если не поможешь — Тебя нет. Это не плохо и не хорошо — так устроен человек. Когда он тонет, то кричит: «Помогите!» вне зависимости от того, есть ли вокруг люди, которые могут помочь или нет. Это то самое, библейское: «Из глубины воззвав». Когда наступает эта минута предельного человеческого отчаяния, минута предсмертия и страха, по-видимому, этот вопль вырывается спонтанно. Те, кто получают чудо спасения, очень часто обретают веру в Бога. Тому масса примеров. И между прочим, у самого Руфайзена обращение тоже было связано с такой отчаянной минутой жизни.

— При этом, как учит Церковь, этот вопль не будет услышан, если ты не покаешься.

— Не знаю и совсем так не думаю. Это так естественно, что человек придает Богу антропоморфные черты. Он проецирует на Него свои собственные достоинства и недостатки. Мы придумали, что Он ждет от нас определенного поведения (в каждой религии своего) и запрещает отступать от этого, а за плохое поведение наказывает. Но воображение наше столь ничтожно, и образ строгого Учителя, требующего от нас, как от нерадивых учеников, усвоения некоего материала, для меня мало приемлем. Покаяние — хорошая вещь, потому что ведет к самоосознанию. А уж что там решают Высшие Инстанции и чем руководствуются — не знаю.“

Комментарии

Очевидно, что Богу - Творцу покаяние не нужно: ведь, Он сам дал человеку свободу действий, чтобы на опыте жизни научить выбору между добром и злом. Так, по крайней мере, считает упомянутый выше Дональд Уолш. Наш автор тоже считает, что покаяние перед собственной душой – совестью нужно только самому человеку.  

Именно такое покаяние ведет к самопознанию, к осознанию превосходства сострадания над безразличием, милосердия – над жестокостью. По искренности и действенности такого покаяния, “сводящего счеты“ с собственной совестью, а не по ритуалу периодического церковного отпущения  грехов, очевидно, “решают Высшие Инстанции нужное ли наше дело здесь, на земле“.

Ваше мнение, уважаемые коллеги: кому все-таки и зачем нужно покаяние?

 

(из интервью)

“…А что движет нами, когда мы вынимаем копейку и подаем ее нищему, даже видя, что перед нами бессовестный попрошайка, работающий тут на дядю за процент. Но если мы не дали эту копейку, то нашей душе не становится легче. Даешь просто потому, что жалко. Сострадание — это великая сила. Оно или есть, или его нет в человеке. В момент сострадания ты делаешься немножко больше себя. И заметь: ты в этот момент испытываешь удовольствие. Человек долга, совестливый человек испытывает удовольствие даже тогда, когда акт сострадания и помощи никаким образом не облегчает его существование, а иногда даже усложняет. Эта альтруистическая программа заложена в нас — в ком-то больше, в ком-то меньше. Для этого не надо быть религиозным человеком, чтобы испытывать сострадание и быть милосердным.“

Беседовала Алена Жукова.

Газета «Канадский курьер», № 8, 2010

 

Комментарии

     “Вот вам, уважаемые коллеги, кредо Людмилы Евгеньевны Улицкой, вот мы и добрались до “жемчужины в священном мусоре“ – изначально заложенной в нас Творцом “альтруистической программе“, которая заставляет человека не только подать копейку нищему, но и вытащить погорельца из огня. Считается, что Творец заложил ее в одинаковой мере в каждого из нас, давая при этом свободу выбора в ее использовании. Если инстинкт сострадания заложен в каждом человеке, то становится понятным смысл нашей “переборки“ священного “мусора“: побудить душу – совесть использовать “великую силу“ этого инстинкта.

Представляется очень важным, уважаемые коллеги, ваше понимание смысла нашей с вами не такой уж простой работы.

( из интервью)

— По существу, миссия Даниэля Штайна потерпела поражение. Воссоединение иудаизма с христианством выглядит проектом абсолютно утопическим, не так ли?

— Да, я тоже считаю этот проект совершенно утопическим. Но речь идет не о создании новой религии, где бы объединились иудаизм, христианство и ислам, а об их общих корнях. О том, что взаимная ненависть, страх и недоверие могут быть преодолены. И Даниэль в моих глазах — не человек, потерпевший поражение, а человек, выполняющий свое предназначение, свое служение. Он пытался быть переводчиком между людьми, и как раз это, как мне кажется, ему при жизни удавалось.

