Все записи
13:35  /  15.09.17

6217просмотров

II. Чему история физики может научить социологию?

+T -
Поделиться:

К 100-летию ВОСР

 

  • Полезный философский предрассудок
  • Чаадаев и рождение Русского вопроса
  • Ключ к пониманию русской истории
  • Разные формы гуманизма на языческом фоне
  • Историко-научный ответ на Русский вопрос

 

 

В фокусе первой части статьи был удивительный факт истории: современная наука, изобретенная Галилеем,  мощно развивалась в Европе, а ученые великих цивилизаций Востока в этом не участвовали, хотя до 16-го века европейцы усердно осваивали научно-технические достижения Востока.

 И предложено было “ненаучное” объяснение этого факта:

После изобретения книгопечати и в результате Реформации, в Европе 16-го века резко выросло социальное значение текста одной древней Книги (точнее Книги книг), давно почитаемой, но до того времени мало читаемой.  Книга эта внедрила в сознание потенциальных физиков-новаторов очень важный предрассудок – веру в закономерность мира и в способность человека самому познавать эти законы, пользуясь дарованной ему творческой свободой, органами чувств, разумом и языком.  Дарованной кем? Создателем-Законодателем мира, создавшим человека как свое подобие, во что свято верили все основоположники современной науки.

В пользу этого объяснения в первой части статьи приведены исторические факты и высказывания величайших физиков от Галилея до Бора - изобретателей новых фундаментальных понятий. Понятия эти вначале казались совершенно неочевидными, нелогичными и даже абсурдными, но их следствия оправдывались опытом. Такое изобретательство – ключевое отличие современной физики от до-Галилеевой.

Каким образом люди, одаренные столь мощным критическим и свободным мышлением с опорой на опыт, приняли в качестве самоочевидной истины предрассудок библейского гуманизма, содержащийся в “древнем сборнике еврейских народных сказок”, как выразился один речистый атеист? На этот вопрос библейский теист ответил бы просто, что Слово Божье воздействует на людей божественно, а более сложно пусть отвечают психологи и литературоведы. Историку же важна лишь достоверность самого исторического факта и что из него можно извлечь для понимания других фактов.

Ежу понятно, какие факты интереснее всего для российского историка в год столетия ВОСР. Только дикобраз, вероятно, может вообразить более непонятный и, значит, более интересный сюжет, чем тот, над которым ломают головы весь прошедший век люди умные и смелые. Рискнем и мы?

Полезный философский предрассудок

Учитывая роль философского предрассудка в истории современной физики, подберем полезный предрассудок и для разбирательств в русской истории. Как показано в первой части статьи, марксизм на такую роль не годится. При этом, однако, помня его заслуги в расширении взгляда историков, скажу пару ласковых слов на прощание. Ведь сам марксизм с его претензией научности можно назвать побочным продуктом сенсационных успехов естествознания. К тому же не первым таким продуктом. Лет на десять раньше возник позитивизм, названный его основателем Огюстом Контом “окончательной, позитивно научной” философией. И надо признать, что есть некоторое основание считать обе эти философии научными.  Ведь научной принято считать теорию-гипотезу, если она в принципе может быть опровергнута опытом. Да и Маркс учил, что критерий истины – практика. Практика и опровергла обоих “научных” философов-основоположников.

Основатель позитивизма предсказал, что  люди “никогда не смогут ничего узнать о химическом составе небесных тел”,  а через два года после его смерти физики-химики изобрели спектральный анализ, с помощью которого узнали химический состав Солнца и открыли там новое вещество – гелий (найденное на Земле лишь четверть века спустя). Маркс предсказал, что социализм раньше всего победит в экономически наиболее развитых странах – в Англии, Германии, Франции, а победил он, как считал т. Ленин, в России, потому что была она “слабым звеном в цепи империализма”. Так учили меня на физфаке МГУ. Ленинизм, кстати, тоже может претендовать на научность, поскольку практика опровергла его предсказание о победе социализма, который, дескать мол, обеспечит “гораздо более высокую производительность труда”.

Из нашего умудренного далека можно увидеть, почему “научные” философии 19-го века так “облажались”. Согласно тем теориям, общественная жизнь управляется законами, подобными законам физики. И, открыв эти социальные законы, можно научиться их применять столь же успешно, как законы физики применили для изобретения телеграфа. Конт считается основателем социологии, а Маркс - ее радикальным преобразователем. Их “научно-физический” предрассудок был по-детски наивным, но естественным для детского уровня обществознания 19-го века. Столь же по-детски, двумя с лишним тысячелетиями раньше, Аристотель решил, что движение физических тел надо описывать на том же языке, что и движения тел людских, выясняя цель движения, его естественность или насильственность. Потому что физика тогда находилась на еще более детском уровне.

В 20-м веке в объективной реальности, окружающей человека, обнаружились принципиально различные области явлений. И, соответственно, принципиально различаются области знания. Кроме естествознания, изучающего мир неживой природы, есть, можно сказать, «искуснознание», изучающее мир явлений, где имеет смысл говорить о более или менее искусном, эффективном достижении цели. Этот мир включает биологию, психологию, обществознание. Законы более простых областей действуют и в более сложных, но сложные не сводятся к простым. Первое осознание всей этой сложности проявилось в середине 20 века в “кибернетике”, где, наряду с азартным словотворчеством, родились и четко организованные теории, принципиально отличные от физики, - теория игр (управления), теория информации (помехоустойчивости), теория надежности (жизнеспособности). Для этих теорий необходимо фундаментальное нефизическое понятие - выбор.[1 Науки о естественном и искусственном // “Знание-сила”, № 5,6, 2010]

В научном обществознании, быть может, понадобятся еще какие-то понятия для описания личных самосознаний, их общественного взаимодействия и развития. И тогда, возможно, обновится мысль Маркса “Теория, овладевшая массами, становится материальной силой”. Обновится расшифровкой физических слов «масса» и «сила», примененных к нефизическим явлениям. Самозваные “научные” философы 19 века пытались научно-философски объять необъятные общественные явления. К их детской смелости можно было бы отнестись снисходительно, если бы  некоторые энтузиасты не сделали из теории Маркса смертоносные практические выводы.

У всех философских систем есть общий дефект – претензия на всеобщность. Так думал Эйнштейн:

“Философ, ищущий ясную систему, если уж нашел ее, склонен ин­терпретировать содержание науки в смысле своей системы и отбрасывать все, что в нее не укладывается. Физик же, благодарно принимая философский анализ понятий, стоит  перед опытными фактами и не может позволить себе слишком ограничивать свои понятия приверженностью к какой-то философской системе. В глазах философа он выглядит беспринципным оппортунистом…”.

“Беспринципный оппортунист” в данном случае означает “человек, ищущий любую возможность убедительно объяснить важные для него факты”. Великий физик здесь имел в виду четкие физические факты. Тем более готов к такому оппортунизму скромный историк науки, аз грешный, пытаясь объяснить нечеткие факты российской истории. И тем более благодарно я принял, как напутствие, анализ, предпринятый русскими мыслителями, которые жили в той самой истории и не пытались физику соединить с человековедением в нечто едино-всеобъемлющее.

Чаадаев и рождение Русского вопроса

Петр Чаадаев (1794-1856) в “Письме о философии истории”,  опубликованном  в 1836 году, написал, что Россия не принадлежит “ни к Западу, ни к Востоку, и нет у нас традиций ни того, ни другого. Стоя как бы вне времени, мы не были затронуты всемирным воспитанием человеческого рода. … В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу”. В другом письме добавил: “Возьмите любую эпоху в истории западных народов, сравните ее с тем, что представляем мы в 1835 году…, и вы увидите, … что эти нации всегда жили жизнью одушевленной, разумной, плодотворной; что … они всегда творили, выдумывали, изобретали. …А что мы открыли, выдумали, создали?”

Русофобская чернуха?  Или суровая правда? Ни  то, ни другое. Это - взгляд русского человека с европейским образованием и изрядным жизненным опытом, накопленным в России и в Европе. Опыт включал участие в Бородинской битве и во взятии Парижа, дружбу с декабристами и с Пушкиным, трехлетнее путешествие по Европе.

Чаадаеву было обидно не “за державу”, а “за нас” - за народ России, в своей принадлежности к которому он не сомневался. Он не знал, что спустя всего несколько десятилетий творчество русских писателей и композиторов откроют и признают в Европе. Толстой и Достоевский, Глинка и Чайковский вошли в Европейскую культуру быстро и прочно.

Не знал Чаадаев, что первый заметный вклад в Европейскую культуру уже сделал – и в 1830 году опубликовал – казанский математик Николай Лобачевский, открыв “воображаемую” неевклидову геометрию, которой предстояло радикально изменить представление о сути математики и породить математический язык для реальной физики пространства-времени. Чаадаев мог узнать о геометрии Лобачевского из рецензии в журнале “Сын отечества”, где автор-аноним высмеивал профессора-провинциала за бредни, недостойные даже школьного учителя. И это лишь подкрепило бы суровую чаадаевскую оценку состояния отечества. Вряд ли он мог узнать, что работа Лобачевского, забракованная в Российской Академии наук, была опубликована в Германии и получила высшую оценку величайшего математика той эпохи – Гаусса, по рекомендации которого Лобачевского в 1842 году избрали в Гёттингенское королевское научного общества как “одного из превосходнейших математиков русского государства”. На родине, однако, Лобачевский признания не дождался и умер в 1856 г., как и Чаадаев.

Не подозревая о скором мировом признании достижений русской культуры, Чаадаев, однако, в 1835 году верил:

“Мы пойдем вперед, и пойдем скорее других, потому что пришли позднее их, потому что мы имеем весь их опыт и весь труд веков, предшествовавших нам. …  Мы призваны… обучить Европу бесконечному множеству вещей, которых ей не понять без этого”.

Почему он верил в это? Вероятно, потому что ощущал в себе и в своих друзьях органичную приобщенность к европейской культуре и заряд смелой свободы, необходимой для саморазвития человека и для исторического развития народа. Самый простой довод в пользу такого объяснения - французский язык в обиходе его окружения, в котором все писали по-французски, Библию читали на французском языке (русского перевода еще не было). А самый глубокий довод – библейский взгляд на историю, как на “воспитание человеческого рода”.

Европейская цивилизация начала оформляться в 16 веке на основе признания свободы совести, или свободы вероисповедания. Первый юридический документ такого рода -  Акт Варшавской конфедерации 1573 года (не поддержанный, правда, Католической церковью). После семи десятилетий религиозных войн был заключен Вестфальский мирный договор, который уже при поддержке католиков признал, хоть и ограниченно, религиозную свободу. В этом политическом признании проявился главный общий элемент европейских культур – Библия, к тому времени уже переведенная на все основные языки Европы. Кроме русского.

Поэтому обещание Чаадаева “обучить Европу бесконечному множеству вещей” выглядит перебором, но в первом и единственном опубликованном письме есть фраза, более сдержанная и подталкивающая к поиску объяснения: “Мы жили и продолжаем жить лишь для того, чтобы послужить каким-то важным уроком для отдаленных поколений…”

Каким уроком? Чему Россия может научить Запад? Этот конкретный вопрос возьмем с собой, в наше отдаленное будущее, а Чаадаева поблагодарим за саму постановку “Русского вопроса”, за философский взгляд на историю России.

С этого и началась русская философия 19 века, главная тема которой “Россия и Европа”. На Русский вопрос Чаадаева отвечали страстно и противоположно западники и славянофилы, столь же приобщенные к европейской культуре и столь же неравнодушные к судьбе России. На мой взгляд, однако, ответы тех и других были поверхностными.

А углубили вопрос два великих русских мыслителя, в любви к которым я уже подробно признавался. [2    Мир цивилизаций глазами Николая Лескова и Владимира Соловьева  // “Знание — сила”, 2016, № 2]

Поэтому лишь напомню их выводы, важные для поиска научного ответа на Русский вопрос.

Ключ к пониманию русской истории

По мнению знатока русской литературы и несомненного русофила  Д. Святополка-Мирского, Николая Лескова “русские люди признают самым русским из русских писателей, знавшим русский народ глубже и шире всех”. А я бы назвал Лескова еще и великим социологом России, хоть он и не проводил соцопросов. До начала писательской карьеры он объездил страну, вглядываясь и вслушиваясь в жизнь народа. Накопленные впечатления переплавились в незабываемые  художественные образы и в знаменитый часто цитируемый социологический диагноз: “Русь была крещена, но не просвещена”. Диагноз загадочен и для тех, кто знает, что на церковном языке “крещение” и “просвещение” – синонимы, и для тех, кто исходит из обычного словарного смысла этих слов. Просвещение – это распространение среди кого-нибудь каких-нибудь знаний, культуры. И это фактически совпадает со смыслом слова “пропаганда”, которое употребляют, если считают, что знания – ложные, а культура – вредная.

Но каких именно знаний не доставало на Руси? Что Земля - круглая и что кружится она вокруг собственной оси и вокруг Солнца? Но как это вращенье связано с крещением?

У Лескова процитированную формулировку не найти. Свои мысли и чувства он выражал в художественных образах. Один из его героев, священник о. Савелий, подытожил свои переживания в дневнике: “2-го марта 1845 года. … христианство еще на Руси не проповедано”. Что это значит? В стране, управляемой под девизом “Православие, Самодержавие, Народность”?

Другой герой Лескова, молодой епископ, желая своими глазами увидеть жизнь северных туземцев-зырян, которых собирался крестить,  отправился в их края с проводником. В пути он спросил проводника, крещенный ли тот. Проводник ответил: “Нет, бачка [батюшка], моя некрещена, моя счастливая”. И объяснил, что счастливый он, потому что богиня Дзол-Дзаягачи его бережет. А вот брат его - крещеный, даже “два раза крещеный” и… “пропащий”. Крещеным у них не верят: “Крещеный сворует, попу скажет, а поп его, бачка, простит; он и неверный, бачка, через это у людей станет”. Познакомившись с образом жизни “дикарей”, с их языком и верованиями, епископ убедился, что их сознание, приспособленное к суровой жизни Севера, не готово принять библейские истины, а формально-обрядовое приобщение ни к чему хорошему не ведет.

Соединяя эти две истории, можно спросить, а готово ли было большинство населения России к принятию библейских истин и предпринимались ли для этого нужные усилия просветителями?

На этот вопрос ответил философ истории и культуры Владимир Соловьев, указавший, что  “ в средние века как на романо-германском Западе, так и на византийском Востоке” господствовал “полуязыческий и полухристианский строй понятий и жизни ” и что исторический перелом в развитии христианства произошел, когда правители Римской империи сделали его государственной религией. Тогда “к христианству привалили языческие массы не по убеждению, а по рабскому подражанию или корыстному расчету”. И с тех пор “преобладающее большинство поверхностных, равнодушных и притворных христиан не только фактически сохранило языческие начала жизни под христианским именем, но всячески старалось - частию инстинктивно, а частию и сознательно - утвердить рядом с христианством, узаконить и увековечить старый языческий порядок”.

Суждениям Лескова и Соловьева придает особый вес то, что оба были внуками православных священников, выросли в религиозных семьях и были людьми, не только глубоко-свободно мыслящими, но и глубоко-свободно верующими.

О различиях “подлинного” христианства и многоликого язычества пусть говорят богословы и религиоведы. Они же пусть комментируют результаты нынешних соцопросов, согласно которым из россиян, называющих себя православными, треть, по их признанию, не верят в Бога, а больше половины никогда не читали Библию. И к самому слову “христианство” в России  относятся с подозрением, предпочитая “правильное христианство” – православие.

Историку науки, однако, умудренному вопросом Нидэма, необходимо и достаточно всего одного различия – того, которое дало возможность для рождения и развития современной физики. Это – представление о человеке, живущее в его сознании как “самоочевидная” истина. И это – ответ на вопрос Раскольникова: “Тварь ли я дрожащая или право имею?”: Да, имеешь неотъемлемое право на свободу, но точно такое же право есть у любого человека, включая старуху-процентщицу. Если это право, обоснованное и раскрытое в Библии, сыграло столь важною роль в истории современной науки, как могло оно не сработать в мировой социальной истории?

Разные формы гуманизма на языческом фоне

Эпитет Соловьева для средневекового общества - “полуязыческое и полухристианское”- слишком неопределён качественно и слишком определён количественно. Введем количественную характеристику – долю людей данного общества, считающих Библейский Гуманизм самоочевидной истиной.

Подчеркну, что библейский гуманист может  не верить в Бога, - достаточно верить в человека так, как верит в него Библейский Бог, наделивший каждого правом на свободу, и смотреть на человека так, как смотрит Библейский Бог – с надеждой и любовью. С надеждой на то, что человек просветится - научится пользоваться своей свободой во благо себе и ближним своим, стремясь понять, что именно есть благо.

Нырнув в первобытное прошлое человечества, обнаруживаем там географически разделенные человеческие сообщества, различные по материальной и духовной культуре, но опирающиеся на естественное представление человека о правильном укладе жизни, вынесенное из естественного детского опыта: о каждом ребенке заботится довольно долго кто-то могущественный – родитель, покровитель. Иначе ребенок просто не выжил бы.

Это представление легко обобщается перенесением роли покровителя с родителя на вождя, мифического родоначальника, бога, но, при всем разнообразии конкретных форм, реализуется патриархальный (патер – отец, архе - власть), или патерналистско-детский,  уклад жизни с участием богов большого, но ограниченного могущества, как отражением роли разных отцов в племени. На библейско-русском языке этот уклад называется языческим, что в церковно-славянском значит попросту “народным”.  В этом укладе рядовой член общества имеет по-детски малые права, отец-правитель – очень большие, фактически не ограниченные. Для описания народных представлений о государственной власти  слова “патерналистская, патриархальная, вождисткая” – синонимы. 

Естественность языческого патернализма-вождизма соответствует широкой историко-географической распространенности этого идеала. Эпитет  “естественный” или его синоним “натуральный” обычно звучит позитивно, однако его точный смысл - “природный” - уже не столь прост. Ведь главные отличия мира человека от мира животных имеют искусственное происхождение, изобретены более или менее искусно, начиная с таких простых вещей, как ложка, до стихов и научных  теорий. Ничего этого в природе нет. Но без этих изобретений – вещественных и языковых  - не было бы и человека. Одно из важнейших изобретений – представление человека о самом себе. Это представление, так же как фундаментальные понятия современной науки, словами Эйнштейна, - “свободное изобретение человеческого духа, не выводимое логически из опыта”. А религиозно-культурная традиция, основанная на этом представлении, словами того же Эйнштейна, “возникает не в результате доказательств, а силой откровения, посредством мощных личностей”.

Откровение обычно понимается как открытие человеку Богом самого Себя, Своей воли, Своего знания. Атеисту можно сказать, что Откровение - это Великое открытие/изобретение, когда совершенно не очевидное утверждение принимается человеком как самоочевидная истина, на которой, как на фундаменте держится огромное по своей важности идейное здание. Такое событие можно назвать прозрением, поворотным событием, чудом, и можно увидеть его родство с величайшими открытиями/изобретениями в науке и технике.

Мировая история материальной культуры свидетельствует, что в географически отделенных обществах технические изобретения делаются не в какой-то универсальной последовательности. Так, например, колесный транспорт, изобретенный в Евразии за три тысячелетия до н.э., не был известен цивилизациям доколумбовой Америки, весьма развитым в других отношениях.

Мировая история духовной культуры дает разительные примеры неуниверсальности ее форм – форм искусства, философии, религии. Будем называть гуманизмом важнейшую для человека часть духовной культуры – представление о человеке. Самые древние принципиально разные формы гуманизма, изобретенные на естественном языческом фоне, появились также в Индии и Китае, хоть и не столь четко зафиксировались там в Священных текстах, как в Библии.

Очень схематично описывая высокие формы гуманизма, можно сказать, что индийская традиция провозглашает сверх-индивидуализм человека, способного освободиться от страданий иллюзорно-материального мира, лишь найдя в своей душе универсальную сущность, общую для всех людей и для Брахмана – безличного абсолюта, первоосновы всего сущего. На пути к этой священной цели человек не умирает навсегда, а перевоплощается в другое существо “по закону кармы”, воздающему по делам прожитой жизни.

Китайская традиция провозглашает сверх-коллективизм гармонично устроенного “людского муравейника”, благополучие которого, как и благополучие каждого отдельного “муравья”,  определяется соблюдением правил, установленных Небом для всех от императора до крестьянина, как и для всего материального мира.

Согласно Библии,  человек создан по образу и подобию Творца, с божественной миссией властвовать над другими тварями, заботясь обо всей земле, для чего даны заповеди, главная из которых любить ближнего и не обижать пришельца.

Обычно считается, что из библейского – “авраамического” – корня выросла также Исламская цивилизация. Однако сформулировать присущую ей форму гуманизма не так-то просто, хоть недавно и вышел капитальный труд с красноречивым названием “Коранический гуманизм. Толерантно-плюралистические установки” (Москва: ИД «Медина», 2015). Как думает автор книги Тауфик Ибрагим, уроженец Сирии, выпускник мехмата МГУ, доктор философских наук, сотрудник Института востоковедения РАН и председатель Российского общества исламоведов, «По исламу, человек создан по образу Всевышнего, одарен частицей Его духа и поставлен в качестве наместника Божьего на земле. Он призван ее обустроить, создавать культуру, цивилизацию. Трудясь для жизни небесной, словно ему умереть завтра, праведный человек должен трудиться для жизни земной, как если бы он здесь навечно»; «Господь — всеблагой, и Он создал человека с благой, правоверной природой. Он дал ему свободу, чтобы посмотреть, как он ей воспользуется».

Звучит похоже на библейский гуманизм, однако сам автор говорит, что представил аспекты «гуманизма, которые есть в Коране, но которые не утвердились, не стали доминирующими в историческом исламе», и что «наше понимание своей религии не дошло до осознания кризиса»:

«Среди мусульман лишь некоторые интеллектуалы понимают тупиковость традиционных, узких интерпретаций религии. Так что это еще не кризис. Важно — не сам объективный факт кризисного состояния, а осознание этого состояния. Если осознаешь кризис, то начнешь думать, как его преодолеть. Но в общем и целом, на уровне основной массы богословов и религиозных деятелей, мы еще не поднялись до этого.»

Как считает этот исламовед:

«Будущее ислама будет сформулировано не в собственно мусульманских странах. Идеология выхода появится только на периферии исламского мира — в той же Европе, к которой я отношу и Россию».

Каждая из указанных форм гуманизма могла утвердиться лишь благодаря соответствующему механизму социально-культурной наследственности, обретенному в результате откровения-изобретения (нужное слово выбрать читателю). А их устойчивая жизнеспособность доказывается многовековым существованием. Но в любом обществе высокая форма гуманизма существует на естественном языческом фоне,  поддерживается культурной элитой, а доля населения, принимающая соответствующий гуманизм, определяет жизнь общества в данных внешних обстоятельствах.

