Лерочка. Тонкое известковое личико, рахитные ножки: две жилистых щучки перещупывают друг дружку в семенящей походке. Куцые бедра стекаются в софитовый шар, завлекая глазастеньких светлячков. Соединительная талия, пологие плечи, юная яловая грудь, полная вопящих страстей и щиплющих переживаний — воспаленная адолесцентная герцогиня: в пылу, в пару, в капризах!

Тонкое тело костяными прутиками вбивает неосмысленные буквы на бесконечно белые и вечно пустые страницы правопечатных программ трудового компьютера: работа ни к черту — настукивать служебные письма, превращая адресатов в камни, орехи и змей.

Ошметошные волосы, надетые на овал головы — как соскоб с поопревшего ослиного паха. Оскудевшие патлы подчищают синеватые щечки. Зловещие впадины черепа — живописные тени — просматривают геном Кощея по маминой линии. Загнившее на голове сено от горестей и печалей неодолимой жизни истомилось в чернь — редеет проблеском серебра. Сказочный нос — проколот шуруповертом, губы-обветроши — передуты природой, ветхий кожаный лоскуток, облепивший мышцы мордашки — молоко с чернилами: девичья невинность.

Скелетик выгибается из кабинета, побрякивая белобокими чашками, собранными кое-как на помыв от остатка кофейной ленцы.

Обед. Лерочка вынимает из серого лакового сундучка утиную грудку, яичную пасту и брокколи. Сервильная пища сготовлена дома по лучшим диетным рецептам. Лерочка ведет здоровый образ жизни и перед приемом прижимистых яств, выпивает три стакана воды — как написано в ее чудотворной диетической книге. Девочка-мощи накалывает на иглы серебряной вилки провизию и помещает ее в рот.

— Лерочка, нам, пожалуйста, еще кофейку. Два! Нет, три! Три, Лерочка!

Белоликая ласточка каменеет, черствеет, зарастая сапфировой скорлупкой, в мгновение треснувшей — изнутри выкарабкивается многометровый шипованный лигр — белокожий мутант стервенеет, набирается сил, в суете раздирающих мыслей готовится прыгнуть и растерзать обидчиков.

— Лера, Леэээр! Ты нас слышишь, нам кофейку-у! — возносятся над землей унижения.

Животное не унять. Изнеженной, офранцуженной — курсы ФКЦ, яндекс-фото, грезы, мечты, онлайн любовник из Лилля — цапельке не справиться с озверевшим уродом.

— Лер, давай я тебе помогу? — тихая уверенная подмога в лице молодого профессора, годного по виду своему куда больше для пожаротушений или охоты на мамонта, чем на науку, сокрушает зверя. Массивный мужчина с чертами забвенного лесника окружает кофемашину, сворачивает голову вспенивающего пародышателя — кофе подается черным без молока. Лерочка, отстраненно от тянущих убивать и насиловать дум, принимается за поднятие многокилограммовой фарфоровой чашечки — туда сейчас польется удушающий кофе: собранный и преобразованный для Лерочки в порошок многомиллионными отрядами страдающих чернокожих рабов — мир необратимо жесток, и лишь одно ее нестяжательное стремление к прекрасным французским наречиям очищает этот мир жемчужной слезой, пролитой ею в перемятую за ночь подушку с приплюснутыми котятами.

Субтильная птичка не решается подставить чашку под кофейный сосочек — рабы не поймут, не простят, проклятием выльют на нее свою тупую обиду, и высланные на конкурс стихи о жизни нелегкой затворников строевого труда обреченно займут седьмое, а то и шестнадцатое место. Чашки наполняет профессор древоруб, посеяв в воздухе ароматы сиплого сигаретного дыма. Лерочка ненавидит новоявленного помощника — неожиданно и беспощадно ненавидит. Дым — герой ее воображаемых любовных романов, вынимаемый из своих мундштуков прекрасными французскими дамами, чтобы надеть это бесплотное ожерелье на свою ауру, скрасив ее флёром таинственности кинодив: свет, камера, мотор, бриллианты, заломанные руки, шампанское, берет, трость, цилиндр, фейерверк!

Тяжелое, зловонное мужское безобразие уносит греховный поднос с печеньем, халвой, зубными палицами и заколдованными на смерть напитками.

Мучения покинули кладовую истонченной работницы. Лерочка занимает позицию сизого выторопня, готового стрелой удирать от зубастых оскалов, дышащих над сияющей жизнью.

Нужно собраться, выключить монитор, приготовить заячью шубку, портфель, и ждать, что за ненадобностью отпустят пораньше. Лерочка отпросилась настойчиво — у нее очень важные, неотложные дела: в таймкафе приезжает безработный француз, посидеть помурчать над Альмадоваром и его "Лабиринтом страстей". Красавцы и красавицы в балахонах и фенечках, со стикерами на лбу и антидепрессантами в крови, будут ретиво обсуждать эксцентричный сюжет, выпузыривая изо рта переграссированные шепелявые мнения. Лерочка отпросилась и побежит созерцать ушами прекрасное, оставив сиротливо лежать на столе кафедральные отчеты, учебные планы, доп соглашения, недоработанные контракты — и прочее тяжелое, липкое и сонливое, что изо дня в день переламывает Лерочке позвоночник и она, возвышенная и парящая, утрачивает свой великолепный неповторимый навык — всепоглощающим слухом скапливаться вдоль лучезарных внеземных франкофонов. Входной le ticket в восемьсот заработанных рублей усластит рандеву зефиром и пряниками и даже раскрасит гостиную в оцепеняющие переливы бордо — каждому по бокалу. Лерочка знает цену себе и своему времени.

(автор портрета — Александр Макаров)