— Милосердие важнее принципов веры? Сострадание превыше заповедей?

— Несомненно. Именно это и проповедовал Иисус из Назарета.

— Когда-то мы с Вами разговаривали о межрелигиозной нетерпимости, и Вы заметили, что лучшие христиане — это атеисты. Есть ли доля правды в этой шутке?

— Да. В этой шутке есть доля правды. Я встречала атеистов высочайшей нравственности. Но высоконравственных людей вообще не слишком много встречается. Помните притчу о десяти праведниках? Сколько нужно праведников, чтобы устоял город? И если праведники есть, то не имеет значения, какой конфессии они принадлежат.“

(Беседовал Юрий Володарский.

«Газета 24» (Киев), декабрь 2007)

 

Комментарии

Kак повествует эпилог  романа, то, что удалось Даниэлю при жизни распалось сразу же после его смерти. Исчез переводчик – исчез его перевод Божественной Истины: “Милосердие важнее принципов веры. Сострадание превыше заповедей.“

 Да и самому Иисусу из Назарета, Богу- Сыну, не удалось, как свидетельствуют прошедшие два тысячелетия религиозных войн, погромов и геноцида, донести до человечества послание Бога Отца - Бога Творца - послание  абсолютной Любви к другому, к ближнему. Недаром с горечью вопрошает Иисус:  “Имеющий уши да слышит…Еще ли не понимаете и не разумеете?“  (Мк 8:17, 21 и далее).

Так позвольте нам, уважаемые коллеги, присоединиться к заключению автора, что дело не в святых, а в праведниках – людях, “которые себя правильно ведут.“  Правильно не потому что следуют догмам религии, а потому что  следуют зову души – совести, общечеловеческому инстинкту сострадания, изначально заложенному Творцом в нашу душу.

 Пройти этот непростой путь от эгоизма (инстинкт самосохранения) к альтруизму (инстинкт сострадания) человек должен сам, без помощи посланников и переводчиков. Самая надежная помощь, по сути говорит автор, - это личная вера в Бога - Творца, личная молитва, обращенная к Нему напрямую.

Остается, однако, важный вопрос, присоединяетесь ли вы, уважаемые коллеги, к заключению автора? Впрочем, у каждого есть  мнение, которое может найти  свое выражение на этом блоге.

А сейчас давайте подобно искателям жемчуга попытаемся достичь коралловых рифов повествования автора.

 

Неоязычество внутри (2009 год).

Текст

“Гораздо более крепко, чем узами любви, люди связаны между собой общей виной. Общая, групповая вина уменьшает долю личной до неуловимо малой величины. Потому что дробь получается очень убедительная: в числителе — единица, а в знаменателе — несколько тысяч, миллионов. Чем большая армия совершает преступление, тем — как будто! — меньше ответственности на каждом отдельном человеке. И мы, люди, живущие в мире огромных чисел, утешаемся этой лживой бухгалтерией, в то время как счет идет по другому правилу: ты и твоя совесть. И никаких дробей. И никаких оправданий, сводящихся к тому, что в толпе стояло много народу… Преступление часто бывает массовым; покаяние по своей природе — персонально…

Наступило время многовекового существования язычества в недрах христианства. С того времени, как малая группа иудеев, считающих себя учениками Христа, перестала быть обособленной группой внутри иудаизма, оторвалась от иудейского корня, определилась как церковь христиан и начала свою проповедь в мире, раскрылись двери для иноплеменников, огонь христианства разгорелся по всему миру, язычество хлынуло внутрь христианства, проникло на самую сокровенную глубину, и сегодня требуются большие интеллектуальные усилия, чтобы обозначить границу не наружную, а внутреннюю: где кончается одно, начинается другое, где они сливаются воедино и вообще не могут быть разделены. Но именно с этого момента начиная, христианство стало универсальным — в римском смысле слова…

И сегодня мне уже не кажется, что именно и только христиане обладают полнотой истины. Ненависть и невежество в нашей среде свидетельствуют против нас. Мир, полный насилия, создан совместно всеми детьми Авраамовыми — иудеями, христианами и мусульманами.