Поскольку в любой культуре есть какие-то представления о человеке, можно говорить и о языческом гуманизме. В лоне истории России его естественно назвать «Гуманизмом Батыя», в честь завоевателя русских земель, установившего власть Орды на много поколений. Содержание понятия "гуманизм Батыя" – хамско-ханское представление о человеке, о его правах и обязанностях  – проще всего уяснить с помощью  романа «Князь Серебряный», автор которого - А. К. Толстой - признался, что “при чтении источников книга не раз выпадала у него из рук и он бросал перо в негодовании, не столько от мысли, что мог существовать Иоанн IV, сколько от той, что могло существовать такое общество, которое смотрело на него без негодования”. Но пришел к выводу, что не царь “один несет ответственность за свое царствованье; не он один создал свой произвол, и пытки, и казни, и наушничество, вошедшее в обязанность и в обычай. Эти возмутительные явления были подготовлены предыдущими временами”. Предыдущие времена прошли под знаменами Батыя и его преемников.

Когда в языческом обществе некая новая форма гуманизма получает сильную поддержку власти, культурной элиты, то возникает явление, замечательно раскрытое Вл. Соловьевым, когда он говорил о “полуязыческих и полухристианских” обществах средневековой Европы. Это явление естественно обобщить в пространстве и во времени. И в цивилизациях Востока и в Новое время подлинные носители высоких форм гуманизма сосуществуют с теми, кто принимает лишь его внешние стороны, оставаясь язычниками по сути. К примеру, в библейском ареале всякий, кого «оскорбленные религиозные чувства» побуждают действенно наказать «оскорбителя», попросту не верит во всемогущество Бога, который сказал: “ Мне отмщение, Я воздам”, т. е. следует заниматься собственными несовершенствами, а воздаяние предоставьте Ему.

В нашу эпоху глобализации почти в каждой стране сосуществуют – мирно или не очень - разные формы гуманизма, и соответствующие доли населения в сумме всегда дают единицу.  В России, однако, динамика истории, начиная с Нового времени, определялась в основном соотношением двух сил Гуманизма Батыя (ГБ) и Библейского гуманизма (БГ): ГБ + БГ ≈ 1. При этом в 19 веке доля приверженцев БГ составляла лишь доли процента, все они, как минимум, умели читать и гораздо активнее участвовали в культурной и политической жизни общества. А неграмотных в России к началу 20 века было около 80%, что не помогало распространению библейского гуманизма.

Грамотности, конечно, вовсе не достаточно, чтобы изменить взгляд на мир, а не просто ввести новые обряды и выучить новые слова. Для обозначения язычества в христианских облачениях в России употреблялось слово «двоеверие», однако, имея в виду именно представление о человеке, выбор недвусмыслен: или “тварь дрожащая”, или неотъемлемое право личности на свободу. В этом смысле понятие «двоеверие» применимо лишь к обществу, а не к одному человеку. В человеке может быть неясность, сомнение, поиск определенности, и этому можно помочь просвещением. Но глубоко верующему язычнику нет смысла объяснять, что нарушать закон и собственные обязательства - плохо, не праведно. Язычник знает право силы, а в законе видит лишь инструмент власти. Закон - что дышло, и ворочает этим дышлом власть имущий, а уж если повернул сам Верховный Вождь, вообще полный порядок. Никакого более высокого суда нет. И ложь Вождя - всегда во спасение (народа), да и не ложь это, а военная хитрость. Чем сильнее и величественнее Вождь, тем больше надежды, что он, действительно, спасет. К тому же, язычник уверен, все властители врут и только более или менее ловко скрывают это.

Насколько трудно, а то и невозможно, библейски просветить глубоко верующего язычника, гениально показал Лесков в рассказе «На краю света», устами молодого епископа, которого наставлял старый монах-миссионер. Трудность внутреннего, а не внешне-обрядового переустройства мышления связана с «детской» естественностью языческого взгляда на мир, к чему добавляются исторические и географические обстоятельства. Удивляться надо скорее тому, что такое переустройство произошло для существенной части человечества.

Уже Библия рассказывает, с каким трудом укоренялся новый взгляд на мир, конкурируя с языческими, т.е. «народными», или «простонародными». Но библейский взгляд выжил, развивался, а на рубеже новой эры выплеснулся в языческий мир Римской империи. Распространение христианства влекло за собой и распространение библейского гуманизма, но до Нового времени лишь в пределах очень узкого и медленно растущего круга имевших доступ к (рукописным) библейским книгам. Церковь к тому же препятствовала самостоятельному чтению Библии мирянами. Приобщались лишь на слух воспринимая богослужение не на родном языке. Результатом стало “полуязыческое”,  а скорее, “99%-языческое” состояние средневекового общества, прикрытое христианскими словами и ритуалами, с неприкрыто жестоким отношением “к ближнему” и дальним за свободомыслие.

Стремление читать Библию на родном языке проявилось уже в 12 веке (Пьер Вальдо и его последователи). Английский богослов Джон Уиклиф  в 14 веке перевел Библию на английский язык. Принципиально новую возможность открыло изобретение книгопечати, которым воспользовался Лютер и другие деятели Реформации, сделавшие перевод Библии на разговорные языки и ее изучение главной формой религиозной жизни. Католическая церковь вынуждена была тоже заняться переводами, хоть и без особого рвения.

С тех пор доля библейских гуманистов начала расти гораздо быстрее, в разных странах - с разной скоростью, завися и от предыдущей истории, и от вечной географии, и от социально-экономического развития. А развитие это, в свою очередь, определялось “человеческим капиталом”, средней предприимчивостью, честностью и другими характеристиками, которые зависят от представлений человека о правильном и должном, т.е. от его сознания, а, значит, и от религиозных пред-рассудков, т.е. верований.

Библейский гуманизм, как ясно из нынешнего опыта сотрудничества цивилизаций, способен к мирному сосуществованию с Индийским и Китайским. И нетрудно представить себе, как те найдут место для Библейского мировосприятия рядом с собой. Например, китайское представление, расширенное до гармоничного глобального муравейника, может выделить особый инновационный отдел для муравьев всего мира с повышенным уровнем изобретательства в крови, а их изобретения будут осваивать и применять в других частях муравейника.

Самая молодая из нынешних цивилизаций – Библейская, образовавшись в начале Нового времени, оказалась благотворной для современной науки и основанной на ней техники. В том же 17-м веке близкий единомышленник Ньютона, Джон Локк, выдвинул новое представление о системе государственного устройства - свободовластии, основанном на библейском понимании личной свободы гражданина, обеспечивает которую принцип разделения властей.

За последующие три века библейский заряд свободы обеспечил резкий рост средней продолжительности жизни и экономического могущества Запада, а также сделал географические расстояния между цивилизациями несущественными для контактов разного рода. Тем самым “внешние обстоятельства” развития каждого общества все более превращаются во внутренние факторы глобального  развития человечества. И можно представить себе, что при этом другие формы гуманизма окажутся благотворными в будущем. (Особенно, если, как думают некоторые теоретики, фундаментальная физика завершится созданием Теории Всего.)

Историко-научный ответ на Русский вопрос

В России история с географией сильно тормозили процесс библейской гуманизации. Долгое иго монгольских ханов и редкая заселенность страны, закрепощение большинства и малая доля городского населения, состояние церкви и другие причины привели к тому, что русский перевод Библии появился лишь в конце 19-го века, на три века позже, чем в Европейских странах. 

Все высшие достижения русской культуры – науки и искусства, с восторгом принятые в Европе, были сделаны представителями очень малого меньшинства европейски образованных людей, усвоивших библейский гуманизм в ходе своего воспитания в семье и образования. По оценкам историков в середине 19 века такие составляли лишь доли процента населения. Но когда речь идет о системе власти, работоспособной в данном обществе, определяющую роль играют представления большинства о правильной власти.   В России преобладали детско-народные представления об отцовской власти вождя, что выражалось в народном титуле “царя-батюшки” и дожило до 20-го века в выражениях “отец народов”, “отеческая забота партии и правительства” и, в конце века, в братской Белоруссии, - “Батька”.

Для усвоения Библейского гуманизма, помимо древнего учебника – Библии – требуются практические занятия: возможность реально проявить полученные теоретические знания и убедиться в их плодотворности. В России такая возможность появилась, вместе с учебником, лишь в конце 19 века, благодаря реформам Александра II Освободителя. Историки особое внимание уделяют последнему 20-летию мирной жизни царской России, когда шли интенсивные и успешные социально-экономические реформы, и показывают, что не было никакой неизбежности в революции 1917 года. [3  Давыдов М.А. Двадцать лет до Великой войны: российская модернизация Витте-Столыпина. — СПб: Алетейя, 2016; см. “Знание — сила”, 2017, № 6].

Но революция всё же случилась и победила. Была ли она, однако, социалистической? И была ли революцией?

Чтобы ответить на этот вопрос, сделаем сначала шаг назад, к революциям буржуазным. Сопоставляя три большие революции Нового времени – в Англии, в Америке и во Франции, можно видеть зависимость их результатов от роли Библейского гуманизма в каждой стране: заокеанская география и библейская мотивация первых колонистов Америки обеспечили там наибольшую роль Библейского мировосприятия и, соответственно, наименее кровавый и наиболее устойчивый результат в установлении новой системы власти - системы свободовластия, в основе которой – разделение властей и защита прав человека. Английское название этой системы Liberal Democracy совершенно непригодно в России, поскольку оба слова безнадежно запачканы грязными руками.[4   Патернализм или ответственная свобода?  // “Знание — сила”, 2016, № 3]

Перейдем теперь от первых больших революций Нового времени к событию, с которого советские историки (и только они) начинали отсчет “Новейшего времени”. Сравним Октябрьский переворот в России 1917 года с последующими подавленными восстаниями в Германии и Венгрии. По теории Маркса, условия в этих странах были благоприятнее для социалистической революции: более развитое рабочее и социал-демократическое движение, бОльшая разруха в результате поражения в войне и, наконец, вдохновляющий пример Российских большевиков. Тем не менее, все революции к западу от России были подавлены или задушены в зародыше. Почему?

Ответ подсказывает сравнение уровней библейского гуманизма, который был гораздо выше к западу от России, куда ханское иго Батыя и его наследников не дотянулось. И ответ этот состоит в том, что Великая октябрьская социалистическая революция была на самом деле Великой ноябрьской ханской контрреволюцией.

В монгольских и тюркских языках слово «хан» означает просто «вождь», однако в русском у этого слова, с времен хана Батыя, вполне определенный негативный смысл. В толковом словаре Ушакова иллюстрирующий пример взят из Пушкина: «Безмолвно раболепный двор / Вкруг Хана Грозного теснился». 

Маркс увидел наследника Чингисхана в Петре Великом, приписав тому стремление завоевать мир. Позволю себе не согласиться с основателем истмата. При всех жестокостях Петра, который рубил не только бороды, но и головы, завоевывать мир он не собирался. Он хотел сделать Россию великой ЕВРОПЕЙСКОЙ державой. И сделал. Для чего, в частности, повелел создать Академию Наук, дав денег из казны на ее устройство и, главное, на приглашение европейских ученых. Как он сам объяснял: «Академия должна приобрести нам в Европе доверие и честь, доказав на деле, что у нас работают для науки и что пора перестать считать нас за варваров, пренебрегающих наукой». Заботился Петр и о народном просвещении. Его церковная реформа способствовала образованию самых массовых просветителей – священников, большинство которых до того не умели даже читать и заучивали богослужение с голоса, не понимая некоторых слов и тем более идей. Среди преемников Петра Великого на Российском троне были приверженцы свободы и просветители – Александр I  и Александр II. По инициативе первого был начат перевод Библии на русский язык, второй воскресил этот проект после 30-летней заморозки. А что успехи их были ограничены, то… «Тяжела ты, шапка Мономаха» …, особенно после долгого ханского ига.

Никто из российских самодержцев не заслуживает сравнения с Грозным Ханом больше, чем Иван Грозный во вторую половину своего царствования, когда он прошелся Мамаем по Руси, особенно по Новгородским землям. И никто из руководителей России не симпатизировал Ивану Грозному больше, чем т. Сталин. Поэтому полное его овладение страной, занявшее десяток лет, заслуживает ханского эпитета.

 Ханская контрреволюция в России началась с запрета Конституционно-демократической Партии народной свободы, спустя пару дней после Октябрьского переворота (как сами большевики десять лет называли ВОСР), а завершилась Великим переломом в конце 1920-х годов, когда установилось ханство Сталина. Новость эту он объявил 3 ноября 1929 года в газете “Правда” под заголовком  “Год великого перелома: к ХII годовщине Октября”. К этому времени он переломил хребет старой ленинской гвардии, заменяя ее своей сталинской. Так утвердился Сталинизм - ханство в социалистической одежке и с рабовладельческой сутью. И утвердился он потому, что доля библейских гуманистов в стране значительно уменьшилась за счет эмиграции и гибели в ходе Гражданской войны, и потому, что Вождь гениально использовал преобладание языческого патернализма в подавляющей части населения страны. Он не только вновь закрепостил крестьян, но и творчески развил методы рабовладельческого государства.

Репрессии последующих сталинских десятилетий и тотальный контроль над обществом не способствовали его гуманизации. Но, начиная с эпохи перестройки и гласности процесс просвещения пошел. Открытие границ для информации и людей,  открытие и публикация секретных архивов просвещали тех, кто хотел знать. Судя по соцопросам до большинства населения просвещение не дошло, но процентов десять, похоже, образовалось. Это раз в сто больше, чем в середине 19 века и, быть может, достаточно для перехода к системе свободовластия.

Во всяком случае, об этом говорит оценка замечательного православного священника о. Георгия Чистякова, который в середине 1990 годов писал:

 “десять процентов, о которых обычно говорят французы или итальянцы, когда спрашиваешь, сколько у них в стране верующих, … -  это минимальное, но, я думаю, достаточное количество для того, чтобы общество было духовно здоровым. В нашей же стране верующих чуть больше одного процента”.

Эту оценку можно увеличить, добавив других ответственных свободолюбов – всех библейских гуманистов - верующих  и неверующих, считающих самоочевидным, что люди рождаются равными в своем неотъемлемом праве на свободу. Возможность духовного выздоровления России  зависит от самих свободолюбов, от того, сумеют ли они просветить своих сограждан и помочь им повзрослеть для самостоятельной общественной жизни, не надеясь на царя-батюшку или исторический материализм, а только на самих себя и материализацию своего идеализма.

 

Окончание следует

III.   Чему Россия  может научить Европу и весь мир 

  • Чему Россия научила Эйнштейна
  • Чему Советская Россия научила Льва Ландау и Андрея Сахарова
  • Чему Россия может научить Мир?
  • О воле к жизни и о свободе

 

 

 

 

 

 

Комментировать Всего 346 комментариев

И по форме и содержанию, это есть журналистская, а не научная статья, в которой дается вольная интерпретация фактов с неверными выходными данными. Автор высказывает уже набившую оскомину мысль про первичность и покровительствующее главенство религиозной духовности над наукой. Возможно, это личное, т.к. обычно после 40 и особенно после 50 у мужчин обычно появляется страх смерти. Этот необъснимый страх, выражаюшийся обычно в мысли - "как же так, я такой умный и образованный, должен буду умереть навсегда?" - приводит часто к простому ответу, который дают все религии на Земле, - "Нет, дорогой, есть вещи, которые ты не понимаешь. Поверь в Бога и ты будешь жить вечно".  

Поэтому и возникают такие пространные статьи, призванные объединить и подружить, я бы даже сказал, впихнуть науку в невпихуемое - в религию, конечно же с доминированием религии. (Мне слово "невпихуемое" нравится, автор Плющ - бывший голова Верховной Рады Украины. Кстати, автор не украинец часом, фамилию уж больно на украинскую похожа?).

Неправильные выходные данные - это 16век, с которого, по мнению автора, началось развитие европейской цивилизации. Дело в том, что автор не знаком с историей медицины, а только с историей физики и техники. Но все врачи знают, что развитие анатомии началось с 13 века. До этого вскрытие человека было строго запрещено римской католической церковью. Это очень важно. Вот автор в своей статье часто упоминает создание Господом человека по своему образу и подобию. Так вот, те люди, которые хоть раз вскрывали других людей (и особенно эмбрионы людей), и видели строение, такое же как и у животных - печень, сердце, кишки с говном (я дико извиняюсь), и все другие животные органы, одинаковые у собак, кошек, свиней и др.), и не находили там святого духа, начинают обычно сильно сомневаться в божественном подобии себя на Господа, или наоборот.

Первый университет в Европе  получил право вскрывать людей только в 1238г., когда г. Фридрих II Гогенштауфен разрешил медикам университета в Салерно (Италия) производить вскрытие трупа один раз в пять лет.  Этот римский король (Германии) был в прямом жестком противостоянии с папой Римским. Фридрих неоднократно подвергался отлучению от Церкви, проклятиям, враги Фридриха называли его антихристом.

Возможно, стоит мне написать статью об этом, о том, что только вопреки и в борьбе с христианством (а не благодаря ему) и благодаря появлению свободолюбия и конкуренции между королями в Европе, европейская цивилизация достигла триумфа, про что я уже однако упоминал в "Одни дома 3"

Позднее университетам позволяли уже вскрывать трупы несколько чаще, а многие еще это делали и дополнительно тайком, как многие известные анатомы того времени и, например, Леонардо да Винчи. Леонардо, кстати, благодаря другому конкурирующему с папой французскому королю, был не первым итальянским мастером, милостью французского короля получившим «свободу грезить, мыслить и творить» с годовым жалованием в тысячу экю. Напомню, Леонардо, ученый, художник и анатом, кроме замечательных рисунков эмбрионов человека, оставил такие картины как Мона Лиза и зарисовки многих своих изобретений - парашюта, велосипеда, катапульты, двухлинзового телескопа и др. И это был 15-й век, не 16-й.

Сергей, Вы не только малообразованы, но и глупы. Глупость Ваша не в том, что Вы с чем-то не согласны, или спорите, а в том, что пытаетесь спорить, исходя из подростковой  презумпции, что тот, с кем Вы спорите, глупее Вас, и не думал над предметом так же как Вы.  Не овладев ни мыслью, ни логикой текста, с которым спорите. Вы выглядете как школьник-троечник, как приятели  Коли Красоткина из "Братьев Карамазовых." Стыдобушка. Я говорю об этом с  тем большей убежденностью, что сам являюсь оппонентом точки зрения Геннадия.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Алексей Буров

Михаил, Вы глупы по другой причине, а именно по причине необразованности. Вы обычно не имеете ни малейшего понятия о предмете разговора. Не обладаете никакими, даже отрывочными знаниями в анатомии, физике или истории. Единственное, что Вы умеете - это составлять слова в бессмысленные словосочетания и предложения, лишь издали напоминающие философские, но не имеющие даже зерна научных познаний, и не базирующихся ни на каких фактах и знаниях, из-за отсутствия оных у Вас. Причем отсутствие элементарных знаний в естественных науках не может компенсировать Ваша напыщенность, бессмыленное многословие и гламурный шарфик.

Желаю Вам в следующий раз приводить в разговорах со мной какие-либо аргументы или факты по теме разговора, а не просто поток личных оскорблений, т.к. я обычно отвечаю той же монетой.

Ну какая с Вами возможна аргументация? Вы подумайте. Подучитесь сначала русскому языку, потом поговорим. 

Дорогой МА, вот уж связался чёрт с младенцем :)

Сергей пишет о чём-то своём, ну и пусть пишет себе на здоровье и радуется. Ещё не хватало цапаться под хорошим текстом :(

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Михаил Аркадьев, Алексей Буров

Да, дорогая Анна, Вы правы,  погорячился. А текст Геннадия - замечательный. И его идея паратеизма мне весьма симпатична :) 

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг, Айрат Бикташев

Отсутствие элементарных знаний в естественных науках и отсутствие логики не может заменить никакое словоблудие. Глупо отпускать личные оскорбительные выпады, не подкрепленные доводами. Как частичное выпадение волос на голове не может свидетельствовать о мудрости человека, а скорее о дегенеративно-дистрофических явлениях как на поверхности головы, так и внутри ее. Ежедневное уменьшение количества нейронов головного мозга у некоторых индивдуумов может приводить к необратимым последствиям и наступлению старческого маразма и слабоумия, которое в Вашем случае началось видимо уже. В который раз советую Вам не переходить на личности и высказываться исключительно по теме обсуждения, если до Вас доходит смысл написанных мною слов на русском языке, владением которым Вы так кичитесь. 

Сергей, не Вам судить о моих знаниях в естественных науках, не Вам. Идите учите матчасть. Может со временем сможете нечто внятное пролепетать об общей теории относительности, или квантовой теории, или, например об инфляционном сценарии в квантовой космологии? 

Михаил, судить мне Вас не надо. Эту функцию за меня исполнила природа, которая уже осудила Вас на пожизненное наказание (ну на сколько уже той жизни осталось), лишив разума. Поэтому послать Вас могу только в дом престарелых. Только выберите, пожалуйста, дом без интернета, сделаете большое одолжение мне и многим другим здравомыслящим снобовцам, которым Вы пудрите мозги своими измышлениями.

P.S. Когда надоест цепляться лично ко мне, напишите, наконец, что нибудь по теме, желательно аргументированное, конечно, если это вообще возможно. Да, и почитайте на ночь раздел психиатрии "Акцентуированные личности", он о Вас.

Ага, так как насчёт квантовой теории ? 

Ну Вы тупой. Откройте ветку про квантовую теорию в своем блоге, попробуйте написать что нибудь, конечно же на сколько хватит мозгов. Там и обсудим ее. 

Объясняю в последний раз, эта ветка НЕ ПРО меня, и НЕ ПРО квантовую теорию.

Юноша, эта ветка в том числе и про квантовую теорию. Если вам это невдомек - это ваши пробемы. Мой вопрос к вам по поводу ОТО, квантовой теории или инфляционного сценария связан исключительно с тем, что вы заикнулись  о компетенции в естественных науках, а сами, судя по всему, ни полслова связать о релятивистской или квантовой физике не можете. Моих постов в Снобе, связанных с темами фундаментальной науки и, в частности, физики от Галилея до Хокинга, вполне достаточно. И дискуссии  велись физиками мирового уровня. Мой вам ленинский совет : учиться, учиться и ещё раз учиться. И помалкивать там, где вы некомпетентны. Например, здесь, в этом блоге. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

Миша, мы часто с тобой нарушаем заповедь данную Пушкиным : не оспоривай глупца. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Сергей Любимов, Айрат Бикташев

Хочется не оспорить, Лёша, а просто заткнуть. Но это грешно, каюсь. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Alexei Tsvelik, Айрат Бикташев

Сергей,  вступить в клуб "Сноб", чтобы выставить  в блоге  свои  размышления ( как Вы заявили) по различным  темам, которые Вам интересны ( да ещё с Вашей начитанностью) -  на мой взгляд, идея  симпатичная. Но в клубе  этом  есть разные уровни. Уровни мышления. И этим ценен Сноб. Читать и понимать Горелика, Аркадьева, Бурова, Цвелика - это удовольствие, но и труд. Выходить тут с комментариями - риск попасть впросак. Порой, тут лучше скромно поставить поддержку или промолчать. И вместо собственного комментария ещё и ещё раз прочитать текст и попробовать проследить, как развивается дискуссия. Вам, доценту, я уверен, понятно, о чём я говорю. Подавите в себе раздражение  и насладитесь ходом мыслей участников этого разговора. Оно стоит того! Сноб сейчас переживает не лучшие времена, но всё равно остаётся уникальной площадкой. Благодаря вот таким  постам.

