Все записи
00:05  /  24.11.16

3565просмотров

о правах и свободах Гульчехры Бобокуловой

+T -
Поделиться:

В Москве завершились прения сторон по делу Гульчехры Бобокуловой – 39-летней женщины, которая убила ребенка, за которым ее наняли ухаживать, отрезала ему голову, подожгла квартиру, а затем вышла на улицу и с криками "Аллах Акбар" демонстрировала голову ребенка прохожим. Бобокулова признала  свою вину.

Нам сообщают, что в последнем слове она принесла извинения матери убитой: “Извини меня, Катя, я тяжело заболела”, - и расплакалась.

Рассмотрение дела Гульчехры Бобокуловой в суде имеет несколько сходств с судебным процессом по делу 32-летнего Джеффри Дамера - молодого гомосексуалиста, который последовательно подверг пыткам, убил и расчленил пятнадцать юношей и подростков в Милуоки, штат Висконсин.

Как и Бобокулова, Дамер признал свою вину. В последнем слове он заявил: “Я желал понять, что побудило меня быть таким порочным и злым. Врачи рассказали мне о моем заболевании, и теперь я могу немного утешиться”.

В деле Бобокуловой, защита заявила о ее невменяемости.

В деле Дамера, адвокат также заявил о невменяемости своего клиента. Адвокат пояснил, что добивается не освобождения Дамера, а помещения в психиатрическое учреждение, где “его могли бы исследовать”.

На этом сходства заканчиваются. Как и защита, прокурор сообщил, что Бобокулова признана невменяемой, “не отдавала себе отчета в своих действиях”, и попросил поместить ее в сумасшедший дом. Надо полагать, у суда не возникнет возражений там, где стороны по делу между собой договорились.

В деле Дамера прокурор с доводами защиты не согласился. Он указал суду на очевидный факт - заманить человека в дом, приковать его наручниками, убить, разрезать тело на части - это сложная последовательность действий, которая требует контроля и намерения довести начатое до конца. Джеффри Дамер понимал, что именно он делает. Его следует, не взирая на психиатрический диагноз, признать виновным и поместить в тюрьму.

Какую роль играет психиатрический диагноз подсудимого для  участников драмы?

Из слов подсудимых, мы можем понять, что в диагнозе они находят немного утешения. Они могут сказать себе, что порочные и злые решения и действия были сделаны не ими – это была болезнь. Они сами – всего лишь жертвы патологического процесса. Именно патологический процесс планировал, вынашивал замысел, готовился, приводил задуманное в исполнение. Так сказал эксперт. Следовательно, можно утешиться.

До ареста, Дамер не слышал слов утешения. О том, что в пятнадцати убийствах и расчленении виноват не он, а его заболевание, эксперты сообщили ему уже в тюрьме.

Бобокулова совершила в жизни много ошибок. Эти ошибки приводили к разрывам с родными и вынуждали ее все начинать заново. До ареста, врачи трижды сообщали ей о том, что виновата в ее бедах - болезнь.

Джеффри Дамер был приговорен к пятнадцати последовательным пожизненным срокам. Присяжные согласились с доводами прокурора, и не согласились отдавать его “на исследования”. Кроме того, они не хотели, чтобы он когда-либо вышел из тюрьмы.

Сам Дамер, однако, очень ясно выразил суду чего он хочет: “я хочу себе только смерти”.

В отличие от Дамера, Гульчехру Бобокулову перед судом держали в состоянии медикаментозного сна. Зачем? Рискну предположить, что цель этой меры – не дать ей покончить с собой на случай, если она придет в себя и осмыслит содеянное. Надо полагать, психиатры также находят утешение в своем проявлении гуманности к пациентке.

Уголовное право служит тому, чтобы контролировать природу человека. Оно признает тот факт, что человек способен делать выбор, и этот выбор может быть не только в пользу блага, но и в пользу зла.

Каждый убийца имеет право на следователя, который скажет ему в глаза: “ Вы и убили-с”. 

Герою Достоевского в этом смысле сильно повезло - в XIX веке никому не приходило в голову отметить странности его поведения, в обилии проявляющиеся после убийства, описать таковые, и на основании клинической картины, должным образом оформленной экспертом-психиатром, поместить его в сумасшедший дом. В наше время все происходит по-другому.

Нам всем на беду, суд в Москве лишил Гульчехру Бобокулову именно этого права. Суд присяжных в Висконсине в свое время оставил это право за Джеффри Дамером.

Между сторонами по делу в Москве и в Висконсине имеется еще одно важное сходство: ни в Москве, ни в Висконсине нет смертной казни.

Комментируя приговор по делу Дамера, профессор Томас Сас отмечал следующее: “Заключенный имеет право на Библию, на адвоката, на посещения родственников. Если мы сумеем преодолеть фобию в отношении препаратов и самоубийства, мы сможем добавить к этому списку пузырек с барбитуратами для каждого заключенного, который этого потребует (возможно, только для приговоренных к пожизненному заключению).

У нас есть право лишать людей, осужденных за значительные преступления, свободы, но не достоинства. Для таких осужденных возможность выбора Сократа восстановила бы какую-то часть их утраченного достоинства. Для нас – всех остальных – он помог бы отчасти рассеять психиатрический туман, которого мы напустили в систему правоприменения”.

Джеффри Дамер был убит в тюрьме другим заключенным спустя два года после приговора.

Гульчехра Бобокулова из специального психиатрического стационара живой, разумеется, не выйдет. Пытливые умы, признавшие ее невменяемой и освободившие от ответственности за содеянное, еще причинят много вреда в рамках системы уголовного правосудия, опирающейся на их прозрения. Исследуя Бобокулову, они, вероятно, напишут много текстов, но не обнаружат в ее разуме ничего, кроме отражения собственных (и еще наших) страхов перед способностью человека делать ошибки и совершать выбор в пользу зла.

Комментировать Всего 2 комментария

Как же так?! Ведь у них вроде как позитивизм, а у нас вроде как духовность. Выходит, совсем даже наоборот?