Покаяние — безусловно, очень сильная и очистительная вещь, но оно никак не может возникнуть прежде осознания. И в эту работу по осознанию мира и самих себя вносит свою лепту и сегодняшняя литература, даже если она представляет собой горькое и труднопереносимое лекарство.“

 

Комментарии

Уважаемые коллеги, мне приходится ограничиться четырьмя фрагментами вышеназванного авторского текста не потому что в остальном он не заслуживает внимания, а потому что эти фрагменты наилучшим образом иллюстрируют важность текста в целом. Начнем с конца цитаты.

Не потому ли осознанное покаяние  “очень сильная и очистительная вещь“, что это, скорее всего, муки совести – души в ее нелегком стремлении к первозданным истокам сострадания и милосердия?

 В таком покаянии главное не само “плохое“ поведение, а осознание того, что только сам человек может его исправить, а не Бог простить или церковь дать индульгенцию. Это и есть, очевидно, кредо автора и, по ее словам, задача сегодняшней литературы, “даже если она представляет собой горькое и труднопереносимое лекарство.“

Здесь может возникнуть вопрос о том, что представляет собой это лекарство: навязываемую нам микстуру, которая может нарушить  рутинный процесс “переваривания“  “абсурда“            (А. Камю) нашей жизни, или эликсир, придающий ей смысл?

Далее, по доказательству автора,  “универсальное христианство“ с его коллективной верой, оказалось не способным донести до верующих Божественную истину абсолютной, безусловной Любви к любому человеку. Очевидно, универсальной может быть только индивидуальная вера человека в дух сострадания к любому другому человеческому существу и окружающему его миру; в дух, изначально золоженный в душу каждого из нас Творцом, Высшим Разумом, Природой - как кому угодно это осознать и принять.

 

Смерть, любимая!

Текст.

“…С годами приходит в голову мысль, что без смерти не было бы и жизни. Именно она, уродливая, безжалостная, голые кости с косой, всем ненавистная и страшная, усиливает радостное ощущение бытия, привязывает нас к любимым людям, нас окружающим, к цветам, бабочкам, книгам, картинам, к пейзажу, который за окном. То, что в современной кулинарии называется «усилитель вкуса».

Общее настроение теперешнего общества: не портите настроения, не говорите о смерти, о черной границе, которая приближается с каждым мгновением жизни. И от этой стерильности, от закрывания глаз, от трусости и малодушия на этом месте скучно делается, как от чтения Экклезиаста! Да эта граница — самое интересное, что есть! А если б не так — кто стал бы читать «Смерть Ивана Ильича»?

Какой гениальный, вызывающий улыбку эпизод есть в набоковском «Даре»: умирает Александр Яковлевич Чернышевский. Он прислушивается к плеску воды за занавешенным окном. «Ничего нет, — говорит он. — Это так же ясно, как то, что идет дождь». Его жена распахивает занавески — на улице сияет ясное солнце, соседка поливает цветы. Капли воды стучат по балкону.“

 

Комментарии

Наш автор  убежден, что: “…без смерти не было бы и жизни.“  А вот подход к известной дихотомии “смерть - жизнь“ другого автора -  Сент Экзюпери:

 “Мы лишь тогда будем счастливы, когда начнем двигаться в нужном направлении в том, по какому шли с самого начала, только пробудившись из глины. Тогда мы сможем жить в мире, ибо то, что придает смысл жизни, придает смысл и смерти.

  Как легка она под сенью провансальского кладбища, когда старый крестьянин в конце своего царствования вручает семейное достояние коз и маслины на хранение сыновьям, чтобы те в свой черед передали его сыновьям своих сыновей. В крестьянском роду умирают лишь наполовину. Жизнь каждого в свой срок лопается, как стручок, и выпускает на волю зерна…

Горькая, да, но такая простая картина: этот род, оставляя на пути одного за другим своих прекрасных седоволосых покойников, шествует через все метаморфозы к неведомой истине.“( Антуан Де Сент Экзюпери, “Надо придать смысл человеческой жизни“

 Итак, по Экзюпери: “…то, что придает смысл жизни, придает смысл и смерти.“

 Что же придает этот смысл? Автор отвечает: “…движение в нужном направлении в том, по какому шли с самого начала, только пробудившись из глины“. Т.е. с того изначального момента, когда Бог, Природа, Высший Разум, эволюция ( снова-таки, как кому угодно) заложили в наше подсознание инстинкт сострадания, сохранения человеческого вида, a не только отдельного рода. Вероятно, чтобы сохранить племя в жестоких условиях первозданного существования, первобытный человек, подчиняясь инстинкту сострадания,  преодолевал инстинкт самосохранения. А может быть, “только пробудившись из глины“, он не ощущал разницу между этими инстинктами. В таком случае можно сказать, что эгоизм наших предков находил свой выход в альтруизме.