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

Эдуард, по моему, Сноб переживает не лучшие времена благодаря стараниям в том числе и названной Вами команды Горелика, Аркадьева, Бурова, Цвелика и некоторых других, которые в основном устраивают  дискуссии друг с другом ,что искусственно поднимает рейтинг статьи. В то же время других участников Сноба, особенно новичков воспринимают в штыки и дружно критикуют. Причем критикуют не доводы, а личности, как Вы могли заметить. Например, я привожу довод что развитие европейской цивилизации началось не с 16в, а с 13в. После этого не было ни одного аргументированного контраргумента, кроме потока грязи в мой адрес от М.Аркадьева. Кстати, от Вас таких аргументов по теме я тоже не услышал. Хотя еще надеюсь их услышать в будущем.

Наверное, я не очень хорошо объяснил, Сергей. Потому Вы не приняли главного -  я  пробовал Вам сказать об уровне  мышления и постов, выставляемых на Снобе. На таком уровне, который предлагает вышеозначенная  Вами "команда" -  её членам  не грех  подискутировать и между собой, а нам  со стороны послушать. Горелик -потрясающий и редчайший  случай физика, умеющего ярко и популярно  говорить и  писать о сложном.И пускай такие как он , поднимают рейтинг. Это рейтинг Сноба, вот в чём дело!  Я не исключаю, что у Вас есть  аргументы, доказывающие, что начало развития евр. цивилизации - 13-й век. Но это частность, для меня не очень важная в силу моего скудоумия:) А вот  такие проблемы, поднимаемые Гореликом,  как:

Полезный философский предрассудок

Чаадаев и рождение Русского вопроса

Ключ к пониманию русской истории

Разные формы гуманизма на языческом фоне

Историко-научный ответ на Русский вопрос

Чему Россия научила Эйнштейна

Чему Советская Россия научила Льва Ландау и Андрея Сахарова

Чему Россия может научить Мир?

О воле к жизни и о свободе...,   вот это да - это расширяет   наш кругозор...

Ещё раз, не обижайтесь. Самоирония, как и юмор - штука очень полезная.  Помогает справиться с амбициями, правда.

Эдуард, я не обижаюсь и даже не оскорбляюсь. У меня бывают настолько тупые и наглые студенты, что я готов объяснять им хотя бы и 100 раз свою позицию. И я уже написал в комментариях, что данная статья не научная, а журналистская, в том числе и потому что поднимает обозначенные Вами проблемы. Это задача журналиста поднимать проблемы, понимаете? А задача ученого отвечать на поставленные вопросы и искать пути разрешения этих проблем. Особенное неприятие вызывает искажение фактов и стремление примирить указанную автором в заглавии физику с Библией, с чем я никак не  могу согласиться и готов продолжить спор в любое удобное для Вас и автора время и в любом месте, например, в моем блоге с более аргументированным описанием  реального развития Европейской цивилизации.

Спасибо. Я, конечно, посмотрю и то, что Вы  написали в Вашем блоге.

Спасибо и Вам за внимание к моей персоне.

Сергей, посмотрел я Вашу попытку аргументированного описания  реального развития Европейской цивилизации.

Отвечаю Вам не там,а здесь по двум причинам. Первая -  основная мысль  нашего диалога тут.  Историк физики, да и науки в целом,  Геннадий Горелик даёт пример оригинального ОСМЫСЛЕНИЯ этапов и путей развития физики. Посмотрите предыдущие его посты. Восхититесь. Говоря об истории науки, а значит  и цивилизаций, он пробует осмыслить  роль религии в научных открытиях, в жизни великих  учёных. Тут много неожиданного, поверьте. Об этом  есть прекрасные  посты Алексеев - Бурова и Цвелика. Посмотрите их, советую. Я уж не говорю о суждениях М.Аркадьева:  что первично - сознание (мышление) или язык. Наплюйте и позабудьте о перепалке с ним. Можете  спокойно простить  и Цвелику написание Хавел вместо Гавел. Мы все не шибко грамотны. Не в этом дело в данном случае. Лучше  попробуйте оценить его  суждения о   жизни в невозможном мире. Это немножечко другой уровень мышления, чем наш с Вами, Сергей. И тут вторая причина, почему отвечаю Вам здесь. Чтобы не ранить Вас. То, что Вы предлагаете в своих размышлениях, подтверждает  подозрение - обо всём перечисленном  Вы, как человек, пришедший на Сноб недавно, не могли знать. И я очень рад, что теперь у Вас такая возможность есть. Иначе будете писать, поверьте. Наше   представление, будто  расцвету науки  препятствовала религия, очень мешает  осмыслению истории цивилизации, науки, физики...

Эдуард, по крайней мере, я попытался, как Вы выразились, высказать свою точку зрения. Я постарался высказать аргументы и логические умозаключения. Можно много философствовать на эту тему. Этим любят заниматься философы. Но правда, она корткая. Часто умещается в одном предложении, как у меня поместилась в названии статьи. Я могу простить Цвелику его неграмотность, но прощать необоснованные личностные нападки остальных членов команды дедушек Сноба, таких как Аркадьев, не собираюсь. Возможно, появится время почитать другие статьи Горелика, если он аргументированно ответит на мой первый комментарий.

И мое представление про препятствование религией расцвету науки не мешат осмыслению истории цивилизации, науки и физики, а скорее помогает ему. Моя статья наполнена упрямыми фактами и аргументами, а не пространными голословными рассуждениями, как и подобает настоящему ученому, а не журналисту.

Ну, что ж, Сергей, наш Сноб тем и хорошо, что позволяет и Вам выставить свой пост со всеми, мягко говоря,  вытекающими последствиями:)).Надеюсь, выявилось что-то полезное из нашего этого разговора. Спасибо, что выслушали меня без обид.

Эдуард, я совершенно отчетливо понимаю, что мой пост в настоящее время не может пользоваться популярностью. И наоборот, пост Горелика находится в тренде сегодняшних российских скреп, когда властью в российском обществе насаждается религиозность. Отсюда и вытекают такие попытки объединения физики с религией и появления кафедр теологии в университетах. Не удивительно, что поэтому и эта команда Сноба повышает друг другу рейтинг. Это же модно и даже выгодно сегодняшней кремлевской власти. Хотя лет тридцать назад такая статья вызвала бы шквал критики заслуженных профессоров марлен-кафедр научного атеизма с большой кучей подобных пространных рассуждений, характерных для журналистов и литераторов. Надеюсь, что вскоре в России произойдут изменения, которые изменят сегодняшнюю моду на православные скрепы, они же опиум для народа.

Спасибо, конечно же, редакции Сноба за то, что не боятся навлечь на себя гнев властей, размещая мои посты. И Вам, Эдуард, спасибо, что не особо обижали меня. Поэтому я и выслушивал Вас без обид.

"про препятствование религией расцвету науки"

<<мое представление про препятствование религией расцвету науки>>

Интересно было бы узнать, что Вы думаете о религиозности таких людей науки, как упомянутые Вами Коперник, Ньютон, Лейбниц, не упомянутые Галилей, Декарт, Максвелл,  ближе к Вам - биолог Феодосий Добржанский, и ближе по времени - А.Д. Сахаров. Почему, как Вы думаете, религиозная вера не мешала им в науке, в свободолюбии и в непослушании властям. 

Как Вы  справляетесь с этими "упрямыми фактами"?

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Alexei Tsvelik

Эдуард, если вы посмотрите в личку уважаемого Сергея, то узнаете, что он "впервые создал и придумал теорию строения атома". Тут он, конечно, слегка ошибается, поскольку эту теорию, как и всю остальную физику, ВПЕРВЫЕ создал Сергей Мурашов. Но это детали, а главное, что  масштаб личности уже ясен. 

Сноб вошёл в пике!  Пополнение  масштабное. Сейчас взглянул на титул - глазам не поверил: насчитал 4 или  5 постов  сценариста Александра Молчанова! Одномоментно выставил! Красота! Заглянул в личку -  он  сценарист, призёр, ставит себе в заслугу, что  журнал "Крокодил" прикончил...

"Ужели средь твоих друзей двух-трех великих нет людей..."

(А. С. Пушкин)

Говоря высоким  поэтическим словом, есть, конечно, богатыри и на "Снобе":) На них и уповаю. Кстати, Алексей, поверьте, Мурашов Сергей очень незаурядный. человек. Недооцениваете Вы его. Понятно, входя в круг ваших  профессиональных интересов , всем нам  желательно быть осторожными в суждениях. И всё же... 

Безусловно, только очень незурядные люди могут все знать, ничему не учась.

Я ценю Вашу готовность простить мою безграмотность, но перед тем, как ее прощать, проверьте, пожалуйста факты. Вот статью в Википедии, где в самом начале дается чешское произношение имени бывшего президента. 

Что касается Вашей статьи, "наполненной упрямыми фактами", то, как видите, эти факты оспариваются... М.б. Ваши знания несовершенны, Вам это не приходило в голову?

Петр Чаадаев (1794-1856) в “Письме о философии истории”

Геннадий, Вы имеете в ввиду первое и второе "Философические письма" Чаадаева? 

"Философические письма"  - это название, данное издателем. Оригинал Чаадаева (французкий) назывался так, как я написал.

Я давно ищу оригиналы  писем Чаадаева на французском, и безуспешно. Вам они попадались? 

Да, и поэтому, пока мы не получим в руки копии французского оригинала,  мне представляется более корректным называть письма Чаадаева так, как они были  названы в первом русском издании 1836г. 

В тексте писем не раз фигурирует "философия истории" - и как выражение и вполне содержательно.

Это - другая проблема. Речь о том, что не совсем понятно происхождение этой традиционной ссылки на французское название.  Я пытался найти, но французский вариант, который мне попался пару раз в Сети был как раз "Lettres philosophiques". Я то как раз считаю, что название "Письма по философии истории" горадо сильнее. Но где оно? Важно найти первоисточник. 

Геннадий, замечательный  текст! Кстати, затронуты  те самые темы, которые мы частично обсуждали в предыдущем Вашем блоге -  о язычестве и христианстве. Замечательный кусок о Лескове, спасибо!

Теперь к полемике: "главные отличия мира человека от мира животных имеют искусственное происхождение, изобретены более или менее искусно, начиная с таких простых вещей, как ложка, до стихов и научных  теорий. Ничего этого в природе нет.  Но без этих изобретений – вещественных и языковых  - не было бы и человека" 

Вопрос: Вы всерьёз полагаете, что язык, членораздельная речь это искусственно созданные человеком феномены? Вообще-то не зря языки  человечества  разделяются на естественные и искусственные. Естественный язык, сформировавший человека как социально- биологический  вид нового типа не был изобретён человеком, просто не мог  технически быть изобретён, вследствие, в том числе,  своей исключительной сложности. О том, насколько естественный язык сложен стало окончательно  понятно только в первой половине XX века, с появлением фонологии, структурной лингвистики, и психолингвистики. 

Способность к языку - конечно, биологическая-анатомическая, результат какой-то "биофизически божественной" мутации. Но содержание языка, все новые слова - искуственны. Достаточно сравнить словарь 18 века и 20-го. Достоевский придумал слово "стушеваться". Еще более очевидный пример - "новые слова науки", изобретенные для обозначения изобретенных новых понятий, скажем, слово "квант".

Да, согласен, со словарем дело обстоит именно так, но это указывает на то, что естественный язык  в своей основе это не язык слов, а нечто иное.

Радикальные расширения словаря - "свободные изобретения человеческого духа", словами Эйнштейна. Музыка - одно из самых великих расширений - обходится без слов в узком смысле слова, но нередко превосходит любые слова.

Геннадий, для того, чтобы говорить о расширении языка, нужно сначала понимать, что именно расширяется, не так ли? Что касается музыки, то из моих реплик Вы должны были бы уже понять, что не все так просто и очевидно, как кажется Вашему "скучнометру". Надеюсь, Вы прислушетесь к моему совету, и отключите его на фиг ;) А также привычную априорную околомузыкальную мифологию, которая закрывает возможность вообще понять, что такое музыка.  Но вернёмся к языку : не в том дело, что есть нечто большее, чем слово, или нечто шире его, а в том что есть нечто лежащее в основе языка на его микроуровне, что определяет его уникальную специфику.  

Мой скучнометр отключить не могу, он - органическая часть моего восприятия музыки. А музыка - настолько важная сторона моей жизни, что я, скорее, подчиняюсь, чем руковожу.

А вот в том, что биологическая способность человека к языку уникальна, сомневаюсь. Подобная нейро-физиологическая уникальность имеется у певчих птиц.Другое дело - что человек научился "говорить" не только о любви к партнеру - для размножения, но и, например, о любви к Богу - для обожения, а также о физике и других интересных вещах. 

Простите, Геннадий, но ничего кроме старых любимых привычек  за Вашим разговором об "органичности скучнометра" как средства качественного отбора в музыке не стоит, и я Вам попытался  сразу объяснить, почему. Кстати, не для того, чтобы Вас критиковать, но, как музыкант, готовый  Вам помочь в расширении Вашего понимания музыки  и Вашего слушательского опыта. Не хотите - не надо. Пользуйтесь на здоровье Вашим скучнометром, который держит Вас в далекой и малой музыкальной прихожей. 

Насчет языковых возможностей птиц, Вы ошибаетесь. Говорю Вам это со всей определенностью, так как занимался общей и струкутрной лингвистикой и ее связи с философией и культурой в течении четверти века, и продолжаю. Человеческий язык не имеет  ничего общего с животными языками. Фундаментальное различие лежит не в семантике, это вторично, а  прежде всего в структуре. И разговор о Б-ге, или о чем бы то ни было еще  тут совершенно не при чем. Если говорить об уникальной  специфике, то все человеческие членораздельные языки отличаются от всех животных сигнальных языков  способностью говорить средствами языка о самом языке, средставми речи о самой речи. Это свойство бесконечной самореферентности. И это свойство лежит в основе рефлексии, то есть человеческого сознания. Собственно говоря, именно это формальное свойство языка порождает рефлексию. Но в основании языковой самореферентности лежит еще одна уникальная особенность, имеющая отношение к упомянутому мной микроуровню. А именно: только человеческий язык оперирует знаками, не имеющими вообще никакого значения, знаками исключительно негативными, служащими только для различения смысла морфем  и слов - фонемы, различительные признаки, и  их аналоги.  Вот эти два свойства : фонематичность и самореферентность (не имеющие никаких аналогов в животном мире) и дают возможность человеку говорить о чем угодно, в том числе и о Б-ге.    

Смиренно признаю ограниченность моего музыкального приемника. Впервые обнаружил это еще в 8 классе, когда увидел, что мой приятель испытывает мощный кайф от музыки Шостаковича, которая для меня была закрыта, хоть я уже «сел на иглу» и испытывал мощный кайф от Бетховена. С тех пор приемник мой существенно изменился, Бетховен сильно отступил, обнаружились две вещи ДДШ, от которых торчу, и уже поэтому понимаю Ваш просветительский заряд (с удовольствием послушав рекомендованную Вами лекцию). Но… жизнь коротка, и приходится выбирать, чем заниматься.

Загадка происхождения человека, разумеется, интригует меня. Но, судя по тому что я читал, она настолько далека от понимания, что было причиной чего и почему (прямохождение,  малые клыки, гео-исторические условия естественного отбора, возникновение языка, природа воображения и тд и тд), что пока самой адекватной формулировкой (для неспециалиста в антропогенезе),  считаю Библейскую: И сказал Господь, что создаст человека по Своему образцу как Свое подобие, чтобы властвовал он над рыбами, птицами, над всей землей. 

О генезисе человека я не случайно не сказал ни слова, так как эту тему можно смело вынести за скобки при обсуждении и изучении специфики и уникальности человека таким, какой он есть. Не важно, как возник человек, это, скорее всего навсегда останется в сфере гипотез. Важно только то, что мы можем с высокой степенью ясности изучить его специфику. Один из самых мощных способов - лингвистика, позволяющая найти структурный источник такого фундаментального свойства человека, как способность к неограниченной рефлексии. И этот источник - сам язык. Библия тут нам может помочь только  чисто метафорически, как и высокая поэзия. .

Что касается музыки и философии, то, может быть Вам будет интересен этот цикл: 

Гена, отлично написано. В первом приближении, со всем могу только согласиться и поддержать. Во втором же приближении, есть вопросы. 

Один из них — насчет привязки всех российских бед к Орде. Не уверен в корректности, и опасаюсь, не подобна ли сия привязка объяснению типа "плохие мальчики научили". Посмотри на нынешнюю Монголию: она ближе к Чингисхану, чем кто либо еще. А российским демократам можно долго завидовать успехам монгольских. 

На мой взгляд, в России, начиная с Московского Царства, христианство оказалось подмято культом Левиафана, тоталитарного государства, подчинено ему. В позапрошлом веке происходило медленное ослабление культа государства, но левиафановская реакция взяла свое с лихвой в веке XX. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Одно замечание насчет "паратеизма". Я думаю, что это временное, переходное явление. Без чтения Библии "библейский гуманизм" атеистов выветривается, что мы и наблюдаем сейчас, например, в американском обществе. То, что казалось самоочевидным отцам-основателям, уже совсем не очевидно многим теперь. Громко звучат призывы к отмене свободы слова, например. Только вчера я был на таком митинге в Беркли, где говорили (вернее, орали), что у "фашистов" такой свободы быть не должно. 

Вот здесь интересно об этом.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Согласен, что без чтения Библии "библейский гуманизм" атеистов выветрится, унесенный ветром истории. И с нами был согласен атеист В.Л.Гинзбург, считавший, что «знакомство с религией необходимо всякому культурному человеку, в частности знакомство с Библией, поскольку религиозное мировоззрение главенствовало долгое время, и без знания всего этого нельзя быть культурным человеком. В школе должно быть отведено место специальному курсу истории мировых религий».

У меня давно есть мечта - сделать новый перевод Библии на живой великорусский язык 21 века, назвав перевод, в пику Е.Ярославскому, "Библия для верующих и неверующих". Сделать по технологии Септуагинты, собрав "70 толковников" из бардов и им подобных - знающих цену слову и привыкших обращаться  к широкой аудитории. Им не требуется знать древние языки и не важна их (не)религиозная ориентация. Имеется десяток добротных переводов, хоть и архаичных или тенденциозных, которые будем считать подстрочниками. Толковникам-редакторам надо будет подобрать-придумать звучание, доступное широкой аудитории. 

Перевод этот будет не церковный, а литературный,  поэтический. Общедоступность может быть обеспечена рейтинговым голосованием толковников, которых может консультировать ненбольшая группа библеистов.

И неверующим я бы предложил читать, размышляя над тем, что этот текст принимали "на полном серьезе" столь мощные интелектуалы, как Ньютон, Фарадей, Максвелл и др.  

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Синочкин

Было б интересно, если б такой проект осуществился. 

Сделать по технологии Септуагинты, собрав "70 толковников" из бардов и им подобных - знающих цену слову и привыкших обращаться к широкой аудитории.

- рэперов позовем. Оксимирона и Гнойного. И Шнура, конечно.

У Оксимирона, между прочим, папа физик, а сам он Оксфорд закончил, по специальности "средневековая английская литература". Вполне наш человек :)

Во-1х, отец за сына не очень отвечает. А во-2х, не исключаю, что ближе познакомившись, мог бы свое мнение изменить.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Если честно, мне самой такая идея не очень. Вряд ли ребята, принципиально не имеющие ничего святого, смогут быть адекватны в переводе Библии. Это просто другой жанр.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев, Алексей Буров

Ничего, Алексей, или почти ничего

не знаю об истории науки, и потому последний, кому судить об этом.  тексте, Раз специалисты говорят, что он замечательный, значит замечательный. Но я кое-что знаю об истории России. Все-таки опубликовал я об этом предмете много книг, пераведенных на многие языки. Еди нственное поэтому, о чем могу судить, это о претензии автора на "научно- историческое [решение] русского вопроса". С моей точки зрения, оно тривиально, чтоб не сказать наивно.

К сожалению, ничего серьезно аргументированного сказать при моей способности к машинописи (одним пальцем выстукиваю) здесь не могу. не ус пею, для меня уже поздно. К счастью, я сегодня посвятил все утро, пытаясь объяснить Сереже Мурашову, о чем мы с Мишей спорим в моем блоге. Увы, все, что я могу, это переадресовать автора (и всех интересующихся) в свой блог. Если что-нибудь останется непонятно, Миша может ответить, он знает предмет не хуже меня. Прошу прощения у автора и читателей за неудобство.

Александр Львович, тот, кто способен объяснить что то Мурашеву, наверняка способен понять самые сложные построения!

Леша, пишется - Сергей Мурашов. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Гена, в твоих построениях, основанных на оппозиции язычество-Библия, недостает одной маленькой вещи: греческой философии (ты же не отнесешь ее к язычеству, надеюсь?). Из античной философии вышла вся математика, без нее немыслимо христианство и западная цивилизация. Еврейские пророки и апостолы университетов не создавали.

Еврейские мудрецы и отцы Церкви, насколько я знаю, считали древних греков таки язычниками, но это не отменяло то, что у язычника можно учиться много чему. И библейские истории "редактировали"  шумерско-вавилонские сказки. И христианские богословы учились у Платонов-Аристотелей. 

Еврейские пророки и апостолы создали не университеты, а постулаты, самоочевидные истины. И на этих истинах - эллинскими  инструментами создавали много чего.

Гена, если ты Гомера и Платона не потрудишься различать, попросту занося их в категорию "древних греков", то можно их хоть язычниками, хоть простонародниками обзывать, разницы уже никакой.   

Различаю, и основательно. И скажу по секрету, что могу себе представить, как предпочту общение с интересным - глубоко думающим и тонко сильно чувствующим - язычником, а не со скучным библейским гуманистом.

Но тогда зачем же греческую философию, до сих пор питающую глубокими прозрениями, обзывать язычеством, то есть, по твоему же разъяснению, простонародничеством? Если был прав Уайтхед, заявивший, что всю европейскую философию можно рассматривать как комментарии на полях платоновых диалогов, то не странно ли заносить Платона в какие-то безразмерные "язычники"? 

Средний простонародный грек вряд ли понял бы Уайтхеда, как не понимал и Платона. Уж если самый знаменитый ученик Платона не принял его «объективный идеализм», что говорить о простом греческом народе.

Но если бы мне представили выбор, с кем побеседовать – с Платоном или Аристотелем, я бы, конечно, выбрал Платона. И расспросил бы его, что он, собственно, сам имел в виду, говоря несвоими устами о Демиурге.  Аристотель, уверен, многому научился у Платона, но это многое – инструменты мышления, а не плоды онтологии. И я совершенно не упрекаю Платона за то, что сам своим умом не дошел до библейского мировосприятия. Точно так же, как не упрекаю Галилея, за то, что он сам не дошел до идеи всемирного тяготения (хоть я и придумал, как он мог бы это сделать, не выходя за пределы своих знаний и умений: Why Galileo didn’t discover universal gravitation?). Всему свое время. Платон и Галилей так много сделали, что требовать от них большего - просто неблагодарная глупость.