Но одно дело сказать, а другое - “…шевствовать через все метаморфозы“  не то, чтобы к “неведомой“, но к забытой “истине“. Не в этом ли и заключается тернистый путь жизни праведника, которая придает смысл его смерти – спасение не рода, а  всего вида человеческого от угрозы самоуничтожения?

В итоге. возникает вопрос: оправдана ли в таком случае дихотомия, т.е взаимоисключающее противопоставление двух понятий: “жизнь-смерть“, если смерть придает смысл жизни, а жизнь оправдывает смерть?

 

Грудь. Живот (2010–2012)

Текст.

“Капли действительно всё время стучат. Эту капель мы не слышим за житейской суетой — радостной, тяжкой, разнообразной. Но вдруг — не мелодичный перезвон капели, а отчетливый сигнал: Жизнь коротка! Смерть больше жизни! Она уже тут, рядом! И никаких лукавых набоковских передергиваний. Это напоминание я получила в начале 2010 года. История эта была так захватывающе интересна, так сильна, и теперь, когда она уже позади (на время, на время!), я хочу ею поделиться со всеми, кому это может быть интересно. Отчасти я уже это сделала — в марте 2012-го по телевидению прошел фильм Кати Гордеевой о раке, и я давала интервью для этого фильма. Есть записи, дневники, какие-то отрывки текста, которые я писала во время этой медицинской истории...

Деревня Эйн Карем — в долине. Наверху стоит огромный госпиталь Хадасса. Я там лечусь. Моя левая грудь похоронена в специальном могильнике на кладбище Гиват Шауль в Иерусалиме, вместе с ампутированными частями тел других пациентов больницы Хадасса. Вся остальная часть меня еще жива, отлично себя чувствует и рассчитывает еще некоторое время погулять по миру, порадоваться и подумать, как волшебно интересно устроена жизнь.

У меня еще есть время подумать о происшедшем со мной. Теперь делают химиотерапию. Потом еще будет облучение. Врачи дают хороший прогноз. Посчитали, что у меня много шансов выскочить из этой истории живой. Но я-то знаю, что никому из этой истории живым не выбраться. В голову пришла замечательно простая и ясная мысль: болезнь — дело жизни, а не смерти. И дело только в том, какой походкой мы выйдем из того последнего дома, в котором окажемся.

Здесь еще возникает большая тема — страдания. Я об этом всё время думаю, еще до конца не додумала. Но направление мысли таково, что ни один православный священник не одобрит: страдание то, чего не должно быть. А то, что из страдания может родиться доблесть терпения и мужества, — побочный продукт. Потом к этому вернусь…“

Комментарии

Итак, “болезнь – дело жизни, а не смерти“. Каково-же дело смерти – оправдать жизнь? Не потому ли “ смерть больше жизни“, что она ее оправдывает? Или не оправдывает, и тогда мы выходим с душой “из того последнего дома, в котором окажемся, походкой“ мысли, искареженной страхом и недоумением.

 Остается предположить, что Верховный Киномеханик прокручивает кадры жизни в соответствии с универсальным сценарием для нас – “зрителей“, которым при этом  дана свобода его коррекции – “движения в нужном направлении в том, по какому шли с самого начала, только пробудившись из глины“( Сент Экзюпери ). Это движение в направлении от эгоизма к альтруизму, от безразличия к состраданию, от ненависти к любви не просто, так как требует ежедневного, ежечасного выбора альтернативы. Выбор этот часто мучителен потому что связан  с отказом от “конкретных“, насущных требований нашего тела в угоду “абстрактным“, неявным призывам нашей души – совести.