"Средний простонародный грек вряд ли понял бы Уайтхеда, как не понимал и Платона. "

А причем тут "средние простонародные" вообще, Гена? Разве они изобретали науку? Мой упрек тебе, напомню, в том, что в твоем рассказе об изобретении науки не нашлось места греческой философии. 

Греческая философия-наука, китайская бумага, индийские цифры, арабская алгебра, изобретение Гуттенберга  и другие мировые достижения, усвоенные в Европе до 17 века, - важные элементы той почвы, на которой родилась в 17 веке первая современная наука - физика. Не знаю, как убедительно оценить относительную роль каждого из этих элементов, но важно то, что эти элементы - НЕ КЛЮЧЕВЫЕ.

"Доказательство": Великое греческое наследие было освоено в мире Ислама на несколько веков раньше, чем в Европе, а современная физика не только там не родилась, но и осталась без внимания уже после ее рождения в Европе.

То же относится к другим важным, но не ключевым элементам.

Это ни в коей мере не означает моей недооценки великой Древне-Греческой науки и философии, загадочной по уникальности и происхождению. Важно то, что ее потенциал максимально раскрылся лишь в Библейской цивилизации.

А о ненаучной "просто-народной" массе я сказал, во-1х, потому что ты сам о ней сказал, а во-2х, потому что в этой части статьи я вышел из высоколобой проблемы Нидэма (важной для считанных интеллектуалов) в проблему поведения простого народа.

""Доказательство": Великое греческое наследие было освоено в мире Ислама на несколько веков раньше, чем в Европе, а современная физика не только там не родилась"

Современная физика не родилась и там, где библейское наследие не соединилось с греческим: в чисто еврейской среде. Хотя грамотность там была всеобщей, так что аргумент бумаги, цифр и Гутенберга не работает.

Мой тезис состоит в том, что важны оба начала, как иерусалимское, так и афинское. Там, где было лишь одно, ребенок (теорфизика) не зачинался.

Еврейская среда - это гетто, откуда в университеты просто не пускали. Как начали пускать - в 19 веке, обнаружилось, что и евреи к науке способны.

То что, греческое наследие сыграло важную роль, никто не сомневается. Галилей первым бы за "божественнейшего" Архимеда  порвал бы всякого. Нет, первым бы встал на защиту греков Коперник, начитавшийся Филолая и прочих эллинов.

Но это не было ключевым фактором.

Гена, я не вижу логики: почему еврейское начало было ключевым, а греческое лишь вспомогательным? Факт в том, что ни то, ни другое, по отдельности науку не зачало. Зачата наука была лишь совместным действием обоих начал. Твой аргумент "евреев в университеты не пускали" не выдерживает критики: если евреи уже имели все, что требуется, отчего они сами не создали науку в своих школах?  

Неключевой характер греческой науки ясен из того, что он уже действовал во время Золотого века Ислама, но Коперник-Галилей у арабов не появился. 

Леня, я в гетто не жил, но неплохо представляю себе еврейскую жизнь в местечке. Астроном там заработать на жизнь не смог бы. Университеты имели вполне определенную социальную роль государственного, а не местечкового масштаба. 

физики шутят..?

дааа... хорошо тут у вас (или уже у нас? ибо, это мой первый комментарий на снобе:), хорошо тут, У НАС, физики шутят. "библейский гуманизм" = эт, што еще за бутерброт с тух... простите, с колбасой (советской, судя по всему, по 2.20:)? это ж ОТРАВА, просто, несъедобная вещь, извините! ибо, в Старом Завете НЕ может быть никакого "гуманизму", так как в Старом Завете, человек = раб божий, а свободен он только в Новом, с Христом. иииии... т.е "гуманизм" м.б. только евангельский, или христианский. но никак уж не "библейский". как и цивилизация. извините.

Цивилизация у нас НЕ "библейская", ув.автор, НЕ передергивайте, а ХРИСТИАНСКАЯ! ну..., так уж принято, вроде... всеми) если вы конечно не новейший завет пишите..?) даи... вроде как, про "христианский гуманизм" обычно говорят

впрочем, после заявления ув.автора: "Подчеркну, что библейский гуманист может не верить в Бога") всё становится на свои места, всё понятно: ув.автор, просто так шутит) тогда... и я. немного пошучу. С РАЗРЕШЕНИЯ УВ, АВТОРА, канешна. ВИДИТЕ ЛИ, КАКАЯ ТУТ ШУТКА ПОЛУЧАЕТСЯ: как следует из вашей логики (если она вообще здесь присутствует, м.б гибридная..?:), судя по всему, именно "библейские гуманисты" и распяли Христа. из чиста "гуманных" соображений, канешна) из любви, к обескураженному, негодующему народу - "библейскому гуманисту", выбравшему Варавву, как мы все знаем, тоже по чиста "гуманным" соображениям, канешна) просто, "да здравствует "библейский гуманизм!") ТАК УЖ ВЫХОДИТ...

НО, самое смешное, что прийди Христос сегодня = его опять бы распяли) и по той же самой статье: "за оскорбление чуйств верующих". ну и за "экстремизм", канешна. это уж прицепом. стопудово) в России уже и статьи в УК, соответствующие, имеются. видимо, это и будет, грандиозным вкладом России в мировую истор..., простите, в мировую истерию (казусов:). впрочем, напоминаю, что это была ШУТКА, конечно. ну... ув.автор пошутил, мы тоже посмеемся) всё-равно ведь, место встречи изменить нельзя) обычное дело. житейское.

Уважаемый Стас Северин, "библейский гуманизм" = "библейский взгляд на человека", т.е. "Кто есть человек с точки зрения Библии?"

Это термин, введенный автором статьи.

(Конечно, для новичка было бы удобнее, если бы этот термин был где-то кратко расшифрован. Но желающий может понять значение из контекста.)

Прежде чем нечто оспаривать, рекомендуется понять, "что хотел сказать автор". Тем более что у нас здесь цикл статей, и врубаться с середины, конечно, весело, но не совсем адекватно :)

Насчет "у вас или у нас" - это уж Вам решать :) (Говорят, что тут из новичков кровищщу пьють, прям без закуски... у Вас, кстати, какая группа крови, если не секрет? так, на всякий случай... :) )

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Alexei Tsvelik

ну, какая группа? конечно нордическая. ясна рич) и я, если вы заметили, пока, повторяю, ПОКА! только, ПО-ШУ-ТИЛ) кроме того, я читаю сноб довольно давно, хоть и не совсем регулярно, особенно сейчас, в военное время) и хорошо ЗНАЮ, кто тут и чем дышит, и вас тоже вполне изучил, молча сопя перед монитором) и ОСПАРИВАТЬ я пока, ПОКА, ничего и не собирался. а то тут клочья полетят) иии.. это тоже шутка. пока) а если более серьезно, то я не считаю серьезным, эту "кашу", всерьез оценивать  

я не считаю серьезным, эту "кашу", всерьез оценивать

- а, то есть это Вы так типа самопрезентуетесь? :)

Ну ОК, вопросов больше не имею :)

ну... вообще-то, я должен был, что-то сделать. вступиться за Христа) а автору, ближе Старый Завет, и я понимаю почему, ибо, в сознании всё время проворачиваются первые 7дней "РАЗУМНОГО" творения Мира, как и у всех местных, кагбэ "верующих", "физиков". я это всё понимаю. но... Старый Завет он уже такой... СТАРЫЙ) что стратегически, вся их "физическая" оборона ничего не стоит. посыпется. скоро. дайте срок) 

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

вступиться за Христа)

Вооот, это уже лучше)))

Но не волнуйтесь, здесь на Христа никто не нападает)) Христос, если Вы помните, сын Бога из Ветхого Завета, и немножко странно их противопоставлять.

А насчет "оборона посыпется" - если Вы давно читаете Сноб, то должны бы понимать, что этого не будет. Потому что вера здесь без кавычек. Если хотите, можете попытаться... но лучше попытайтесь их понять. В принципе это возможно :)

немножко странно их противопоставлять

ну.... тут, как говорится, есть различные поводы, если Христос = сын Того Самого, то... как его могли распять? или вот: "Тогда сказали Ему: где Твой Отец? Иисус отвечал: вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего; если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего."

Второй вопрос легко гуглится, вот, например, толкование.

А по первому вопросу - нужно уточнить: что кажется Вам неправдоподобным, какой эпизод? И объяснение найдется.

объяснение всегда находится, и всегда не одно. вопрос: какое из них истинно.

рад знакомству, а меня = Стас)

Старый завет?!  Сами Вы старый. Ветхий завет. Христос в заступничестве не нуждается, тем более в вашем. 

Для второгодников с задней парты : библия включает в себя Ветхий и Новый Завет, это единый канонический текст. У вас библия дома собственная есть? Откройте на досуге. 

Дорогой МА, я первая на этого новичка зуб наточила :)

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

библия включает в себя Ветхий и Новый Завет

нет, у нас все знают, что есть еще и Третий = Московский) Ветхий, Новый и Московский) и, походу так оно и есть...

Могу утешить (или встревожить?) Стаса - он тоже может стать библейским гуманистом, если пополнит свои недюжинные библейские знания и поймет, что «вступиться за Христа» может захотеть только язычник. «Ищите и обрящете», сказал подзащитный. Читайте и обрящете, слегка расшифрую я . И лучше всего читать Вл.Соловьева и Н.Лескова, а не каких-то паршивых историков-физиков.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Михаил Аркадьев

Facebook, имеющий моду отмечать юбилеи, напомнил мне двухлетней давности статью на нашу тему.

"...разделительная линия ... проходит внутри христианства, она рассекает все лагери. Сталкивается религия любви и воинственное национальное язычество. Сталкивается привычка ненависти, легко меняющая образ врага, и чувство вечности, освобождающее от ненависти. "

https://www.facebook.com/gennady.gorelik.1/posts/833292126781898

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Михаил Аркадьев, Алексей Буров

Спасибо всем за обсуждение. А тех, кому стало скучно, приглашаю в заключительную часть:

III.   Чему Россия  может научить Европу и весь мир 

Догнать докладчика на лестнице и поймать его за пуговицу

А я ещё не успела задать вопросы:

1. Вы рассматриваете "гуманизм" разных культур, разных традиций - индийской, китайской, исламской. Чем характеризуется "гуманизм Батыя"? содержание этого понятия мне не удалось понять из контекста.

2. И в свете серии статей про "марленизм" хотелось бы задать вопрос об особенностях "гуманизма в марленизме" - в соответствии с теорией, а не с практическими трактовками "в привязке к местным особенностям". Многие наши современники уже не изучали "марленизм" в вузах (я вот не изучала), и было бы интересно понять этот аспект.

Чтобы пуговицу не оторвали, отвечаю пунктуально.

1.  Содержание понятия "гуманизм Батыя" – хамско-ханское представление о человеке, о его правах и обязанностях  – проще всего уяснить с помощью  романа «Князь Серебряный», автор которого - Алексей Константиныч Толстой - признался, что “при чтении источников книга не раз выпадала у него из рук и он бросал перо в негодовании, не столько от мысли, что мог существовать Иоанн IV, сколько от той, что могло существовать такое общество, которое смотрело на него без негодования”. Но пришел к выводу, что не царь “один несет ответственность за свое царствованье; не он один создал свой произвол, и пытки, и казни, и наушничество, вошедшее в обязанность и в обычай. Эти возмутительные явления были подготовлены предыдущими временами”.

И, спасибо, дорогая Анна, за подсказку, - вставлю это пояснение в текст статьи.

А по п.2 пока поприветствую: "Здравствуй, племя младое, незнакомое с марленизмом!"   Отвечу чуть позже.

Hello, Dolly!

Ответ на «вопрос об особенностях "гуманизма в марленизме" - в соответствии с теорией» легко найти в тыщах книг и брошюр советского времени, яркими светлыми красками рисовавших и «нового – советского  –  человека» и его неизбежное светлое будущее. Я бы, однако, рекомендовал книгу англичанки Долли Элтентон «Laughter in Leningrad: An English Family in Russia 1933-38», написанную в 1940-1941 годах, изданную в 1998-м в Англии privately (т.е. самиздатно), а русский перевод «Как весело жилось в Ленинграде» - в 2003-м. Читая, хочется петь: «Hello, Dolly!»

Так вот, Долли провела в СССР пять лет, и то была, несомненно, самая веселая советская пятилетка, которая началась фильмом «Веселые ребята», а закончилась… в 1938 году.

Приехала Долли с мужем, английским физиком, которого пригласили работать в Ленинградский Институт Химфизики. Среди физиков-химиков они быстро приобрели друзей, в частности, Юлия Харитона (в будущем академика и научного руководителя военно-ядерного центра в Сарове) и Александра Шальникова (тоже будущего академика и главного помощника Петра Капицы в создании Института Физпроблем). С дочерью акад. Шальникова я имею счастье дружить, и поэтому появление книги проходило на моих глазах.

Книга кончается тем, что семью Элтентонов с маленькими детьми бесцеремонно выставили из СССР, но Долли, возложив вину на стрелочников, увезла с собой веселые воспоминания (лишь с небольшими темными пятнышками) и текст Советской конституции, опубликованный в декабре 1936 года. Примерно тогда “аресты большого количества специалистов, начиная со второй половины 1936 г.” привели будущего академика и Нобелевского лауреата Льва Ландау “к выводу, что партия переродилась, что советская власть действует не в интересах трудящихся, а в интересах узкой правящей группы”.

Долли, однако, с Ландау знакома не была, а текст Сталинской конституции (автора которой  - Бухарина - арестовали в 1937-м и казнили) с восторгом цитировала. К этому тексту я и адресую желающих узнать «об особенностях "гуманизма в марленизме" - в соответствии с теорией».

Что касается практики, как главного, по Марксу, критерия истины, то в этом тексте я бы обратил особое внимание на статью 4, утвердившую социалистическую- государственную-всенародную собственность как результат «отмены частной   собственности» и «уничтожения эксплуатации человека человеком».

Джон Локк и его последователи в создании системы свободовластия считали частную собственность «священной» потому, что лишь она может быть основанием свобод и прав человека. Главный объект частной собственности – сама частная жизнь человека. А отмена частной собственности ведет к тому, что человек сам становится собственностью государства, точнее его авангарда – ЗАО «Политбюро ЦК», в котором 99% акций принадлежали Сталину. И эксплуатацией человека занимался уже не человек, а Верховный Вождь.

Пожалуй, надо кое-что из этого ответа добавить в часть 3.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Гена, вот тут Карл Ясперс тебе вторит, я об этом писал.

А вот тут и Вернер Гейзенберг.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Спасибо, Алёша, за наводку.

Психолог по первой профессии, Ясперс ярко (хоть и многословно) описал психо-тео-логическое восприятие мира наиболее выдающимися людьми СОВРЕМЕННОЙ науки,  но этого мало для понимания того, что такое  сама СОВРЕМЕННАЯ наука, чем она отличается от предыдущей и почему она родилась в 16-17 вв. Он пишет почему- то, что "необходимая констелляция сложилась к четырнадцатому веку" (?!). Если в оригинале век обозначен римскими цифрами, я предположил бы , что переводчик описался -  XIV вместо XVI.

Но вряд ли переводчик мог сам опустить эпитет в выражении "СОВРЕМЕННАЯ наука":

"Современный человек, как правило, и не догадывается о том, что такое наука... Даже исследователи, еще делающие открытия в своих специальных областях, бессознательно, по инерции продолжающие еще некоторое время движение, начавшее под воздействием неведомых им сил, - даже эти ученые не знают, что такое наука, о чем свидетельствует вся их деятельность за пределами той узкой области, в которой они мастера."

Эйнштейн знал и ярко выразил свое знание.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Какой он умница! Из нынешних ученых никто, пожалуй, не умеет так мыслить о вещах за пределами его профессиональной компетенции. 

Дорогой Геннадий, к сожалению Ваш диалог с Яновым не случился , но я все же хочу обратить Ваше внимание на то, что несколько поспешно сводить раннюю историю России к ханству и ордынству, особенно после фундаментальных исследований Александра Львовича (но и не только его, разумеется, это большая историографическая традиция). Вот мое краткое изложение схемы Янова :

Янов  открыл для русского и мирового читателя совершенно новую Россию, Россию забытую, но актуальную и живую. Он нас научил быть непосредственными участниками российской истории, ее осознавшими себя деятелями, причем как в самом акте понимания, так и в акте осознанного политического выбора. Понятие истории обнажается в его работе в самой своей сути - как одновременное существование нас самих в живом прошлом, полном трагических альтернатив, и как нравственный выбор, как интеллектуальное и политическое сопротивление в уже почти катастрофическом настоящем. Основная дилемма России стоит перед нами опять во всей ее очевидности и неизбежности, как она стоял в эпохи всех переломов в истории нашей страны.

Главное открытие Янова - это открытие фундаментальной европейской, а именно североевропейской, а вовсе не ордынской,  идентичности политической истории России. Эта открытие в своей радикальности противоречит практически всем отечественным и зарубежным историческим интерпретациям. Янов называет этот сложившийся в российской и зарубежной историографии интерпретационный консенсус «правящим стереотипом». 

Попытка разбить этот мировой стереотип, предложить историческую интерпретацию , связывающие все доступные нам факты, делает Янова, крупнейшим наследником Ключевского, что вполне естественно, учитывая признание самого Янова в прямом наследовании его линии. Важнейшими фигурами этой линии являются также П. Я. Чаадаев и В. С. Соловьев.

Янов выстраивает двойную «аксиоматическую систему», которая позволяет ему последовательно расшифровать турбулентную динамику российской истории. 

Первая аксиома Янова гласит, что Россия в своих истоках естественным образом является северовосточной европейской страной. Это проясняется как в процессе исследования источников, так и в постоянных, регулярно повторяющихся попытках России утвердить и восстановить свою европейскую идентичность. При всей их кровавой трагичности, эти попытки оказывались неизменно успешными, и они страшно медленно, но необратимо изменяли, модернизировали российскую политическую историю.

Второй аксиомой  Янова является наличие фундаментального "гена" российского политического организма – гена самодержавия. Этот «ген» историк принципиально отличает как от восточного деспотизма, так и от классического европейского абсолютизма. Перманентная смертельная борьба этих двух «генов», я бы даже уточнил – «геномов» российской политической истории порождает совершенно особый исторический феномен, который Янов обозначает как базовую «цивилизационную неустойчивость России». 

Всю трагическую логику этой борьбы геномов Янов полностью и с предельной ясностью описывает. Оба генома, их наличие и их конфликт аргументированы приводимыми Яновым источниками, как ретроспективным, так и актуальным (наличие и постоянное взаимодействие этих двух временных планов принципиально важны, в том числе методологически) анализом.

Первый геном связан не только с очевидным для всех европейским генезисом Киевской и Новгородской Руси, а с обнаружением целой потерянной эпохи, «потерянного государства» (lost state) в российской и международной исторической памяти. Речь идет о том, что Янов назвал «европейским столетием России». Иван Третий Великий, его  военная и политическая деятельность, его далеко идущие и успешные реформы оказываются центральными персонажами этой эпохи. Эпохи забытой, незамеченной, вытесненной из сознания общераспространенным как в самой России, так и за рубежом удобном всем сторонам экзотическим мифом о «природном» азиатском "ордынском" деспотизме и тем самым неизбежности рабства, крепостничества и произвола власти в России.

Характерными элементами этой эпохи по Янову, и согласно источникам, являются следующие:

1. свободное, защищенное институтом Юрьева дня крестьянство, судебная реформа. Янов пишет: «... реформа 1550-х не только освобождает крестьян от произвола «кормленщиков», заменив его выборным местным самоуправлением и судом присяжных, но и приводит, по словам одного из самых блестящих историков-шестидесятников А.И.Копанева, раскопавшего старинные провинциальные архивы, к «гигантской концентрации земель в руках богатых крестьян». Причем принадлежат им как аллодиум, т.е. как «частная собственность, утратившая все следы феодального держания», не только пашни, огороды, сенокосы, звериные уловы и скотные дворы, но и рыбные и пушные промыслы, ремесленные мастерские и солеварни, порою, как в случае Строгановых или Амосовых, с тысячами вольнонаемных рабочих. Короче, на Руси, как в Швеции, появляется слой крестьян-собственников, более могущественных и богатых, чем помещики.»  2. свобода и безнаказанность публичного выражения религиозного и политического мнения, реформационное церковное движение уже в XV веке: «Четыре поколения нестяжателей борются против монастырского стяжания -- за церковную Реформацию. И государство, хотя и покровительствует нестяжателям (историк русской церкви А.В.Карташев назвал это «странным либерализмом Москвы») но в ход идейной борьбы не вмешивается. Лидер стяжателей-иосифлян преподобный Иосиф Волоцкий мог публично проклинать государя как «неправедного властителя, диавола и тирана», но ни один волос не упал с головы опального монаха.»

3. формирование классической европейской абсолютной монархии и монархической аристократии, начало аристократического парламентаризма, Земский собор. 4. Экономическое процветание: «Ричард Ченслер, первый англичанин, посетивший Москву в 1553 году, нашел, что она была «в целом больше, чем Лондон с предместьями», а размах внутренней торговли поразил, как ни странно, даже англичанина. Вся территория, по которой он проехал, «изобилует маленькими деревушками, которые так полны народа, что удивительно смотреть на них. Земля вся хорошо засеяна хлебом, который жители везут в Москву в громадном количестве. Каждое утро вы можете встретить от 700 до 800 саней, едущих туда с хлебом... Иные везут хлеб в Москву, другие везут его оттуда, и среди них есть такие, что живут не меньше чем за 1000 миль». Современный немецкий историк В.Кирхнер заключил, что после завоевания Нарвы в 1558 году Русь стала главным центром балтийской торговли и одним из центров торговли мировой. Несколько сот судов грузились там ежегодно – из Гамбурга, Стокгольма, Копенгагена, Антверпена, Лондона, даже из Марселя.»

Что же остановило и разрушило дотла это уверенное европейское движение России, во многом опережавшее аналогичные движения в современной ей Западной Европе, что превратило Россию буквально в пустыню спустя каких-то четверть века после невероятного экономического и социального взлета?

«По писцовым книгам 1578 года в станах Московского уезда числилось 96% пустых земель. В Переяслав-Залесском уезде их было 70% , в Можайском – 86. Углич, Дмитров,Новгород стояли обугленные и пустые., в Можайске было 89% пустых домов, в Коломне – 94. Живущая пашня Новгородской земли, составлявшая в начале века 92%, в 1580-е составляла не больше 10. Буквально на глазах одного поколения богатая процветающая Русь, один из центров мировой торговли, как слышали мы от Кирхнера, превратилась вдруг, по словам С.М.Соловьева, в «бедную, слабую, почти неизвестную» Московию, прозябающую на задворках Европы. С ней случилось что-то ужасное, сопоставимое, по мнению Н.М.Карамзина, с монгольским погромом Руси в XIII веке.»

Что же именно позволило появиться такой парадигматической исторической фигуре как Грозный? Как получилось, что он, Иоанн IV - палач собственной страны и собственного народа (на этом диагнозе сходятся русские историки самых противоположных политических взглядов от Карамзина и Погодина, до Соловьева и Ключевского) воспользовался этим загадочным «что»? Как ему удалось совершить кровавую, безжалостную, и, что гораздо важнее и страшнее - «долгоиграющую» (вплоть до нашего времени) в своей последовательной институциональности самодержавную революцию? Что позволило затем появиться у власти в России фигурам, которые сознательно пошли по пути реставрации форм, идей и практики самодержавной революции Грозного – Николаю I, Александру III, Сталину, и, наконец, нашему современнику Владимиру Путину, что стало отчетливо ясно в в связи с ситуацией на Украине и в Крыму?

Ясный ответ Янова на этот вопрос дает ключ к пониманию всей кровавой истории «московитской» России, включая тот поворот истории, который мы сейчас переживаем и в котором непосредственно участвуем. Остановили Россию на ее успешном европейском пути несколько увиденных и раскрытых Яновым факторов. И это отнюдь не азиатский "ордынский" деспотизм, который является основным мифом русской истории.

1. Наследие Орды. И не вообще, а совершенно конкретное, причем «родное», а не собственно ордынское, то, что я бы назвал внутренней бомбой замедленного действия, заложенной Ордой в фундамент европейской истории и европейской идентичности России. Речь идет о дарованных Ордой обширных земельных монастырских владениях русской православной церкви: «На протяжении десятилетий церковь была фаворитом завоевателей. Орда сделала ее крупнейшим в стране землевладельцем и ростовщиком. Монастыри прибрали к рукам больше трети всех пахотных земель в стране.По подсчетам историка церкви митрополита Макария за 200 лет ига было основано 180 новых монастырей, построенных, по словам Б.Д.Грекова, «на боярских костях». И ханские «ярлыки», имевшие силу закона, были неслыханно щедры. От церкви, гласил один из них, «не надобе им дань, и тамга, и поплужное, ни ям, ни подводы, ни война, ни корм, во всех пошлинах не надобе, ни которая царева пошлина». (…) вы не думаете, я надеюсь, что после освобождения Руси церковь поспешила расстаться с богатствами и привилегиями, дарованными ей погаными? Что вернула она награбленное – у крестьян, у бояр? Правильно не думаете. Потому что и столетие спустя продолжали ее иерархи ссылаться на ханские «ярлыки» как на единственное законное основание своих приобретений.» 2. Холопская традиция отношений между князьями и дворцовыми слугами: «Согласно этой гипотезе, опирающейся на исследования Ключевского, в древней Руси существовали два совершенно различных отношения сеньора, князя-воителя -- или государства, если хотите, -- к «земле» (как называлось тогда общество, отсюда Земский собор). Первым было его отношение к своим дворцовым служащим, управлявшим его вотчиной, и кабальным людям, пахавшим княжеский домен. И это было вполне патерналистское отношение хозяина к холопам. Не удивительно, что именно его отстаивал в своих посланиях Курбскому Грозный. «Все рабы и рабы и никого больше, кроме рабов», как описывал их суть Ключевский.»

Существенно, что тут же подтверждается и гипотеза о врожденной европейской идентичности российской политической истории. Одновременно с холопской традицией существовала феодальная традиция вольных дружинников, причем оформленная правовым образом:

«Князья с патерналистскими склонностями по отношению в дружинникам элементарно не выживали в жестокой и перманентной междукняжеской войне. Достоинство и независимость дружинников имели таким образом надежное, почище золотого, обеспечение – конкурентоспособность сеньора. И это вовсе не была вольница. У нее было правовое основание – договор, древнее право «свободного отъезда». Так выглядел исторический фундамент конституционной традиции России. Ибо что, по сути, есть конституция, если не договор между «землей» и государством?»

Затем Янов делает вывод, который мгновенно проливает свет сразу на всю динамику, турбулентность, и одновременно качественную необратимость российской истории: «едва примем мы это во внимание, так тотчас и перестанут нас удивлять и полноформатная Конституция Михаила Салтыкова 1610 года, и послепетровские «Кондиции» 1730-го, и конституционные проекты Сперанского и декабристов в 1810-е, и все прочие – вплоть до ельцинской. Они просто НЕ МОГЛИ не появиться в России.»

Эту реплику поддерживают: Марина Романенко

<<несколько поспешно сводить раннюю историю России к ханству и ордынству>>

Спасибо, Михаил, за изложение схемы Янова и за медиацию. Конечно же, я читал его раньше, как и других историков, занимающихся темой Ru vs Eu. Боюсь, что письменный диалог с ним был бы малоплодотворен. Вот если бы за чашкой чая или с бокалом вина, когда можно пытаться искать общий язык на ходу ... Слишком я далек методологически от «нормальных историков». И то, что профессионал-историк может «противоречить практически всем отечественным и зарубежным историческим интерпретациям», как раз наводит уныние: неужели доводы могут быть столь неубедительны. Невольно вспоминается министр культуры и отечественной истории.

По материалу, по способу аргументации, по характеру того, что считается фактом, есть две пропасти. Одна - между физикой и историей науки, которую я когда-то преодолел вовсе не одним прыжком, а с Божьей помощью и, главное, с помощью одного конкретного физика Матвея Бронштейна, которого мне ужасно захотелось воскресить. Другая пропасть - между историей науки и социальной историей ненаучных народов. К этой пропасти я впервые подошел, не без трепета, в данной статье. У дилетанта есть небольшое преимущество – свежий взгляд, но гораздо больше недостатков, о которых он сам может и не подозревать. Я подозреваю и вовсе не собираюсь отбирать славу у математика Фоменко. И рискнул подойти к новой пропасти не славы ради, а токмо желая добавить в арсенал нормальной социальной истории нечто новое - то, что я обнаружил, отвечая на вопрос Нидэма.

Североевропейский вклад в историю Руси не вызывает у меня сомнений и интригует настолько, что месяц назад я провел десять дней в землях викингов. Готовясь к поездке, прослушал – с большим интересом и удовольствием - серию бесед историни-медиевистки Е. А. Мельниковой на ютюбе.

Живо трепещут вопросы, почему викинги оказались столь влиятельны в Европе от Руси до Англии? Почему христианство, придя в Скандинавию в то же время, что и  на Русь, привело там к совсем иным результатам?  И почему Реформация охватила лишь север Европы?

В Норвегии - в музее кораблей викингов - воочию убедился в силе языческой веры викингов и укрепился во мнении, что водораздел  проходит не между верой и неверием, а между разными  верами в человека, или разными формами  гуманизма -  представлениями о человеке, которые сформировались под воздействием разных  религиозных сил -  языческих и Библейской. И пришел к выводу, что долгая ханская власть практически полностью раздавила Североевропейское наследие Руси. А то, что Иван III, освободившись от монголов, подмял Новгород и другие княжества, в моих глазах означает, что он просто воплотил ханскую политическую мудрость, а наследие викингов - за два века привычного ига – пресеклось (если бы моноголы дошли до Скандинанвии, они могли раздавить и тамошний дух свободы и независимости).  Историк церкви свящ. Г.Митрофанов убедительно говорит об очень бедной духовной жизни России в до-Петровской Руси. Неграмотные священнослужители, ксенофобия…

Мой взгляд, основанный на использовании «примитивных» понятий язычества и (разных) высших форм гуманизма социальные историки, подозреваю, сочтут упрощенчеством, но взгляд этот основан на материале истории физики, который пока, насколько мне известно, никогда не привлекался выпускниками истфаков. Как я обнаружил, даже историки науки 16-17 века, которые в основном имеют гуманитарное «происхождение» (социологи, антропологи и т.п.), не понимают, что такое современная физика, не задают даже совершенно естественного вопроса, чем наука Галилея-Эйнштейна отличалась от всей предыдущей. И не понимают толком Нидэма, который был уникален тем, что у него была двойная квалификация – кембриджский биохимик с широким физико-математическим кругозором и историк китайской цивилизации.

В истории России я больше всего размышлял не о средних веках, а веке 19-ом, когда Русский вопрос встал во всей остроте. Больше всего на меня оказали влияния мысли Вл.Соловьева и образы Лескова. И, конечно же, удивительно мощное вхождение высокой русской культуры в европейскую и поразительно легкое приобщение к мировой науке. Оба явления, однако, касались очень малого меньшинства населения…

Не понимаю, что такое «ген» самодержавия. Когда научное понятие используется как метафора, это чревато невразумительной наукоподобностью.

А по поводу приводимых свидетельств о духовной свободе и прочего евро-настроя, я бы процитировал колхозницу из анекдота, спросившую лектора «по распространению»: «Если всё так хорошо, то почему так плохо?»

Когда Вы перечисляете причины, они по сути все восходят к ордынским традициям. И я перестаю понимать, где же заряд европейства?

На мой взгляд, он не пришел от викингов, а приобретался под впечатлением европейских достижений – в экономике, в науке, в технике...

Из этого, похоже, и возникало желание «догнать», а «перегнать» - это из комплекса невеличия.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Тут вот особенно хорошо, про "ген самодержавия". Некритическое употребление понятий, заимствованных из других сфер служит дурную службу гуманитарным наукам. 

Эту реплику поддерживают: Геннадий Горелик

Совершенно неверно по отношению к текстам Янова , вполне критичным и методологически выверенным. 

Вполне допустимый и часто используемый метафорический способ передачи смысла в гуманитарных текстах. В данном случае это метафора наследования неких  устойчивых свойств и их вариаций. Если не выпендриваться и не придираться, эта "генетическая " метафора вполне прозрачна и убедительна.  Кавычки корректно указывают на метафоричность. 

И на каком основании ты, Лёша, говоришь о некритичности использования ? Вполне критично и с полным пониманием метафоричности понятия. Если бы понятие использовалось буквально это было бы некритично. 

Научная метафора (как и всякая метафора) несет с собой смысловую нагрузку. В данном случае - авторитет науки и общее представление о врожденности свойства, с которым ничего нельзя сделать, а если сделаешь - генетической инженерией - можешь получить нежизнеспособного урода 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Аналогия может быть полезной, но не стоит ей злоупотреблять

"Геном", Алексей, всего лишь,

возможно неудачная, замена обыкновенного слова "традиция". И едва ли корректно делать вид, Что Вы этого не понимаете. Важнее другое. Испания прожила под мусульманским игом 800 лет, Балканы под турецким 400. И ни в том, ни в другом случае "ханская" традиция не "подмяла под себя" европейскую традицию Единственный случай такого "подминания" -- монголы на Руси, которые ее даже не оккупи ровали. Причем длилось их "ханство" вдвое меньше, чем на Балканах и в четыре (!) раза меньше, чем в Испании. Почему?

Пример элементарный. И тут ведь одно из двух: либо у монголов был какой-то особый дар "подминаниния", либо Русь была почему-то более  "подминаема"  больше, чем, скажем, Болгария. В обоих случаях "научно-исторический" подход к "русскому вопросу" требовал бы объяснения этого парадокса  Где оно?

Я не говорю уже, что "Европейское столетие России" случилось ПОСЛЕ освобождения от "ханства". И 11 случаев "оттепелей" после КАЖДОЙ диктатуры за четыре столетия тоже ведь говорят сами за себя. Тем более, что многие из них перерастали в фундаментальное исправление "порчи", при чиненной европейской России Самодержавной революцией Грозного (лучшие примеры: Александр II, освободивший крестьян от рабства, и Ельцин, освободивший Россию от империи).

Впрочем, я согласен с Геннадием: спор бесполезен. В этом случае Миша наткнулся на ту же стенку, что и я с Клямкиным. Для того и написал свою последнюю книгу "Спор о "вечном" самодержавии". Издатель обещает, что увидит свет в ноябре. И главный аргумент у оппонентов все тот же: "если ты такой умный, то почему ты такой бедный?" Хотя уж историку науки следовало бы знать, как меняются парадигмы.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев, Дмитрий Синочкин

Насколько я понимаю,  действительно, были очень разные типы "подминаниния".

Испания во время Золотого века Ислама была "авнгардом человечества" в науке, культуре и веротерпимости и благотворно влияла на Аквитанию, где развернулось Возрождение 12 века.

И Османская империя была несравненно цивилизованней Орды. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

При всем том мусульманские

завоеватели Испании жили по шариату и политической формой их правления был ДЕСПОТИЗМ (абсолютная монархия была изобретена в Европе уже после их изгнания), а "цивилихованность" Оттоманской империи легендарна. Интересней вопрос, почему целая вереница турецких султанов отчаянно стремилась, начиная с XVIII века, подражать реформам Петра (одного даже объявили на Западе "турецким Петром") -- и ничего у них до после мировой войны не получилось, а в "ханской" России получилось.

Религиозный барьер между русскими и европейцами был принципиально меньше, чем у нехристей.  

Александр Львович,

Я не хочу выглядеть мелочным, придравшись к одному слову. Поэтому не придавайте нижеследующему слишком большого значения. Но все таки мне бы хотелось сказать пару слов почему я не пропустил "ген" мимо ушей. Потому, конечно, что "ген" в отличие от "традиции" предполагает запрограммированность. 

Второе. На мой взгляд, Геннадий предлагает  обратить внимание на определенный аспект истории цивилизации, который, как правило, выпадает из внимания историков. Историки понимают, что культура может вдохновляться религиозными идеями. Ну и подумаешь, сегодня одна культура, а завтра другая. Сегодня восхищаемся одной Мадонной, а завтра другой, что может даже и лучше в смысле разделения властей и прочего такого. Но вот то, что наше познание Природы, того, что стоит объективно ВНЕ НАС, может этим вдохновляться, вот это уже совсем другое дело. А ведь от этого то познания, осуществляемого немногими, зависит жизнь сотен миллионов и даже миллиардов людей, что для историка не может быть безразлично. И вот эта то модернизация, которую начальство спорадически пытается осуществить в России, она ведь тоже проводилась в ответ на усиление ПОЗНАНИЯ в европейских странах. Не будь его, начальство и в России да и где угодно предпочло бы жить без всякой этой науки. Ему от нее одна головная боль, уверяю Вас, в США власть видит в научных изысканиях только одно: способ увеличить СЕБЯ.

Вот так вот, м.б. немного сумбурно. 

Эту реплику поддерживают: Геннадий Горелик

Честно, Алексей, для меня что-то

слишком сумбурно. Во всяком случае мне, боюсь, не по зубам, Может быть, Миша согласится Вам ответить?

А я-то горюю, Алексей,

что не достучался до Вас.

Лёша, историка политических систем, а АЛ занимается именно этой историей, проблема научного познания и модернизации интересует только в той мере, в какой это непосредственно влияет на политическую систему и политический выбор. Ты ждёшь понимания и внимания  ? Прояви их сам. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Миша, позволь задать смиренный вопрос. Итак, оказалось, что Московия до Грозного сто лет шла европейским путем. При этом с Европой не общалась, ведь, например, первый англичанин посетил ее только в 1553 г.? Не совсем так, конечно, поскольку Кремль строили флорентийские мастера, но все таки не так уж много было этих контактов. В Европе было полно купцов, банкиров, нарождался средний класс, были всякие республики в Италии, а в Московии тот же Иван 3й покончил с республиками ("смиритель воль, разумный самодержец"). Изучали римское право, в Московии его изучали?

Леша, в Италии были республики, а во Франции, скажем, нет, и во многих европейских странах - нет , и все двигалось уже с середины 15 века в сторону абсолютной монархии. А твой вопрос о среднем классе в России , купцах и так далее просто скандал- ты оказывается проигнорировал неоднократно опубликованные Яновым в Снобе (и частично повторенные мной здесь у Геннадия ) материалы о том, что в этом отношении происходило  в России до 1560 года, то есть  ещё при молодом Грозном. Повторю то, что я выше публиковал, но повторю - это поразительное невнимание с твоей стороны, и ты ещё сетуешь на невозможность достучаться : "реформа 1550-х не только освобождает крестьян от произвола «кормленщиков», заменив его выборным местным самоуправлением и судом присяжных, но и приводит, по словам одного из самых блестящих историков-шестидесятников А.И.Копанева, раскопавшего старинные провинциальные архивы, к «гигантской концентрации земель в руках богатых крестьян». Причем принадлежат им как аллодиум, т.е. как «частная собственность, утратившая все следы феодального держания», не только пашни, огороды, сенокосы, звериные уловы и скотные дворы, но и рыбные и пушные промыслы, ремесленные мастерские и солеварни, порою, как в случае Строгановых или Амосовых, с тысячами вольнонаемных рабочих. Короче, на Руси, как в Швеции, появляется слой крестьян-собственников, более могущественных и богатых, чем помещики.  2. свобода и безнаказанность публичного выражения религиозного и политического мнения, реформационное церковное движение уже в XV веке: Четыре поколения нестяжателей борются против монастырского стяжания -- за церковную Реформацию."

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Не зная языка ирокезского и впервые услышав слово «аллодиум», я еще яснее понял масштаб пропасти между историей современной науки (с 16 века) и общей социально-политической историей. История науки имеет по сути полную перепись всех ее главных участников: все они писали статьи, книги, письма, которые горят еще хуже художественных рукописей. А если о ком-то не сохранилось сведений, то эти неведомые и не участвовали в истории науки, раз не заслужили у своих коллег никакого упоминания.

В истории общества, с другой стороны, особенно в малограмотные века России, в старинных провинциальных архивах уцелеть могли, подозреваю, бумаги лишь случайно. Снимаю шляпу перед теми, кто готов обосновать статистическую представительность чудом уцелевших сведений для общества в целом. И знаю по собственному опыту, насколько велик соблазн несознательно придать каким-то единичным фактам некое общее значение, если оно соответствует общей - предвзятой - концепции. А совсем без предвзятой концепции, никакой исследователь не будет копаться в старых скучных непонятных бумагах. Говорю, разумеется, лишь о настоящих честных исследователях.

Приведу пример из истории точного естествознания, когда на основании статистически непредставительных данных добросовестные исследователи сделали вывод, оказавшийся ложным.

В начале 20 века астрономы заподозрили, что звезды распределены не равномерно, а кучно, и в самых больших кучах заподозрили галактики, подобные Млечному пути. Возникла задача оценить расстояния до этих других галактик, и придумали способ это сделать, наблюдая за переменной яркостью особых звезд, так называемых цефеид. Оценили. А вскоре сопоставили расстояния до галактик и их скорости удаления «от нас», в результате чего открыли знакомое сейчас всем «расширение Вселенной». Но вышла большая «загогулина» - оказалось, что возраст Вселенной меньше возраста Земли, измеренного вестма надежно. Это было главной проблемой космологии (а по мнению многих астрономов – смертельным приговором) в течение трех десятков лет. Лишь когда накопилось гораздо больше данных о цефеидах, расстояния до галактик увеличили в 10 (!) раз, в то же число раз соответственно выросла оценка возраста Вселенной, и смертельная загогулина исчезла. 

Когда я читаю о «свободе и безнаказанности публичного выражения религиозного и политического мнения в XV веке» и знаю, как изменилась ситуация веком позже, я склонен предположить, что указанные проявления свободы были статистически не представительны для общества, раз их столь надежно - на века - задавили по воле одной «патологической» личности царя, который в детстве сбрасывал кошек с башни (как я где-то читал, и если это правда).

Опять невнимательно читаете.

!) Шестидесятники "раскопали" царские грамоты, свидетелствующе о радикальной реформе не в одном уезде, а в разных частях страны, что делает их статистически представительными.

2) Контреформа  опиралась не "на волю одной патологической личности", а на ДВОЙСТВЕННОСТЬ политической культуры Руси с самого начала ее прото-государственного существования в Х веке (Грозный был не не первым, кто попытался, но первым, кто сумел ее ИНСТИТУЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ, превратив Россию в "испорченную Европу"

3. Миша дважды напоминал Вам о начале этой двойственности, ключевом понятии русской истории, продолжающимся и до сего дня (понятию, которому мы с Вами обязаны своим существованием). Но Вы дважды пропустили это мимо ушей.

4) До Ивана III Россия была не государством в общепринятом понятии этого слова, а семейной собственностью клана Рюриковичей. Здесь развилка. Евразийцы, и Вы с ними. полагают, что русскую государственность создали монголы ("Без татарщины не было бы России" Н.С.Трубецкой). Я исхожу из того, что татарщина не в состоянии объяснить ни обе Великие реформы (1556-1560 и 1861-1864), ни 11 "оттепелей", постепенно снимавших "порчу", причиненную Самодержавной революцией, ни дюжину конституционных проектов, завершившихся реальной ельцинской Конституцией, ни вообще полуевройскую Петровскую Россию, не говоря уже о горбачевской Перестроке.

В двух словах мы наследники Европейского столетия Ивана III и нестяжателей, а не Орды, как модно сейчас, как и всегда во времена контрреформы, думать. Считаю, что у нас есть выбор. Вы думате, что нет?

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Дорогой Геннадий, как физик Вы должны понимать, что есть критерии профессиональности в каждой из научных областей, и Вы сразу, на глазок можете,  например, определить уровень профессиональности какой-нибудь работы по теории поля. Тоже самое в историографии. Фоменко, например - наглый дилетант, и это понятно даже по интонации его текстов. А по изложепию Янова, даже популярному, совершенно ясно, что он профессиональный историк выского класса, знающий толк в работе с первоисточниками и со всей предшествующей профессиолнальной традицией. Так вот - Ваши комментарии к заметкам Янова и уровень понимания здесь похожи скорее на комментарии Фоменко к  самому Фоменко. Ну так же нельзя.  Вряд ли Вас самого это может устроить. 

двойственное впечатление от «политической двойственности Руси»

Перечитал Михаила и осталось двойственное впечатление от «политической двойственности Руси».  Североевропейский исток совершенно понятен, но непонятно, почему можно думать, что он пережил ордынские века. Чем государственная политика Ивана III напоминала Европу? Разве было что-то похожее на структуру «вассал моего вассала – не мой вассал»? Откуда взялась российская самодержавность, если не от Орды, и чем она отличается от восточного деспотизма?

В другое время, но в той же стране, во время очередной оттепели, физик Ландау сказал: «наша система, как я ее знаю с 1937 года, совершенно определенно есть фашистская система, и она такой осталась и измениться так просто не может. ... пока эта система существует, питать надежды на то, что она приведет к чему-то приличному, никогда нельзя было, вообще это даже смешно. ... Наши есть фашисты с головы до ног. Они могут быть более либеральными, менее либеральными, но фашистские идеи у них».

Фашизм в данном случае – старая знакомая, деспотическая самодержавность. А жизнеспособность системы определяется старой премудростью: «Народ заслуживает ту власть, которую имеет».

Разве самый либеральный из русских самодержцев Александр I свой либерализм получил не от своего европейского наставника, а от какой-то подпольной варяжской традиции? И разве остальные евро-начинания не рождались из простого сравнения с Европой и осознания отставания в совершенно конкретных вещах – от агрокультуры до вооружения?

Согласен, что «татарщина не в состоянии объяснить ни обе Великие реформы (1556-1560 и 1861-1864), ни 11 "оттепелей"», но она вполне объясняет печальные результаты всех этих благих евро-начинаний.

А стойкость татаро-монгольшины зафиксировал другой физик, Андрей Сахаров на втором году горьковской ссылки: «Лозунг “Народ и партия едины”, украшающий каждый пятый дом — не вполне пустые слова».

Поминать татар и монгол не только политнекорректно, но и неправильно, поскольку оба великих азиатских народа, судя по их нынешним проявлениям, опередили великий русский народ в преодолении универсально-естественного,  социально-инфантильного… язычества.