Мелькают на экране жизни кадры мелодрамы нашего существования – мелькают и мысли, тревожно роятся, рвутся наружу :                                                                                                      “- Боже наш! Ты мне дал свободу выбора. Почему я каждый раз должен сводить счеты с собственной совестью? И так все  совсем не просто. Что  еще корректировать в этой жизни? Не Тобой ли сверху спущен ее экран? Дай же мне, Боже, спокойно, без угрызений совести ему следовать! “

Молчит  все понимающий Бог…

 Кричит в недоумении и страхе наш разум:                                                                                        “ --почему Ты молчишь, почему гасишь экран, почему именно для меня? Я хочу знать, что будет дальше…“

 И с горечью отвечает душа, пробужденная этим криком:                                                                 - “Не кричи, разум, смирись. Не ты ли сам отказался идти к моим истокам  любви –состраданию к “ближнему“,  а не только к доводам рассудка -  состраданию к “близкому“? Не ты ли сам отказался создать  свой сценарий возврата к Божественному началу, к первозданному? Твой сценарий не оборвался бы сейчас. Ты бы прожил его – не просмотрел. Ты бы прошел “через все метаморфозы к …истине“, которая бы открылась тебе и уходил бы сейчас в мире и покое. А я бы умиротворенно растворилась в вечности, откуда пришла.“

Вот такая “притча“ приходит на ум, когда перебираешь “священные“ россыпи мудрости. Теперь нам ясно, почему “ смерть больше жизни“.

Но, вероятно, более всего, уважаемые коллеги, важно то, что ясно вашему разуму и близко вашей душе. Поделитесь, пожалуйста.

 

Быть никем (2012 год)

Текст.

“…Один из последних мистиков XX века, заключенный в камере Владимирской тюрьмы Даниил Андреев, погруженный в надмирные видения, извлек из своего эзотерического опыта ответ на вопрос, волнующий средневековых теологов: души, существующие в мире, созданы единовременно при сотворении мира или производятся в мастерских Господа Бога по мере необходимости? Ответ Даниила Андреева глубоко растрогал меня: большая часть душ сотворена единовременно, но есть очень тонкий ручеек вновь созданных, пополняющий этот мировой запас, — когда ребенок отдает свою любовь неодушевленной игрушке, то любовь эта не рассеивается в пространстве, а организуется в монаду, и после того как игрушка износится, уничтожится физически, сгусток детской любви претворяется в новую душу… Такой возвышенной и благородной мысли свет не видывал…“

 

Комментарии

Мы просим разрешения, дорогой читатель, прервать авторское повествование, чтобы получше рассмотреть еще одну драгоценность в священном “мусоре“ Людмилы Евгеньевны. Это – “монада“ , так изящно определенная автором как “сгусток первозданной детской любви“. Но каково  формальное определение термина “монада“, и как оно связано с преобразованием наших душ? Обратимся к “Гуглу“:

МОНА́ДА (от греч. μονάς единица)  термин, употребляемый в философии для 

обозначения простейшего  элемента, неделимой части бытия.

монады, ж.

1.У древних математиков –  единица.  [греч. monas, букв. единство].                                                                                        

2.У древних философов,например, пифагорейцев, принцип, лежащий в снове бытия (филосос.).                                                                  || В идеалистической философии Лейбница – одна из непротяженных, неделимых духовных единиц, как бы одушевленных атомов, из которых состоит мироздание (филос.).                                                                                  

 3.Низший организм, переходный от растений к простейшим животным (зоол.устар)

Большой словарь иностранных слов.- Издательство «ИДДК», 2007.

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/

Давайте сразу  перейдем от древней философии к истокам более современной, а именно  к философии Лейбница (1646-1716). Разрешите воспользоваться отнюдь не академическим, но заслуживающим внимания комментарием:

“С точки зрения Лейбница, основа мира - Бог и созданный им разум. Материя получает свое содержание и источник развития от разума Бога. Мир состоит из мельчайших элементов - монад, особых простых субстан­ций, которые входят в состав сложных субстанций. Монады не имеют протяжения фигуры, они не могут возникнуть или погибнуть естественным путем. Лейбниц наделяет монады принципом силы, активности. Но активность их объясняется телеологически (с точки зрения всеобщей подчинен­ности конечной цели) и теологически. Бог не только породил Вселенную, но постоянно направляет ее ко все более совершенным и богатым формам.“      http://rae.ru/forum2010/36/449

Приведенные формулировки не вполне соответствуют  метафорическому авторскому определению монады, как “сгустка первозданной детской любви“. Скорее всего, речь идет о реализации Любви Божественной к своим творениям, которые Он стремится довести до уровня Своего духа Радости, Сострадания и Милосердия. Монаду этого духа, видимо, надо иметь в виду, говоря о душе человека. А теперь позволим себе с помощью Лейбница взять на себя нескромную задачу “ответа на вопрос, волнующий средневековых теологов: души, существующие в мире, созданы единовременно при сотворении мира или производятся в мастерских Господа Бога по мере необходимости?“

Как известно, Библия и наука  “помирились“ в морских пучинах – там началась жизнь, там,  в безбрежности океанов, началась эволюция. Кто ее начал?  Вместо того, чтобы пожимать плечами, давайте предположим, что Высший Разум – Творец, упустим одно лишь слово“Бог“ , которое почему-то так часто разделяет людей на “верующих“ и “атеистов“. С чего Он должен был начать, создавая и тех и других?

  Нам кажется, что независимо от веры каждый образованный человек, “даже верующий во Второе Пришествие“ ( Умберто Эко), понимает метафору Сент Экзюпери о “первозданной Глине“ первого человека. В понимании Лейбница, Он начал не с глины, а с простейшего - монады. Выходит,что зоологическое определение  монады: “Низший организм, переходный от растений к простейшим животным (зоол.устар.)“отнюдь не устарел. Наверное, Высший Разум, веками наблюдая неустанные движения “водоросли“- эвглены, выбрал момент ее “перевода“ в статус одноклеточной монады –инфузории.

 А сколько терпения потребовалось Ему, чтобы “перевести“ последнюю в статус многоклеточной, а потом помочь многоклеточным беспозвоночным сформировать позвоночник… Что уже говорить об эпохах, которые понадобились, чтобы “вытолкнуть“ это позвоночное земноводное из воды на сушу и обеспечить дальнейшее развитие первозданной монады в направлении желанной цели – создания человека по Его “образцу и подобию“.  И при этом позаботиться о развитии простейших форм приспособляемости и размножения в инстинкты самосохранения,  продления рода и сохранения вида.

 Эту цель эволюции монады зоологической и биологической современной науке более или менее успешно удается проследить. С гораздо большей тщательностью скрывает Высший Разум эволюцию монады духа – формирование души человека. И не без оснований, если учесть печальный опыт научно – технического “прогресса“ на уровне атома. Монада хоть и неделима в отличие от атома, но Он, очевидно, не хочет рисковать. В этой связи, наш дальнейший комментарий будет построен больше на предположениях, чем на научных фактах.

 Выше мы отметили усилия Творца, направленные на развитие примитивных свойств приспособляемости и размножения монады в инстинкты самосохранения, продления рода и сохранения вида в процессе эволюции Его творений. Но до сих пор остается загадкой, как удалось Ему внедрить эти инстинкты в крупицы серого вещества, скажем, первых позвоночных, млекопитающих в частности.

 Тем более непостижимо, как Он сумел развить инстинкт сохранения вида в инстинкт, скажем, “сострадания“. Как и когда? Творец знает точно, а наука лишь строит догадки. По крайней мере, опыты на крысах, проведенные в лаборатории одного из американских университетов, свидетельствуют, что примерно12 миллионов лет назад, когда эволюции человека и этого вида грызунов разделились, этот инстинкт “сострадания“ уже был заложен в мозг последних. В этих опытах ученые помещали одну партию крыс в просторную клетку с обилием пищи и воды, а другую партию крыс – в тесную клетку с ограниченными “удобствами“, размещенную внутри первой клетки.

Бедные животные громко и жалобно изъявляли свой протест внутри тесной клетки, но не могли открыть наружный замок. Их “соплеменники“ в наружной клетке имели доступ к этому замку с хитроумным запором и в ответ на жалобы страдальцев пытались его открыть до тех пор, пока им это не удалось. Болеее того, они оставили для голодающих кусочки от своего любимого явства – шоколада. Вот такое трогательное повествование о крысах – наших “предках“.