Я тоже «считаю, что у нас есть выбор». Но он состоит не в том, чтобы на (языческо-патерналистском) песке пытаться в очередной раз строить евро-здание (опять рухнет!), а в том, чтобы – по примеру других народов – просвещением и другими формами социальной агрокультуры превращать песок в плодородную почву, которая удержит корни травы малого бизнеса, дерева независимого правосудия и других евро-форм народной жизни.

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Синочкин

Геннадий, кратко небольшой ликбез для Вас : в рамках той проблемы, которую мы обсуждаем важно различать три историческое формы авторитарного правления, и, насколько я помню, об этом уже шла речь. Но напомню:

1. Восточный деспотизм

2. Абсолютная монархия

3.Русское самодержавие.

Это разные формы, причем принципиально. Самодержавие НЕ ЯВЛЯЕТСЯ деспотизмом, так как при деспотизме вообще невозможна политическая  модернизация ни в какой форме, даже имитационной. Самодержавие  является гибридом первого и второго  типа авторитаризма.

О деспотизме: 

1. Деспотизм основан на тотальном присвоении государством результатов хозяйственного процесса страны. С современной точки зрения, можно было бы назвать его перманентным имущественным грабежом.

2. В экономических терминах это означает простое воспроизводство национального продукта, т.е. перманентную экономическую стагнацию (так подтверждается наблюдение Маркса).

3. Отсюда следует отсутствие модернизации политической. Возникает то, что можно было бы назвать простым политическим воспроизводством или, если угодно, перманентной политической стагнацией (так подтверждается наблюдение Монтескье).

4. Экономической и политической иммобильности деспотизма соответствует и его социальная структура. Общество сведено к двум полярнымклассам. "Государственный аппарат представляет собой управляющий класс в самом недвусмысленном значении этого термина; остальное население представляет второй класс  – управляемых". (12)

5. Масса "управляемых" однородна. Их равенство перед лицом деспота воспринимается как нормальны порядок вещей (так подтверждается наблюдение Гегеля).

6. Оборотной стороной однородности "управляемых" является абсолютная атомизация и нестабильность класса "управляющих", полная хаотичность того, что социологи называют процессом вертикальной мобильности. Селекция руководящих кадров происходит вне связи с их корпоративной принадлежностью (деспотизм исключает какие бы то ни было корпорации), с привилегиями сословия (он исключает наследственные привилегии), с богатством или способностями. Так подтверждается наблюдение Крижанича.

7. С этим связано отсутствие при деспотизме понятия "политической смерти". Совершив служебную ошибку, любой член управляющего класса, независимо от его ранга, расплачивался за нее, как правило, не только потерей привилегий и нажитым богатством, но и головой. Ошибка равнялась смерти. Атомизированная, всю жизнь бродящая по минному полю капризов деспота, нестабильная элита "мир-империй" не могла превратиться в наследственную аристократию (или, если она, в конечном счете,  в этом преуспевала, деспотия, как, например, в случае Византии, становилась легкой добычей более последовательных "мир-империй"). Другими словами, независимость деспота от обоих классов "мир-империи" была абсолютной (так подтверждается наблюдение Аристотеля о деспотизме как перманентной тирании).

8. Конечно, такая странная в глазах нашего современника политическая конструкция не протянула бы и месяца, когда б ни воспринималась всеми её участниками как естественное устройство общества, как явление природы (подобно рождению или смерти). И как смерть внушала она страх. Причем, страх универсальный, страх всех и каждого– от последнего крестьянина до самого деспота. Страх, по выражению Монтескье, как "принцип общества".  "Умеренное правительство, – писал он, обобщая современный ему европейский политический опыт, – может сколько угодно и без опасности для себя ослаблять вожжи... Но если при деспотическом правлении государь хоть на минуту опускает руки, если он не может сразу же уничтожить людей, занимающих в государстве первые места, то все потеряно". (13) Другими словами, конец страха означал физический конец деспота, порою династии.

9. Но парадоксальным образом не означал он конец системы тотальной власти. Ибо главной структурной характеристикой деспотизма был не только универсальный страх, но и полное отсутствие политической оппозиции. Оно и объясняет его чудовищную стабильность. Не только сундуки своих подданных обкрадывала в "мир-империях" власть, но и их головы. Грабеж идейный оказывался оборотной стороной грабежа имущественного. Монтескье описывал это метафорой: "Все должно вертеться на двух-трех идеях, а новых отнюдь не нужно. Когда вы дрессируете животное, вы очень остерегаетесь менять его учителя и приемы обучения: вы ударяете по его мозгу двумя-тремя движениями, не больше". (14)

В результате альтернативных моделей политической организации общества просто не существовало. Не только в реальности, но и в головах подданных "мир-империи". Вот что говорит по этому поводу Виттфогель: "В отличие от независимых писателей, которые при западном абсолютизме бросали вызов не только крайностям, но и самим основаниям деспотического порядка, критики гидравлического общества жаловались лишь на злоупотребления отдельных чиновников или на специфические акции правительства. Конечно, были мистики, учившие отречению от мира сего. Но критики правительства ставили себе, в конечном счете, целью лишь оздоровление тотальной власти, принципиальную желательность которой они не оспаривали. Они могли разгромить вооруженных защитников режима, даже свергнуть шатающееся правительство. Но, в конце концов, они неизменно возрождали агроменеджериальный деспотизм, некомпетентных представителей которого они устраняли. Герои знаменитого китайского бандитского романа "Чжу-ху-чуан" не могли придумать ничего лучшего, чем устроить на своем острове миниатюрную версию той же бюрократической иерархии, с которой они так яростно боролись". (15)

10. По этой причине единственным механизмом исправления ошибок власти в "мир-империях" оказывалось убийство деспота. Отсюда еще один парадокс. Неограниченность персональной власти деспота делала его власть столь же абсолютно нестабильной, сколь абсолютно стабильным был деспотизм как политическая система.

Естественно, поэтому, что в фокусе политической активности деспота оказывалась не столько безопасность империи, сколько его собственная. Это вынуждало его отдавать предпочтение людям, которые его охраняли, – назовите их хоть преторианцами, как в Риме, или янычарами, как в Стамбуле, хоть национальной гвардией, как в Гаити, – и в результате... становился марионеткой в их руках. Вот наблюдение Крижанича: "У французов и испанцев бояре имеют пристойные, переходящие по роду привилегии. И поэтому там ни простой народ, ни воинство не чинят королям никакого бесчестья. А у турок, где никаких привилегий благородным людям, короли зависят от глуподерзия простых пеших стрельцов. Ибо, что захотят янычары, то и должен делать король". (16)

Это отрывок из раздела "деспотология" Янова : Деспотология

Абсолютизм: 

В отличие от деспотизма, абсолютизм не был основан на тотальном присвоении государством результатов хозяйственного процесса. Собственность подданных оставалась в Европе их собственностью. Это не было записано ни в каком юридическом кодексе, но входило в состав неписаного общественного контракта, того самого etat de droit, о котором говорил Монтескье. Именно попытки королей нарушить условия этого "виртуального" контракта и возрождали первым делом в европейском сознании образ деспотизма. Китай, Персия и особенно Турция  немедленно приходили в таких случаях на ум европейцу. Таков был ассоциативный и последовательный механизм его мышления (что на самом деле ничуть не менее значительно, чем любые документальные материалы).

Рассказывают, что когда французский дипломат сослался в беседе с английским коллегой на известную, и вполне, надо сказать, деспотическую декларацию Людовика XIV о богатстве королей ("все, что находится в пределах их государств, принадлежит им... и деньги в казне, и те, что они оставляют в обороте у подданных"), то услышал в ответ надменное: "Вы что, учились государственному праву в Турции?" Одними высокомерными выговорами дело, впрочем, не ограничивалось. Общество активно сопротивлялось "турецкой правде" (то есть нарушению негласного,  "виртуального" общественного договора)  – прежде всего на практике, затем и в теории.

Кончалось это для королей печально. Вот лишь некоторые результаты такого сопротивления: Великая Хартия вольностей в Англии XIII века и аналогичная Золотая Булла в современной ей Венгрии. Нидерландская революция XVI века и отторжение от Испании ее богатейшей провинции. Плаха, на которой сложил голову Карл I в Англии XVII века, и эшафот, на котором столетием позже суждено было окончить свои земные дни его французскому коллеге Людовику XVI. И, наконец, Американская революция 1776 года. 

Что до теории, сошлюсь лишь на один пример. Известный уже нам Жан Боден – современник Грозного и автор классической апологии абсолютной монархии, оказавшей огромное влияние на всю ее идеологическую традицию,  – выступил в своей "Республике" ничуть не меньшим, на первый взгляд, радикалом, нежели Грозный в посланиях Курбскому. Боден тоже был уверен, что "на земле нет ничего более высокого после Бога, чем суверенные государи, установленные им как его лейтенанты для управления людьми". И не было у него сомнений, что всякий, кто, подобно Курбскому, "отказывает в уважении суверенному государю, отказывает в уважении самому Богу, образом которого является он на земле". (17) Более того, вопреки Аристотелю, главным признаком человека считал Боден вовсе не участие в суде и совете, а совсем даже наоборот – безусловное повиновение власти монарха. До сих пор впечатление такое, что хоть и был Боден приверженцем "латинской" ереси, Грозный, пожалуй, дорого бы дал за такого знаменитого советника.

И просчитался бы. Ибо оказалось, что при всем своем монархическом радикализме имущество подданных рассматривал, тем не менее, Боден как их неотчуждаемое достояние. Более того, он категорически утверждал, что в распоряжении своим имуществом подданные так  же суверенны,как государь в распоряжении страной. И потому облагать их налогами без их добровольного согласия означало, по его мнению, обыкновенный грабеж. Можно себе представить, что сказал бы он по поводу разбойничьего похода Грозного на Новгород.

Но Грозный, с его изощренным умом, в свою очередь, несомненно, усмотрел бы в концепции Бодена вопиющее логическое противоречие. И был бы прав. Ибо и впрямь, согласитесь, нелепо воспевать неограниченную власть наместника Бога, ограничивая ее в то же время имущественным суверенитетом подданных.

Но именно в этом логическом противоречии и заключалась суть феномена абсолютизма.Феномен этот действительно был логическим парадоксом. Но он был жизненным и продуктивным парадоксом, просуществовавшим столетия. Более того, именно ему, этому живому парадоксу,  и суждено было сокрушить диктатуру "мир-империй", безраздельно властвовавшую до него на этой земле.  

Подробнее со всеми нюансами здесь Парадокс абсолютной монархии

             

Специфика самодержавия: 

1. Мы видели, что в "мирах-империях" государство попросту присваивало себе весь национальный продукт страны. При абсолютизме, благодаря экономическим ограничениям власти, приходилось ему обходиться лишь частью этого продукта. Как же вело себя в этом отношении самодержавное государство?

Оно действительно вмешивалось в хозяйственный процесс, а временами и впрямь присваивало национальный продукт. Но в отличие от "миров-империй", не перманентно, а лишь периодически. Если в эпохи Грозного или Петра, ленинского военного коммунизма или сталинского Госплана присвоение это было максимально, порою тотально, то во времена первых Романовых, допустим, или послепетровских императриц, НЭПа или Горбачева оно (насколько позволял исторический контекст) минимизировалось. Во всяком случае, теряло свой тотальный характер.

Впервые это странное непостоянство самодержавной государственности проявилось в драматической разнице между режимами Ивана IV и Михаила I, при котором не только решения о новых налогах, но и оборонная политика определялись на Земских Соборах, заседавших порою месяцами. В дальнейшем эта пульсирующая кривая  – от резкого, приближающегося к деспотическому ужесточения налогового пресса и контроля,  к столь же резкому их расслаблению, когда вступали в действие латентные ограничения власти, свойственные абсолютизму, и обратно  – стала постоянной. Странность тут, как видим, в том, что самодержавная государственность вела себя порою как деспотическая "мир-империя", а порою как абсолютистская монархия. Она уподоблялась им, но никогда в них не превращалась. Хотя бы потому, что за каждой фазой цикла ее ужесточения неминуемо следовала фаза расслабления (что, впрочем, заметим в скобках, отнюдь не препятствовало повторению этих фаз снова и снова).

 2. Деспотическим "мирам-империям" была, как мы помним, свойственна более или менее перманентная хозяйственная стагнация. Для абсолютистской  "мир-экономики" характерно было наоборот расширенное воспроизводство, т.е. более или менее поступательное развитие хозяйства. Самодержавная государственность и здесь вела себя до крайности странно. Она выработала свой, совершенно отличный от обоих, образец экономического процесса, сочетающий сравнительно короткие фазы лихорадочной модернизационной активности с длинными периодами прострации, застоя.

Впервые заметил эту странность еще в 1962 г. Александр Гершенкрон в наделавшей в свое время много шуму монографии "Экономическая отсталость в исторической перспективе". (27) Как экономист он, однако, не связал этот парадокс с особенностями самодержавной государственности.                            

УДЕРЖАТЬ ОТ КРОВИ ВЛАСТЬ

3. Точно так же нельзя описать и тип политического развития самодержавной России ни в терминах тотального политического воспроизводства, как обстояло дело в азиатских деспотиях, ни в терминах последовательного наращивания латентных ограничений власти и их осознания, как обстояло оно в европейских абсолютных монархиях. Нельзя потому, что и здесь вела себя самодержавная государственность в высшей степени странно. Её политический процесс парадоксальным образом умудрился сочетать радикальные изменение институциональной структуры государства (и даже смену цивилизационной парадигмы) с сохранением основных параметров политической конструкции, заданной еще в ходе самодержавной революции Ивана Грозного.

Достаточно сравнить Россию допетровскую (с её дьяками, приказами и "духовным оцепенением", по выражению И.В. Киреевского) с петровской (с её шталмейстерами, коллегиями и вообще европейской культурно-политической ориентацией); дореформенную (с насквозь коррумпированной, на весь мир осмеянной Гоголем бюрократией и драконовской цензурой) с пореформенной (с её земствами и цветением литературных журналов); дореволюционную с советской (тут иллюстраций, наверное, не требуется) – и всё это при неизменно самодержавной структуре власти,  – чтоб уловить странность такого политического процесса. Соблазнительно описать его как доминанту политической наследственности над институциональной изменчивостью.

4. Читателя уже не удивит после всего этого, что и социальная структура самодержавной России тоже пульсировала – то сжимаясь, как в "мирах-империях", то расслабляясь, как при абсолютизме. Замечательно здесь лишь то, что, хотя мобильность населения не прекращалась даже в мрачные времена сталинского "второго издания крепостничества", она никогда не достигала той интенсивности, которая в Европе (или, если хотите, в досамодержавной Москве) вела к образованию сильного среднего класса. В результате роль,которую традиционно играл там средний класс, исполняла в России интеллигенция, неспособная, в отличие от среднего класса, выступить в качестве соединительного звена между народом и элитными слоями общества.

5. Еще более странно протекал в самодержавной России процесс образования элит. Единого образца вертикальной мобильности и здесь, как легко догадается читатель, конечно, не было – ни относительно упорядоченного, как в абсолютных монархиях Европы, ни полностью произвольного, как в "мирах-империях". Было, как во всем остальном, и то и другое. Самое здесь интересное, впрочем, вот что: опыт словно бы ничему не учил российские элиты. Они как-то безнадежно не осознавали непредсказуемость своей судьбы. И потому неизбежное при самодержавной государственности возвращение произвола, повторявшееся столько раз, что к нему вроде бы пора уже было привыкнуть, снова и снова оказывалось для них громом с ясного неба. Один пример даст читателю более точное представление об этой очередной странности самодержавной государственности, чем любые формулировки.

За долгое царствование Екатерины II, длившееся целое поколение, люди "наверху" привыкли к стабильности. Пугачевщина и якобинство во Франции убедили их, что угроза их благополучию исходит от обездоленных масс. Они были уверены, что главная их забота  – "удержать от крови народ".  И, конечно же, как и другие поколения российской элиты, успели забыть, что действительная их задача  для собственной безопасности в самодержавной стране  – удержать от крови власть.

Так или иначе, несметно расплодившимся екатерининским дельцам казалось, что они вполне надежно окопались за своими письмоводительными фортециями и аппаратными бастионами. И, как другие поколения российской элиты до них, они проглядели опасность. Не успеет еще остыть тело покойной императрицы, как скажет во всеуслышание Аракчеев прославленному Екатеринославскому кирасирскому полку, что знамена его  – "екатерининские юбки". А новый государь велел А.И. Тургеневу передать офицерам: "Скажите в полку, а там скажут далее, что я из вас потемкинский дух вышибу. Я вас туда зашлю, куда ворон ваших костей не занесет". (28)

Если так обращался новый самодержец с гвардейскими офицерами, легко представить, что делал он со "штафирками". Оба любимых камердинера Екатерины, в высшей степени благополучные люди, наказаны были тотчас после воцарения Павла: Захар Зотов  – "Захарушка"  – заключен в Петропавловку, где и сошел с ума, а Секретарев сослан в Сибирь. Оба референта князя Таврического – Попов и Гарновский, только что всемогущие правительственные дельцы, от одного слова которых зависели карьеры сотен чиновников, были немедленно упрятаны в тюрьму. И хотя последнего фаворита императрицы Платона Зубова ждала судьба по тем временам мягкая  – высылка за границу – секретари его Альтести и Грабовский, угодили, конечно, в ту же Петропавловку.

В мгновение ока вчерашняя стабильность сменилась умопомрачительным произволом. Как рассказывает тот же Тургенев, "в несколько часов весь государственный и правовой порядок был перевернут вверх дном; все пружины государственной власти были поломаны; все перепуталось: что было внизу, оказалось наверху, и так и оставалось на протяжении целых четырех лет. Высшие назначения получили люди еле-еле грамотные, совершенно необразованные, никогда не имевшие случая видеть что-нибудь, способствующее общему благу; они знали только Гатчину и тамошние казармы, ничего не слышали, кроме барабанного боя и сигнальных свистков".

А высшему военному руководству выпала судьба уж и вовсе ни с чем несообразная. "Лакею генерала Апраксина, Клейнмихелю, поручено было обучать военному искусству фельдмаршалов. Шесть или семь из них, находившихся в то время в Петербурге, сидели за столом под председательством бывшего лакея, который на ломаном русском языке обучал так называемой тактике полководцев, поседевших в походах". (29)

И тем более было все это парадоксально, что, несмотря на такие вопиющие странности, самодержавная государственность, точно так же, как абсолютистские монархии Европы, вынуждена была сосуществовать с аристократией.

ДРАМА РУССКОЙ АРИСТОКРАТИИ

6. Но это уже особая, самая, быть может, необыкновенная глава всей нашей истории. Что русские самодержцы пытались добиться полной независимости от "верхнего" класса ничуть не меньше какого-нибудь Надир-шаха, не подлежит сомнению. Достаточно вспомнить только что описанную попытку императора Павла в ходе одной из самых безобидных, во всяком случае, кратковременных российских контрреформ заменить екатерининскую аристократию гатчинскими преторианцами. Тем более удивительно, что ни одна из таких попыток почему-то не удалась. Мы видели, что после Грозного помещики, призванные заменить вотчинное боярство, очень быстро сами превратились в новых вотчинников, а гатчинские преторианцы так же быстро ушли со смертью своего "безумного султана" в политическое небытие.

Еще показательнее, однако, то, что произошло с русским "верхним классом" в промежутке между Петром, попытавшимся возродить служебную элиту времен Грозного, и Екатериной. Яростный штурм, которому подвергла государственную власть эта новоиспеченная служебная элита на протяжении полувека, когда, как доносил своему правительству английский посланник Финч, кирасирский полк, проезжающий по Гайд-парку, производит больше шума, нежели государственный переворот в России, представляет сюжет скорее для авантюрного романа, чем для политической истории. Вот лишь один его эпизод.

  Императрица Анна  Иоанновна умерла 17 октября 1740 г. и, согласно легенде, последние слова, которые услышал от неё регент при наследнике престола малолетнем Иване Антоновиче герцог Бирон, были "не бойся". Так же, как для вельмож, присутствовавших при последнем вздохе Екатерины II, означать это, естественно, должно было "не бойся народа". И так же, как в 1796 году, опасность поджидала, конечно, с другой стороны. И трех недель не прошло, как фельдмаршал Миних с ротой гренадер сверг Бирона и провозгласил регентшей мать наследника Анну Леопольдовну. Но не успел Миних утвердить новый режим, как был, в свою очередь, свергнут лейб-гвардейцами, подученными канцлером Остерманом. Увы, и тот оказался калифом на час. 25 ноября 1741 г. гренадеры взяли реванш, посадив на престол Елизавету Петровну (наследника убили в тюрьме). И всё это на протяжении одного года!

В этом безумии была, однако, система. Ибо в отличие от стамбульских янычар, петербургские гренадеры, или лейб-гвардейцы, как и вся стоявшая за ними петровская служебная элита, ставили себе целью вовсе не воцарение очередного "султана", но отмену обязательной службы. Другими словами, возвращения утраченного в очередной раз при Петре аристократического статуса. Они не успокоились, покуда не добились своего. И едва додумалась до истинной причины всей этой необыкновенной политической сумятицы единственная среди плеяды русских императриц политически грамотная женщина София Ангальт-Цербстская, больше известная под именем Екатерины Великой, как страсти тотчас улеглись и вчерашний произвол сменился стабильностью.

А попытка Павла возродить его после смерти матери стоила ему жизни. Словно бы услышала, наконец, Россия голос Крижанича, завещавшего ей из своей тобольской ссылки, что "всеконечная область [т.е. неограниченная власть] есть супротивна Божьему уроженному законоставию". Или формулу Монтескье, которая легла в основу знаменитого екатерининского Наказа: "Где нет аристократии, там нет и монархии. Там деспот".

Так или иначе, драма аристократии в России на наших глазах оказалась неожиданным – и мощным – подтверждением европейского происхождения российской государственности. Не успевал еще закончиться очередной приступ "людодерства", как процесс аристократизации вчерашней служебной элиты неизменно стартовал заново. На месте только что уничтоженной аристократии вырастала новая. И ничего самодержавная государственность не могла с этим поделать.

Другой вопрос, что она исказила и мистифицировала этот процесс, как и всё, к чему прикасалась. Ибо в отличие от абсолютистских монархий, екатерининская аристократия, в очередной раз восставшая из праха обязательной службы, была РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОЙ. И потому зависимой от самодержавной власти. Она не поддержала попытку декабристов избавить страну от самодержавия и крепостничества. Она не воспользовалась "прорывом в Европу" во времена Великой Реформы, чтоб радикально ограничить самодержавие. Связав с ним свою судьбу, вместе с ним она и погибла.

Подробнее здесь: Самодержавная государственность

Геннадий, разве не понятно, что прежде всего наше ощущение, ощущение русского европейца не как пришельца или гомункулуса, взятого извне и выращенного в пробирке Петром или Екатериной, а как укоренненного в древней традиции, идущей от нестяжателей, Крижанича, Салтыкова, Андрея Курбского и так далее, вещи совершенно разные? Неужели не понятно, что национализму и имперскости тех, что считает все это воплощением "Русской идеи" мы тем самым можем противопоставить  "Российскую европейскую идею" совсем другого типа, но не менее, а даже более исторически и традиционно обоснованного?  На мой взгляд это мощное идейное оружие, если им суметь  точно и вовремя  воспользоваться. А если нет - мы окажемся опять в ситуации чужаков. Но мы, российские европейцы всех этносов - не чужаки здесь. Наоборот. 