А теперь – о нас, людях. В недавнем номере “ ChicagoTribune” наткнулся на небольшую заметку. Едет  “средний американец“ домой с работы в час пик. Звонок по сотовому: жена в истерике – в доме пожар. Связь прерывается. Его машина пытается обойти по обочине очередную “пробку. Впереди еще одна “отчаявшаяся“ машина...                                           -“Боже мой!“ – она сходит с обочины, переворачивается на левый бок в кювет. Из под капота пробиваются дым и языки пламени. Слышны крики: “Help! Help! Help!“                                        --Сколько их там в машине? …

 Уже кто-то из проезжающих набирает “911“…

Скрежет тормозов… Средний американец  - ближе всех к горящей машине… В уме мелькает:   “Выбить стекла..замки дверей…ремни безопасности…сначала передних…Оттащить в сторону!“

В машине было четверо…Четвертого спасает скорая.

“Теперь – в машину!..Черт побери эту пробку!.. Звонить жене!.. Стучит в висках…Сердце сжато: Боже спаси их!“…

И в этот миг звонок соседа: “Твои – в безопасности!“…

Заметка – газетная, комментарий – наш. Дело не в том, что Бог в этом случае по достоинству оценил сострадание и любовь человека к ближним. Дело в том, что инстинкт сострадания – “монада духа“, которую Высший Разум, очевидно, гораздо ранее чем 12 миллионов лет тому назад, заложил в свои творения, Ему удалось перенести в душу современного человека.

Итак, если все-таки Творец за штурвалом эволюции продолжает совершенствовать свое творение, направляя его  к конечной цели Милосердия и Любви, то можно сказать, что “души, существующие в мире“, во-первых, “созданы одновременно“ в процессе эволюции. Во - вторых, они постоянно совершенствуются при каждом нашем прорыве от эгоизма к альтруизму, непростом переходе от инстинкта самосохранения к инстинкту “сострадания“, инстинкту “сохранения вида“ – человечества в целом.

Вот куда занесло нас, уважаемые коллеги, очередное “сокровище“ – монада - в священном “мусоре“ Людмилы Евгеньевны Улицкой. Но вернемся к прерванному повествованию.

 Текст

“…Замечу, что в семидесятые — восьмидесятые годы прошлого века церковная жизнь не достигла того невиданного уровня коррупции и бесстыдства, как в начале XXI. Давно известно, что церковь гонимая крепнет, церковь властвующая растлевается. Христианство — религия бессребреников и юродов, тощих и сирых, а не раскормленных и самодовольных, к тому же презирающих всё остальное человечество, которое не называет себя христианским. Да, в отличие от иудаизма, который есть религия возможного, христианство — религия невозможного. Чем и притягательно. А то, что мы наблюдаем сегодня, вызывает большое отторжение и лично меня толкает к тому экзистенциальному одиночеству, которое помню со времен юности. А может быть, это лично мое испытание? Что же было легче: войти туда или выйти? Входить — дорога в гору, требующая усилий и напряжения, но легко, потому что ветер был попутный, и не одна я шла по этой дороге, нас было немало тогда. А теперь — сильный поток вымывает, ведет в другие места, не коллективного пользования и уже не в компании любимых людей. Опять идешь в одиночку. За спиной остается всё то, что я полюбила: и песнопения Великой Субботы, и Пасхальные стихиры, и глубина, и высота, и открытое на мгновенье небо, и чувство глубокого равенства всех со всеми, и легкость собственного умаления, безболезненного уничтожения, растворения «я», и видение всех окружающих людей в их на мгновенье преображенном виде…

Какой плавный поворот и какая снисходительная улыбка жизни в истории становления себя самого! От детского отчаяния непринадлежности ни к чему, глубокого чувства одиночества и несмешиваемости себя с миром, неумения и невозможности вступить с ним во взаимодействие, одинокого поиска опоры, через восторг растворенности, диссоциации на молекулы, соединения с единомышленниками, сообщниками во Христе — к осознанному нежеланию присутствовать в партийном коллективе, который всё более напоминает сегодняшняя церковь. И снова, как в юности, я испытываю чувство одиночества, но теперь оно меня перестало тревожить. Муравейно-социальный порыв изжился сам собой. Уходит постепенно церковь из моей жизни. Уроки христианства до некоторой степени усвоены. Есть вопросы, ответы на которые не получены. Возможно, их разрешение лежит за пределами человеческой жизни…“

Конец книги.

 

 

Комментарии 

Заключение

Перебирая священный “мусор“, мы  с вами, уважаемые коллеги, поднимали и оценивали каждый кристалл души и мысли автора, с искрением которого входил в резонанс отклик нашей души и разума. Но вот мы дошли до последнего слоя повествования, который поднять не так легко. Это конгломерат смятения души автора, поиска разума и страстного, беспощадно искренного слова, почти нашедшего им выход. Это жемчуг в коралле умирающей веры,  из под которой прорастает коралл новой - формирующейся.

И все-таки, давайте попытаемся приподнять этот слой и, даже не вынимая этот жемчуг священного “мусора“ из умирающего коралла, попробуем открыть его сиянию наши души в попытке “становления самого себя“.

 Каждый из нас, атеист или верующий, как правило, верит или не верит коллективно, подчиняясь  догмам эволюции или творения. Но добровольное, сознательное подчинение любой догме, как известно, и есть вера. Поэтому, дело не в том, во что мы верим, а как - утверждает автор. Вот ее трактовка.

 Изначальный Божественный призыв к истинной Любви и Милосердию, к ближнему, кем бы он не был, к истинному Свету Творца и Радости от постижения призыва, с которым Он “послал“ на землю Бога - Сына, шаг за шагом  был подменен догмами официальной религии.

Индивидуальная Любовь к ближнему подменена коллективной любовью к Богу и ненавистью к тем, кто не разделяет конфессиональную концепцию этой любви.

Милосердие подменено ханжеством отцов  Церкви, проявляющих милосердие преимущественно к себе и к своему клану.

Свет Творца давным-давно подменен блеском роскоши и богатства священнослужителей. Этот блеск призван ослепить глаза и душу верующих и обеспечить их преданность Церкве, а не Творцу или Его Посланнику.

Радость от постижения изначальной Истины Милосердия, заложенной в наши души, от индивидуального продвижения к альтруизму подменена концепцией страха, изначального коллективного греха и последующего наказания, облегчить которые может  лишь беспрекословное следование догматам данной религии.

Каким  трагическим признанием заканчивает автор свою исповедь: “Муравейно-социальный порыв изжился сам собой. Уходит постепенно церковь из моей жизни. Уроки христианства до некоторой степени усвоены. Есть вопросы, ответы на которые не получены. Возможно, их разрешение лежит за пределами человеческой жизни…“

Но сквозь набежавшее облако трагизма пробивается  наружу луч света и надежды, которые автор сполна посылает нам, забывая о себе. Да, умирает коралл прежней коллективной догматической  веры, но рожден жемчуг индивидуальной веры в Бога – Творца.

 Этот Высший Разум сотворил не только наше тело, но и душу – совесть. Он дал нам  свободу выбора между эгоизмом и альтруизмом, свободу преодоления инстинкта самосохранения в пользу инстинкта сострадания – выживания вида человеческого. 

На тернистом пути этого преодоления Творец всегда готов помочь людям Светом Своей  Любви и Милосердия. Каждый человек может обратиться к Нему индивидуально, безпосредников, минуя догмы обещаний и угроз коллективной официальной религии.

 Он не требует любви к Себе, Он лишь  желает не ханжеской, а Искренней Любви и Милосердия человека к другим людям. Он не угрожает  наказанием, ему не нужны страдания. Он обещает каждому Радость в жизни и Мир в смерти, в  завершении  “становления самого себя“ на пути  от эгоизма к альтруизму.

 Если каждый обратится к Нему с просьбой  помочь  на этом пути и с молитвой благодарности за эту помощь, – Он поможет. А наши индивидуальные молитвы своей суммарной энергией помогут Ему сохранить и совершенствовать созданый  Им мир.

Но причем тогда коллективные догмы религии, если речь идет об индивидуальной  вере?

 Решайте сами, уважаемые коллеги, – ведь, мы вместе добрались до самого днахранилища священного “мусора“ ума и души Людмилы  Евгеньевны Улицкой.            

 Конец комментарий.