Теория суха, а на древе жизни...

Спасибо, за интересную лекцию. Можно пару вопросов?

Теория суха, а на древе жизни выросли такие лидеры, как Батый, Мамай, Иван Грозный и Сталин.

Правильно ли я понял, что, согласно теории, Грозный Иван – просто самодержец? Только потому, что правил он в России?

А в какие формы авторитарного укладываются остальные трое лидеров?

Геннадий, какая теория суха ?! Янова? Вы шутите ? 

Что касается Грозного, то об этом тоже шла уже речь, поразительна Ваша невнимательность : он не "просто самодержец" (что бы это значило?), он создал этот страшный гибрид, он устроил самодержавную (опричную) революцию, он автор первого массового политического террора в России, террора, который ИНСТИТУАЛИЗИРОВАЛ гибрид деспотии и абсолютной монархии и открыл дорогу как Третьему отделению Николая, так и НКВД Сталина. Объясните мне, Геннадий, как Вы читаете? В опубликованных текстах и в ссылках все это подробно и совершенно не сухо, а прямо наоборот, сильно и животрепещуще рассказано. 

Опять ничего лучшего не могу предложить чем блестящий анализ Янова : Мучитель. Сотворение самодержавия

Батый и Мамай не самодержцы, это чистый воды деспотизм, и если бы Вы прочли хотя бы раз то, что здесь для Вас опубликовано, Вы бы уже задавали совсем другие вопросы, Геннадий 

Странные вопросы, Геннадий.

От растерянности что ли, что взялись за совершенно незнакомую Вам тему, зачисляете Вы Батыя и Мамая в русские самодержцы? А Сталнн что ж, был таким самодержцем, как Грозный. И это следовало даже из тех неполных отрывков из моей главы "Язык, на котором мы спорим", которые взял на себя труд процитировать для Вас в порядке ликбеза Миша.

Не знаю, почему он не процитировал заодно окончание своего эссе "Заметки посторенного", чтобы окончательно отбить у Вас охоту уверять публику, что Россия осталось "ханской", как при Батые. Там у него точно, с датами, перечислено, какую именно "порчу" Самодержавной революции Грозного сняли бесплодные, по Вашему, русские реформы.

Возразите теперь, что на дворе "путинщина". Не устоите ведь, слишком соблазнительно. Для меня, однако, история наука не только о прошлом и настоящем, но и о будущем. У нее своя логика. 

О странности Самодержавия

В лекции Михаила самодержавие 10 раз названо странным, и даже «до крайности», «в высшей степени, «вопиюще». Согласен.

И вот к каким странным выводам я пришел, опираясь на выслушанные (с большим интересом и благодарностью) лекции.

Русские самодержцы по своим (народным) полномочиям,  – это обычные деспоты, а как они использовали свои полномочия, зависело от склада личности и биографии каждого конкретного самодержца. Главное, что, согласно лекции (и мне), «политическая конструкция не протянула бы и месяца, когда б ни воспринималась всеми её участниками [начиная с народонаселения страны] как естественное устройство общества». Большинство населения всегда было языческим, то бишь идолопоклонным, или патерналистским, что одно и то же. А самодержцы, принадлежа к образованному элитарному меньшинству, могло исповедовать либо Библейский гуманизм, либо языческий – в зависимости от личных обстоятельств, или, на теистичеом языке, от воли Божьей. В этом и заключалась «ДВОЙСТВЕННОСТЬ политической культуры Руси». Россия - это место встречи двух культурных традиций  – языческой и библейской. Гибридизация между ними невозможна, о чем ярко говорил, напр., Вл.Соловьев. Библейский гуманист не троне может пытаться проводить евро-реформы, языческий в лучшем случае действует  как Великий Инквизитор Достоевского. В Орде такой двойственности не было, - там деспот осуществлял свои полномочия деспотично.

То, что Иван IV и Александр I приобщились к разным культурным традициям, см. их биографии. О двойственности русской культуры говорили многие: одни видели противоположность городской и сельской, Ленин углядел буржуазную и пролетарскую, Андрон Кончаловский – питерскую и московскую.

Я же, простодушно опираясь на историю современной физики, говорю о языческой и библейской традициях.  Традиция Курбского – библейская, традиция Грозного – языческая, что он сам ясно выразил в письмах Курбскому. Традиция Чаадаева, А.К.Толстого, Лескова и Вл.Соловьева – библейская, традиция евразийцев  -  языческая. Судя по соцопросам, сейчас в России примерно10% принадлежат к библейской традиции. Это не мало, в сто раз больше чем в середине 19 века. И это вселяет надежду, если верить о. Георгию Чистякову.

Геннадий, лекций не читал, и не собирался, я делился с Вами текстами, проясняющими обсуждаемую проблему.

 Соловьев иногда бывал невероятно точен и прозорлив, а иногда ошибался . В данном случае ошибка радикальна. Его упрекать в этом трудно, так как в то время ещё не было достаточно исторического материала, но Вам повторять его ошибки спустя более ста лет как-то странно.  Вся история культур это история скрещиваний и гибридизаций. Прежде всего сама культура и тексты первоначальной Торы есть следствие встречи и диффузии языческой и  монотеистической традиций.  Гибридизация, диффузия   языческой и библейской традиций лежит также  в основании европейской культуры после Великого переселения народов. Двоеверие,  то есть параллельное сосуществование традиций без пересечений было, вероятно,  в Тёмные века в Европе, диффузия стала очевидна к началу эпохи Возрождения,   и в России оно  держалось долго, в том числе благодаря крепостному праву. Но диффузия все равно шла. Самые яркие проявления диффузии, это произведения словесного, музыкального и изобразительного творчества. Говорить о чистом язычестве крестьянской культуры абсурдно, и такой разговор следствие незнания, например,  русского крестьянского фольклора, где диффузия славянского язычества и пронизанного милосердием и верой  христианства совершенно очевидна для тех, кто его изучал. Среди снобчан есть по-крайней мере два человека, имевшие дело с русским фольклором непосредственно и профессионально : это я (немного) и в Володя Генин - методично в консерватории, где не только изучал огромный корпус собранных на протяжении полутора столетий крестьянских текстов и песен, но сам участвовал в профессиональных фольклорных экспедициях в русской и украинской деревенской глубинке. 

Но мы-то не это обсуждаем. Мы обсуждаем политические институты, политические системы. Причём здесь личное язычество Грозного и кого бы то ни было? Кстати это полная чушь в отношении Грозного. Его образование было высшим европейским по уровню того времени, а его библейское христианство проявлялось не только в его очевидной и противоречивой набожности и покаянии, это черт с ним, а, в частности в том, что он был церковным композитором высокого византийского класса. Какое уж тут язычество. Но опять же - важно не это, а то, что он сделал с политической системой, с институтами. То есть тексты о принципиальных институциональных различиях между деспотией, абсолютизмом и самодержавием Вы, вопреки заверениям,  проигнорировали ? Как так можно вести дискуссию ? 

Тут я с Вами радикально не согласен. В истории бывают скрещивания и гибридизация (что, впрочем, одно и то же). Но бывают и великие открытия, изобретения, откровения. В физике это особенно очевидно, и это - коренной пункт в моем ответе на вопрос Нидэма.

Другое дело, что в формулировке великого открытия-откровения используются уже известные слова, образы, сюжеты, но им придается совершенно новый смысл. Только позже появляются новые слова, для подчеркивания нового смысла.Так было в Торе писанной и в Торе устной, так было в Новом Завете и писаниях отцов церкви и их потомков-богословов.

И третье дело, когда произнося новые слова, совершая новые обряды, имеют в виду совершенно старый смысл. И, например, отнсятся к Иисусу и Николе-чудотворцу, как к языческим идолам. Именно это имел в виду, насколько я понимаю, Вл.Соловьев. И это - очень важная реальность нашей жизни.

Чтобы разглядеть суть крестьянского христианства, очень поучительно сравнить популярную и в церковной среде песню о Кудеяре-разбойнике с ее первоисточником    http://a-pesni.org/popular20/bylo12.htm

Очень поучительно рассказывает о своих фольклорно-этнографических экспедициях в народ известная, надеюсь, поэт и философ О.А.Седакова. 

Политические институты - не физико-математические конструкции. И обсуждать их абстрактно не интересно. Особенно в чисто конкретной стране, где некоторые деревни - потемкинские. Вот у нас сейчас имеются политические институты парламента, партий и многого другого. И что? Диффузия? Гибридизация? Или ген сомодержавия?

Дорогой Миша, то, что оппонент

проигнорировал ключевые институциональные различия между восточным деспотизмом и европейской абсолютной монархией и вообще попытался свести историю к психологии:хороший царь (шах или король) правит хорошо, плохой плохо -- понятно. То, что разные характеры разных шахов и королей не помешали Монтескье без колебаний отнести Персию к деспотическому семейству, а Францию назвать "правовым государством", тоже понятно. Мне важно объяснить лишь то, к чему он прицепился в моем описании самодержавной государственности, то, что я все время подчеркиваю ее СТРАННОСТЬ. В самом деле, почему?

Вы упоминали, что в мировой историографии со времен Бодена (современника Грозного) существует консенсус, который я назвал "правящим стереотипом".  Согласно ему, ВСЕ государства, которые не отвечают стандартам абсолютной монархии, безоговорочно относятся к деспотизму. С этим Стереотипом я и воюю (первая моя большая историческая монография вышла все-таки в Америке). С точки зрения Стереотипа то, что я отличаю самодержавие от абсолютной монархии (Ивана III), -- ересь: все русские цари одним мирром мазаны, все деспоты.

Вот я и  старался всячески подчеркнуть СТРАННОСТЬ гибрида-самодержавия, который получился из неудачной попытки Грозного превратить абсолютную монархию в деспотизм. Все, что ему удалось, говорил я, это создать МОНСТРА, совмещающего черты европейской монархии с восточным деспотизмом ("ордынством"). Странность  означала НЕПОХОЖЕСТЬ самодержавия ни на то, ни на другое. В России -- не деспотизм, одним словом. И значит, надежда есть.

Но это был 1981 год. Еще правил Брежнев. Я был отрезан от России. И был совершенно уверен, что едва очередная оттепель откроет страну, мои коллеги в России поддержат мою одинокую попытку бросить вызов "правящему стереотипу", предложить новую парадигму русской истории. Ведь деспотизм, "ханство", на котором построил всю свою концепцию Горелик, означал бы безнадежность.

Как видите, я ошибся: коллеги в России оказались еще более привержены Стереотипу, чем американцы. Если даже историк науки, которому уж точно положено знать, с каким трудом пробивают себе дорогу новые парадигмы, иронизирует над  тем, что я все еще еретик, это приговор. С этим статусом и уйду. Одно утешение, что Гегель был прав, когда говорил: "истина начинается, как ересь..."

Но это личное, извините.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

<<Ведь деспотизм, "ханство", на котором построил всю свою концепцию Горелик, означал бы безнадежность.>>

Безнадежность навевается представлением о том, что Грозному удалось-таки скрестить ужа с ежом и получить МОНСТРА с геном самодержавия, который с тех пор передается по наследству уже автоматически.

А, безконцептуально глядя на историю человечества, нетрудно вспомнить, что когда-то каннибализм и человеческие жертвоприношения были распространенны повсеместно, включая родину Дж.Локка, изобретателя системы свободовластия (aka liberal democracy). После того, как Авраам с Божьей помощью наглядно продемонстрировал, что этого нельзя делать, процесс гуманизации пошел. В разных частям мира – с разной скоростью, в зависимости от историко-географических обстоятельств.

Глядя на нынешнее состояние земных дел и на простейший параметр гуманизации – продолжительность жизни, можно перефразировать классика: Все счастливые страны похожи друг на друга, каждая несчастливая страна несчастлива по-своему.

<< По выражению физика и библейского гуманиста Андрея Сахарова, «будущее непредсказуемо и не определено, оно творится всеми нами — шаг за шагом в нашем бесконечно сложном взаимодействии». Когда его попросили уточнить, полагает ли он, что всё ‘в руце человечьей’, а не ‘в руце божьей’, физик ответил: «Тут взаимодействие той и другой сил, но свобода выбора остается за человеком». Верующий человек может надеяться на помощь Бога, но, как напоминал другой физик и библейский гуманист, Бенджамин Франклин, «Бог помогает тем, кто помогает себе сам». >>

Кстати, Геннадий, традиция королей в Европе, традиция монархий и ее аристократических ограничений, та самая традиция, которая привела к монархии конституционной и к новоевропейской демократии - это  традиция не библейская, а традиция династическая, родовая, то есть языческая, частично поддержанная языческой же античной правовой традицией. А вот как раз традиция самодержавия в России, созданная Грозным, опиралась идеологически в большей мере на библейскую традицию царей-автократоров. Как Вы объясните, исходя из своей схемы этот парадокс?   

Как Вы объясните, исходя из своей схемы этот парадокс?

""гуманизмом"" батыя", очевидно)) Вы невнимательно читаете, Михаил) 

Библейская традиция живет в головах, "в сердцах", если на библейском языке.

А Грозный всего лишь оседлал "гуманизм Батыя", укоренившийся за два с половиной века. Тут могу лишь процитировать себя, а точнее,  А.К Толстого:

<<Содержание понятия "гуманизм Батыя" – хамско-ханское представление о человеке, о его правах и обязанностях  – проще всего уяснить с помощью  романа «Князь Серебряный», автор которого - А. К. Толстой - признался, что “при чтении источников книга не раз выпадала у него из рук и он бросал перо в негодовании, не столько от мысли, что мог существовать Иоанн IV, сколько от той, что могло существовать такое общество, которое смотрело на него без негодования”. Но пришел к выводу, что не царь “один несет ответственность за свое царствованье; не он один создал свой произвол, и пытки, и казни, и наушничество, вошедшее в обязанность и в обычай. Эти возмутительные явления были подготовлены предыдущими временами”. Предыдущие времена прошли под знаменами Батыя и его преемников.>>

Геннадий, Вам не к лицу, как историку науки, игнорировать нюансы и подробности в развернутой аргументации оппонентов. В нюансах и их последовательности весь смысл, и Вы это прекрасно знаете, когда дело касается Ваших текстов. Но  в данном случае Вы придумываете себе несуществующего абстрактного оппонента, который Вам удобен, и вместо того, чтобы вести внимательный. стало быть честный спор, все сводите к примитвным суждениям, которых у противной Вам стороны и в помине не наблюдается. Продуктивно ли это? Неужели Вам важнее защитить перед самим собой Вашу схему, вместо того чтобы откликнуться на возможность ее фальсификации, следовательно на возможность ее усовершенствования в дальнейшем? 

Нюансов и подробностей в социальной истории гораздо больше, чем в физике, но и там хватает. Галилею, высказавшему закон свободного падения в (ненаблюдаемой) пустоте, могли возразить, что он не учел нюансы формы падающего тела и детали розы ветров во время падения. 

Эйнштейн оставил хитрую заповедь: "Все надо делать, как можно проще, но не проще чем надо". Заповедь эта пригодна, на мой взгляд, и за пределами физики.

Я старался за Вашими подробностями разглядеть суть. И если Вы мне покажете, что я переупростил суть, готов задуматься.

Геннадий, Вы прекрасно знаете, что стоит за так называемой "простотой" Эйнштейна. И знаете, что эту "простоту" без отнюдь не простых (мягко говоря)  уравнений не схватить никому. Тоже касается и квантовой теории. А уж к современным космологическим теориям или к теории струн это тем более относится. И как же быть с критерием "безумия", введённым Бором?

Суть такова:

1. Ваша схема хороша, но недостаточна. Например - христианская Византия. Если библейский гуманизм так продуктивен сам по себе, чем объяснить его недостаточную продуктивность в Византии, которую трудно упрекнуть в язычестве. 

2. Ваше игнорирование проблем систем, то есть политических институтов, которые работают или не работают вне прямой зависимости от личности правителя  просто удивительно. Понятно же, что демократия, изобретённая в Афинах (без всякого участия библейского гуманизма) это система ограничений произвола власти, созданная именно для того, чтобы не зависеть ни от хороших, ни от дурных тиранов, минимизировать "роль личности в истории" , какова бы личность не была. При деспотии нет вообще никаких намёков на систему таких ограничений, при абсолютной монархии есть важные системные ограничения власти , при самодержавии ОНИ ТОЖЕ ЕСТЬ, в отличие от деспотии. Но их работа это работа ИСПОРЧЕННОЙ системы абсолютизма. Но эти элементы системы ограничений действуют  постоянно и последовательно  модернизируют российскую политическую систему вопреки "гуманизму Батыя". Если бы российская политическая система была деспотией, в ней не были бы возможны все те факты, которые были уже выше перечислены. Перечитайте фрагмент деспотологии, которым я здесь поделился. В деспотии были бы АБСОЛЮТНО невозможны ДАЖЕ В ВИДЕ НАМЁКА споры между нестяжателями и иосифлянамИ, невозможна реформа Адашева, невозможен Земский собор, невозможна "конституция"  Салтыкова, невозможны дворянские "кондиции", невозможны декабристы, невозможна Великая реформа Александра Освободителя, невозможны Думские реформы после 1905 г, невозможна Февральская революция, невозможна гласность и перестройка Горбачева. Другими словами Геннадий, не возможны мы с Вами. Но мы-то есть. Приведу все же заключение моих заметок о Янове: 

"Русская идея" в наше время, это разросшаяся до уровня новой евразийской опухоли идея сакрального самодержавия, изобретенная иосифлянами для сохранения своих дарованных Ордой монастырских земельных владений, и послужившая опорой для абсолютного террора Грозного, чтобы истребить созданную его дедом европейскую Русь Ивана III. Но никогда - ни в эпоху Орды, ни Грозного, ни Николая I, ни Александра III, ни Сталина, и уж тем более Путина не удавалось и никогда не удастся уничтожить исконно европейскую идентичность России.

Шансов повлиять на ситуацию в сторону ненасильственного развития событий у нас, цивилизованных русских интеллектуалов, ничтожно мало. И поэтому так укрепляюще и обнадеживающе звучит вывод Александра Янова, вывод, который естественно ставит нас в ситуацию как понимания, так и сознательного выбора позиции и выбора действий. Это, как открыл нам Янов, является самой сущностью истории, понятой не как удаленные от нас и потому безразличные нам факты, а как напряженное пространство реальных человеческих, то есть и политических, и нравственных альтернатив:

В 1700 году исчезла "фундаменталистская" , живущая в мире Козьмы Индикоплова церковь, 

в феврале 1861-го -- крепостничество, 

в феврале 1917-го – «сакральное самодержавие»,

в марте 1953-го – политическое идолопоклонство, 

в июне 1993-го – общинное рабство. 

Осталась имперская государственность. Может ли быть сомнение, что обречена и она?

Миша, приведенный тобой в конце поста списочек показывает, на каких шатких основаниях покоится вся система. Тут, что ни пункт, то путаница.

1. "Фундаменталистская" церковь с реформой Петра никуда не исчезла, она просто была подчинена деспотическому государству, которое не изменило ее именно в тех элементах, которые ты считаешь фундаменталистскими.

3. Сталин был сакральным монархом похлеще Николая с той еще разницей, что его особу почитали за святыню не только на территории его империи, но и коммунисты и сочувствующие всего мира. 

 Если даже допустить, что все перечисленные события действительно образуют какой то ряд, то непонятно, почему он должен вечно продолжаться по нарастающей. Даже и имперская государственность может падать по разному. Оттяпают вот китайцы Сибирь, вот и падет.

Лёша , на шатких основаниях и сплошной путанице строятся твои растрёпанные выводы, а вовсе не перечисленный ряд событий.

1.Петр раз и навсегда лишил российскую ордынскую церковь  (именно она была как институт и земельный вотчинный  сверхсобственник наиболее связанна с ордынской прямой поддержкой и ордынскими ярлыками) монастырских вотчин и угодий и, главное, возможности фундаменталистски влиять на образовательный уровень царей и дворян. Эпоха Косьмы Индикоплова закончилась, началась эпоха Академии наук

3. Сталин не был представителем российского сакрального  самодержавия в строгом смысле,  не играй словами. Сакральность  русского самодержавия погибло с отречением Николая и с его расстрелом. Сталин был предметом политического идолопоклонства, аналогично Гитлеру, только большего, международно-коммунистического,   что и опровергает твой же аргумент, так как сакральное самодержавие было таковым только в аграрной Российской империи. С его смертью и после ХХ съезда это  идолопоклонство   исчезло в мгновение ока и навсегда. Если не считать глупую пародию на него в наше время бюстов. 

4.   Опять твоя путаница. Советская империя УЖЕ рухнула в 1991. То, что сейчас функционирует это не империя, а именно остатки имперской государственности с довольно жалкими попытками восстановить тень тени бывшей империи. Уж не считаешь ли ты, что Крым и Донбасс хоть как-то реально, не фейково, напоминают империю? Совершенно ясно, что это слабенькие манипуляции остатками прежней системы государственности. Задача послепутинского  времени - задача, Леша, тебе ли не знать, что решение задачи это акт свободного выбора и интеллекта - окончательно уничтожить  институциональные реликты этого типа государственности вне всякой прямой зависимости от поведения Китая, или кого бы то ни было. 

Леша, примени наконец критический свой блестящий ум к критике самого себя. В каком смысле в данном случае? В элементарном. Правило внимательного оппонента состоит в том, что тот автор, с которым ты решил всерьёз полемизировать и которого решил всерьёз критиковать владеет своими понятиями и нюансами их использования лучше и продуманнее тебя. Только овладев понятиями автора, их нюансами  и их связью ты имеешь право на серьёзную обоснованную критику. Не так ли? 

Вы пропустили, Алексей.

По поводу Сталина сказано, что в марте 1953 пало "политическое идолопоклонство". Согласитесь, что это все-таки нечто иное, нежели "сакральное" самодержавие. В сегодняшних реалиях, чтою Вам, а быть может, даже Горелику, было понятней, это Поклонскская с убиенным Николаем II как "сакральной жертвой". Догадайтесь чьей.

По поводу фундаменталисткой церкви Московии, о которой речь, с ее главным "космологом", упомянутым здесь, я не раз писал, было и в Снобе, вспомните его учение о четырехугольной земле -- в XVII веке, после Ньютона, Кеплера и Галилея. Мыслимо такое как официальная доктрина в России после Петра?

Но главное, Вы пропустили, что деспотизм -- это мертвая политическая система, в которой НИЧЕГО перечисленного быть НЕ МОГЛО.

ps. Обсуждать "оттяпывание Сибири" не стану. 

Никого из Романовых не мумифициривали и люди не ходили поклоняться их мощам. Ходили к трупам  Ленина и Сталина. А последнего даже рисуют теперь на иконах. По этому можно судить, была ли сакральной советская империя или нет. 

Что касается Индикоплова, то люди, к сожалению, падки до упрощенных систем, объясняющих все на свете. Совсем не обязательно быть православным христианином, чтобы верить в дикую чепуху, которая претендует объяснить все на свете, как вы можете убедиться, поговорив с некоторыми из ваших поклонников на "Снобе". 

Петр, подмяв под себя русскую церковь, действительно освободил высшие слои от ее влияния, оставив на месте Индикоплова для низших слоев.

Впрочем, все это детали. Если "Россия вспрянет ото сна", то я буду только рад. Пусть сбудутся все Ваши пророчества, а я со своим пессимизмом буду посрамлен. Аминь. 

Лёша , у тебя в голове полный хаос понятий, обрати внимание. Кто здесь, кроме тебя сейчас вдруг , говорил о сакральности Российской империи ? Что за подмена понятий, полное демонстративное , ей богу, подростковое нежелание упорядочить в своей голове то, что тебе на блюдечке подносят в качестве вполне упорядоченном. "Сакральное самодержавие" это строгое понятие. Оно было создано как доктрина (иосифлянская) конкретными людьми, в конкретной ситуации и с конкретными целями. Это подробно рассказано Яновым в трилогии со ссылками на источники, в Снобе эта глава, кажется тоже публиковалась. Именно благодаря этой специально созданной под него доктрине Грозный возомнил себя  воплощением Б-га на земле со всеми вытекающими последствиями.  Сакральность сталинизма совершенно другого толка и происхождения, и об этом тоже уже говорилось. 

 Ну и так далее. Все в том же твоём духе. В профессии своей ты себе такой ментальный беспорядок не позволяешь. 

Миша, я был бы рад ошибиться. Пусть будет так. Существуют ли законы истории, человечеству неизвестно. Но в одной отдельно взятой стране они открыты и можно с уверенностью сказать, что будет (правда, неизвестно когда). 

Законов в истории не существуют, но закономерности очевидны, и ты тоже пытаешься в дискуссии оперировать своим видением этих  закономерностей. Уж кто любитель лукавить, так это ты, Леша. Тебе про Фому, ты вместо того, чтобы просто признать что это Фома, начинаешь про Ерему. 

Вы, похоже, не заметили вторую часть хитрой заповеди Эйнштейна:  "… но не проще чем надо". А в полном виде эта заповедь универсально пригодна. Хитрость в том, чтобы определить, какие нюансы и подробности несущественны. «Сотри случайные черты и ты увидишь мир», каков он есть: прекрасный или ужасный.

1. В Византии наверняка были библейские гуманисты, но составляли они малое меньшинство в языческом море. Вл. Соловьев прекрасно это объяснил в реферате «Об упадке средневекового миросозерцания». Когда Римские императоры национализировали христианство, к нему «привалили языческие массы не по убеждению, а по рабскому подражанию или корыстному расчету”. И “преобладающее большинство поверхностных, равнодушных и притворных христиан не только фактически сохранило языческие начала жизни под христианским именем, но всячески старалось - частию инстинктивно, а частию и сознательно - утвердить рядом с христианством, узаконить и увековечить старый языческий порядок”.

2. На мой взгляд, главная проблема политических институтов состоит в том, что они работают или не работают в зависимости от реального состояния общества в данный исторический момент, от общественного сознания, живущего в головах подданных. А правитель, используя существующие институты или вводя новые, может или не может опираться на это сознание, поддаваясь-угождая ему или умело ведя за собой.

Демократия, изобретённая в Афинах, в специфических условиях отдельного полиса, напомню, рухнула, до этого успев казнить Сократа. И не зря эту систему власти критиковали Платон и Аристотель.

Формальные определения «чистой деспотии» и «чистой абсолютной монархии» для реальной нечистой истории, на мой взгляд, менее важны, чем состояние общественного сознания в данной стране в данную эпоху (как результат ее исторического развития в данных географических обстоятельствах).

Евразийско-Русская идея, согласен, это химера. О ней прекрасно сказал один из моих любимых героев - В. И. Вернадский в 1924 году в письме сыну-евразийцу (!):

«Я нисколько не сомневаюсь, что евразийцы <> хорошие и, может быть, интересные люди - но они плохие мыслители - с неясной головой, с религиозно-философскими априориями - но самое главное - скучные и неживые, по статьям своим».

Но «исконная европейская идентичность России», ИМХО, это тоже фантом. В исконно-варяжские времена Европа географически была, но Европейской цивилизации еще не было. Она образовалась  после века религиозных войн к середине 17 века, когда  Вестфальский мир признал право на религиозное разномыслие, на свободу совести, пусть и ограниченную. Мирный договор, конечно, включал в себя политические положения, важные для власть имущих, но если говорить о “широких массах”, о самочувствии, о самовосприятии рядового обитателя Западной Европы, то самым важным следует считать именно признание личной свободы пусть лишь в одной – религиозной – сфере. И в этом сыграл свою роль, благодаря Гуттенбергу и Реформации,  первый общекультурный элемент Европейской цивилизации - Библия.

Я не понимаю, почему деяния Ивана III имеет смысл назвать «созданием ЕВРОПЕЙСКОЙ Руси», но то, что Иван VI сумел единолично аннулировать достижения деда так основательно, что еще 4 века на Руси  «Евро-трава не росла», свидетельствует, что «созданием» это назвать - неправильно.

Фундаментальной причиной, почему Евро-трава не росла, была народная почва - на 99% языческая. Сейчас она  - языческая лишь на 90%, и если такой ход продолжится, евро-трава может начать расти. Евро-семян хватает. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Геннадий, апеллировать к Вл.С. Соловьеву как историографическому источнику  как бы мы его не любили, не вполне серьезно в наше время, и я уже аргументировал, почему.  

Ваши утверждения о Европе тоже в большой степени произвольны. Романская и особенно готическая архитектура (романская и частично ренессансные формы встречаются и на Руси, как Вам известно, с готикой у нас не сложилось, к сожалению), музыка школы Нотр-Дам, ранняя и зрелая схоластика, города нового типа, университеты и так далее и тому подобное - все это была уже новая, не античная и не переходная, а вполне  себя сознающая  европейская культура.  XVII век - это уже барокко, весьма поздняя и сложная культурная форма. Но, ок, согласен, это может быть предметом дискуссий.

Что, на мой взгляд, уже может НЕ быть предметом дискуссий, хотя Вы упорно обходите этот вопрос, это проблема политических форм в Европе и в России. При чем здесь смерть Сократа, Геннадий? В ситуации с Сократом важен не столько его смертный приговор, сколько тот факт, что суд был открытым, Сократ имел право на Апологию, не мог быть подвергнут пыткам, принял яд добровольно, хотя легко мог сбежать, но указал ученикам на свое подчинение афинскому суду как на принципиальный этический и политический мотив. Другими словами афинская демократия в лице Сократа и, конечно,  благодаря его достойной и свободно принятой смерти получила свое полное, в том числе теоретическо-философское обоснование и проверку.

Новость была в том, на что я уже указал раньше: в появлении и  функционировании институтов, ограничивающих произвол власти. Как бы дальше не сложилась судьба афинской демократии, она продолжала влиять на все, что происходило в мировой политике после нее. Этого более чем достаточно. Итак, история нам демонстрирует, что не надо никакой библейской культуры для осознания необходимости вырабатывать механизмы для ограничения произвола власти.  Более того - каноническое библейское сознание НЕ склонно к поиску ограничения произвола власти, что следует из речей о власти в Новом завете, как в Четвероевангелии, так и в Посланиях. От латентной презумпции личной свободы и ответственности перед лицом последнего Б-жьего суда  в библии до отказа от канонических тезисов типа "кесарю  кесарево" или павловских догм о подчинении любой власти - огромное, если не бесконечное  расстояние. 

Иван Третий не был сторонником тотальной деспотической власти, он принимал как должное существование аристократических ограничений своей власти монарха, и сознавал он это, или нет, и в каких терминах, но шел он в русле европейского абсолютизма и вместе с ним в этом русле шло все послеордынское российское государство. И спокойно бы дошло,  учитывая в том числе правление молодого Ивана IV до 1560 года, правление осознанно реформистское. И даже тотальный террор опричнины не смог перебить хребет традиции европейского абсолютизма  в России. Аристократическая и помещичья собственность сохранилоись, что абсолютно невозможно при деспотизме. Удалось Грозному только задержать развитие. Российская политическая система НИКОГДА не была деспотической, всегда смешанной, что и повзоляло ей медленно, с опозданиями и контрреформами, но последовательно модернизироваться. Неожиданный и  мощный рывок политической модернизации мы вместе переживали не так давно. . 

Вы прекрасно знаете, что для того, чтобы понять сложные смешанные реальные струкутры необходима определенная теоретическая  оптика. Вы предлагаете оптику, основанную на оппозиции языческое- библейское. Эта оптика неплоха, но ее явно недостаточно. Дополнительная к Вашей оптика трех типов авторитарных политических систем :деспотизма, абсолютизма и самодержавия (как смеси первых двух) помогает понять политическую ( а за ней и всю остальную)  историческую динамику  России (трехфазную, включающую фазу контрреформы, Геннадий, трех, а не двух, как в США, например) понять наше время и даже наше возможное будущее, зависящее от нашего (в прямом смысле, то есть моего и Вашего, например)  политического выбора. Можно показать это еще подробнее.   

Владимир Сергеевич Соловьев - не историограф, а ФИЛОСОФ истории. И его великие ФИЛОСОФСКИЕ открытия не зависят от новых исторических  находок. На меня особенно сильное впечатление произвели два его открытия:

1) Всякая последовательная и глубокая философия должна быть религиозной, поскольку она должна выявить те «начала» (аксиомы, постулаты), на которые она опирается, принимая их как истины «не требующие доказательства». Такое принятие основано на вере, а вера – понятие религиозное;

2) Его философское понимание европейской истории, как взаимодействия двух мировосприятий – первобытно-языческого и откровенно-библейского.

Эти великие достижения не отменяют ограниченности его знаний и пониманий в каких-то сферах по причинам  их малой исследованности (неевропейские культуры), либо по каким-то личным причинам.

К моему огорчению, считая, что перегородки между православием, католичеством и иудаизмом «не доходят до неба», он недооценивал библейский потенциал протестантизма.

Особенно обидно мне его убеждение, что  “социально-нравственный и умственный прогресс последних веков”, “прогресс в духе Христовом” произведен в основном неверующими. Ведь он учился на физико-математическом факультете университета и в своих гуманитарных сочинениях эффектно использовал естественнонаучные доводы. Однако, вероятно,  не знал, что и Галилей, и Ньютон, и Максвелл (современник Соловьева!) и отцы-основатели свободовластия, начиная с Джона Локка и до Авраама Линкольна  (современника Соловьева!) воспринимали Библию столь же серьезно, как исследования природы, церковные догматы - столь же критично, как научные, и в религии мыслили столь же свободно, как и в науке, что все они были истинно верующими исследователями и созидателями.

Тем не менее, ценить человека надо за его достижения, а не за отсутствие недостатков.

Архитектурные, музыкальные, кулинарные влияния, при всем уважении к ним, ИМХО, не определяют ход истории. Китайская еда, физкультура Йоги и прочие заимствования, по моим наблюдениям, не очень меняют взгляды людей на мир и на себя.  

Исторически реальные разнообразные политические формы, конечно, интересны и сами по себе и могут быть полезны, как расширение словаря политологии. Но важнее всего, ИМХО, соответствие реального социального содержания, скрытого, прикрытого, закрытого этими формами. Слово «демократия», изобретенное в древнегреческом полисе, потеряло смысл вместе с всеобщим крушением этой формы еще в древнегреческие времена. Поэтому возникли всякие эпитеты: буржуазная, пролетарская, социалистическая, либеральная, представительная, исламская, боливарианская… и т.д.

Мне не кажется, что все это словотворчество может углубить понимание реальной истории и футорологии. Скорее, наоборот, затуманивает и отвлекает от сути.

Понятия в физике доказывают свое право на существование своей работоспособностью. И многие отмирали, когда выяснялось, что за новыми словами нет никакой физической реальности, а только психологическая. Флогистон, эфир, N-лучи, варитроны…

На мой взгляд, обсуждать надо не институты сами по себе, а возможность их реальной жизни, их жизнестойкость в данном чисто конкретном обществе.

Внимательное рассмотрение истории современной науки и политической истории, на мой взгляд показывает, что важнейшей фундаментальной предпосылкой жизнеспособности и плодотворности социально-политических институтов является распространенность в данном обществе, в умах и сердцах людей,  той или иной формы гуманизма. Это есть – подлинный базис. Трудно видимый «идеалистический» базис для материальной «надстройки».

<<история нам демонстрирует, что не надо никакой библейской культуры для осознания необходимости вырабатывать механизмы для ограничения произвола власти.  Более того - каноническое библейское сознание НЕ склонно к поиску ограничения произвола власти, что следует из речей о власти в Новом завете, как в Четвероевангелии, так и в Посланиях. От латентной презумпции личной свободы и ответственности перед лицом последнего Б-жьего суда  в библии до отказа от канонических тезисов типа "кесарю  кесарево" или павловских догм о подчинении любой власти - огромное, если не бесконечное  расстояние. >>

Я с этим не согласен. Вырывая фразу из библейского контекста (очевидного для авторов Нового завета, в котором Иисус многократно ссылается на Тору и пророков), можно обосновать все что угодно. Как заметил Карамзин, Грозный “знал наизусть Библию, историю Греческую, Римскую, нашего отечества, чтобы нелепо толковать их в пользу тиранства”.

А контекст начинается в самом начале Текста, из которого ясно, что мир создан Творцом для Человека, созданного богоподобным и свободным. Все остальные тексты Библии конкретизируют эту потрясающую новость и советуют, как Человеку следует пользоваться дарованной ему свободой.

Хотел бы заметить, что мой и Ваш исторический оптимизм не очень зависит от нашего философско-теоретического расхождения. И это, на мой взгляд, объяется тем, что мы с Вами, как и многие наши верующие и неверующие читатели, - библейские гуманисты, с чем я нас всех и поздравляю!

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Михаил Аркадьев, Дмитрий Синочкин

С тем, что принимающие участие в этой дискуссии скорее всего суть библейские гуманисты, Геннадий, я совершенно согласен, и искренне принимаю Ваше поздравление. 

Не согласен я с более конкретными Вашими утверждениями, например с весьма наивным, на мой взгляд,  тезисом, что Владимир Сергеевич сделал якобы следующее  философское открытие: "Всякая последовательная и глубокая философия должна быть религиозной, поскольку она должна выявить те «начала» (аксиомы, постулаты), на которые она опирается, принимая их как истины «не требующие доказательства». Такое принятие основано на вере, а вера – понятие религиозное; "

Здесь есть две вещи: один трюизм и одна фундаментальная ошибка. 

Понимание того, что философия занимается основаниями, началами, принадлежит самой струкутре философии, начиная как минимум с платоновского Сократа. Ничем другим, как вопрошанием о "началах" и обоснованием "начал" философия  не занимается, это ее дело испокон века. Достаточно внимательно прочесть до конца, а не по диагонали,  "Софиста" и  "Парменида", чтобы в этом убедиться. 

Философия спрашивает и пытается ответить на вопрос, как вообще возможно обосновывать любые мыслимые начала. Взять нечто в качестве постулата или аксиомы, признав это актом веры,  не является философским делом. Это дело теоретическое, может быть религиозное, но совершенно НЕ философское.

Философия, философский разум (а философия есть действие вопрошающего разума, а вовсе не веры) начинается там, где задается абсолютно парадоксальный, невозможный вопрос об обосновании того, что невозможно обосновать, где спрашивается о той начальной безначальности, или безначальной начальности, которая позволяет обосновывать (вне, до и\или за пределами всякой "веры") те, или  иные начала как начала, постулаты как постулаты, аксиомы как аксиомы. Это поле перманентного парадокса и перманентной самореференции. 

И Соловьев здесь кроме высказывания некого околофилософского трюизма, еще и ошибался. И не просто ошибался, Соловьев ошибался фатально и показательно. Это и привело его в лапы идей всеединства, которое суррогат религии, идеология, а не философия. И началась его фатальная ошибка вполне тавтологично: с самого начала, с его "критики отвлеченных начал". "Критика отвлеченных начал" - философская капитуляция. Поэтому она так полюбилась славянофилам.

Именно радикальное отвлечение, абстракция от любых возможных мыслимых начал, любых возможных постулатов и аксиом является делом философии.

Философия не служанка веры,  не служанка религии, и не идеология. Она не набор потсулатов, что совершенно не исключает возможную личную религиозность того, или иного философа. Просто личная религиозность уже не имеет к философии прямого отношения. Философия это не комплекс постулатов, аксиом или идей. Философия это постановка вопроса о всех возможных акисмоатических системах как таковых  

Именно этим безнадежным и парадоксальным, и при этом именно интеллектуальным, а не мистическим, или религиозным делом занимается философия. Всегда. Иначе это не философия, а та, или иная частная религиозная или идеологическая конструкция, на которой можно, приняв некие те, или иные постулаты, успокоится (то есть все волнения происходят потом уже в рамках этой принятой устойчивой системы аксиом).

Но философия ( в отличие от религии,  веры и идеологии) не способ достичь устойчивости, успокоится (даже если вера столь экзистенциально беспокойна, как христианство, но это беспокойство, вписанное в совершенно определенную систему постулатов) , она есть форма радикального, универсального  (а не частного) беспокойства. То есть  философия есть способ расшатывать любые желанные устои, выбивать любые костыли разума и идолы духа - то есть задавать вопросы о том, как возможны любые мыслимые аксиомы, любые постулаты, любые начала.    

Спорным   является утверждение, что вера является религиозным понятием. Является ли Ваша или моя вера в то, что существует стол, за которым мы сидим, что существует  компьютер на котором мы работаем, и вообще, что  существуют вещи, мир, и люди, что существуем мы сами - религиозной? Да, это латентные постулаты, аксиомы нашего существования, позволяющие принимать нам наше существование и нашу смерть всерьез и совершать тот, или иной выбор. Но является ли такая вера в реальность вещей типом религиозной веры? Может быть, но это треубет обоснования. Это хорошо понимал Декарт, с этого, с радикального сомнения во всех наивных уверенностях и утверждениях о существовании вещей и аксиом он начинал свои Философские размышления.

Пока все. Об остальном еще, надеюсь, поговорим.   

Миша, начнем с того, что ты сам никогда не подавал пример такого радикального беспокойства по поводу принятых ТОБОЙ постулатов. Так что у тебя получается философия без философов (или есть один?)

Леша, еще и еще раз упрекаю тебя в невнимательности: там где я занимаюсь именно философией, я занимаюсь проблемами оснований мысли вообще, и своей мысли в частности. Не путай это с моими теоретическими занятиями (ЛК это именно теория) в которых используется вполне конкретная и эксплицированная система аксиом.  

На чем основана мысль вообще? Твоя мысль основана на неколебимой уверенности в своих постулатах.

Леша, дорогой, ау! Прочти внимательно, на что ты отвечаешь. Ты уловил обозначенную мной разницу между 1. философствованием и 2. теоретической мыслью?    

Вижу разницу, не вижу философии (в твоем смысле слова). 

В каком смысле ты ее не видишь? Философия это особая  сфера, где любые базовые понятия ставятся под вопрос, мои понятия, разумеется, не исключение. Тебе указать страницы где в книге происходит эта постановка моих понятий под радикальный вопрос? Будешь читать? Сомневаюсь. Если же я строю теорию, а ЛК именно теория, как я тебе уже неоднократно говорил, я использую  метод аксиом. Аксиомы теории свободно "изобретаются" точно так, как это описывал Эйнштейн основные понятия и законы теории – “свободные изобретения человеческого духа, не выводимые логически из эмпирических данных”.

"Аксиомы теории свободно "изобретаются" точно так, как это описывал Эйнштейн основные понятия и законы теории – “свободные изобретения человеческого духа, не выводимые логически из эмпирических данных”."

Замечательно сказано. Поскольку люди имеют обыкновение забывать, что постулаты теории не есть нечто само собой разумеющееся, а есть "свободное изобретение духа", то философия и "должна выявить те «начала» (аксиомы, постулаты), на которые она опирается, принимая их как истины «не требующие доказательства" (приписывается В. Соловьеву).

Возможно, кое какие из твоих постулатов тебе и известны, очень хорошо.

Лёша, твоя фантастическая многолетняя упорная невнимательность не может не удивлять. Все мои аксиомы всегда формулировались явно именно как аксиомы, или, если хочешь, постулаты. Вся теория ЛК строится на постулировании и развёртывании трёх основных понятий и явного определения системы их взаимодействия. Это столько раз проговаривалось именно как аксиоматическая система, что твоя неспособность это схватить, заставляет думать, что что-то с тобой не так. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

По поводу аксиоматики. Вот текст, который я цитирую в ЛК, куда ты не добрался. Впрочем, я его цитировал и в Снобе в старой полемике с тобой, но так как у тебя удивительная способность все забывать, я повторю. Нам с Гениным обоим было по 21 год:

М. Аркадьев, Вл. Генин

Философия как чистое мышление. 1979–1980

 

По нашему мнению, мышление в отношении к проблеме истинности бывает как минимум трех типов.

А)   Мышление «догматическое», оно же «связанно-религиозное», или «мифологическое». В рамках этого типа мышления субъект (в основном бессознательно) придает своему мировоззрению статус абсолютной онтологической истинности. Это мышление присуще единичному человеку постольку, поскольку он является частью какой-либо общности и не различает в этой общности своего собственного сознания. Тем самым он не противополагает его «сознанию» общности. Характерной чертой этого типа является то, что «картина мира», созданная этой общностью, не подвергается со стороны субъекта никакому сомнению, вследствие чего понятия веры и знания отождествляются в том отношении, что вера не осознается как таковая, а предстает под видом очевидного знания о мире, то есть, по сути, мифом.

Впоследствии мы покажем, что категория лишенного сомнения знания не имеет достаточного основания, так как человек не обладает критерием абсолютной онтологической истинности. Таким образом, мы описываем догматическое мышление как мышление мифологическое, основанное на неосознанной «слепой вере», отождествляемой при этом его носителем со «знанием» или с «реальностью».

Б) Мышление «религиозное», или «свободно религиозное». Характерной чертой этого типа является то, что основанием своим оно имеет «осознанную веру», в отличие от упомянутой «слепой веры». Здесь не идет речь о религии в традиционном смысле, в оппозиции, скажем, атеизму. В некотором смысле противопоставление религиозного и атеистического мышления сводится к оппозиции разных «аксиоматических» систем. Каждая из этих систем может попадать и в сферу «догматического» и в сферу «свободно-религиозного».

Это мышление, не придающее своей аксиоматике значение абсолютной онтологической истинности. Оно само себя мыслит как веру, а не как знание. В основе этой позиции лежит свободный «вероисповедальный» акт, не имеющий опоры в категории «знание», как категории претендующей на онтологическую «объективность».

В)    Мышление скептическое. Оно не склоняется ни к первому, ни ко второму типу, предпочитая свободу от того и другого. Оно выбирает свободу как состояние неподчинения какой бы то ни было аксиоматике, отказываясь как от неосознаного подчинения социальной необходимости в сфере догматически мыслимой аксиоматики («слепая вера»), так и от конфессионального подчинения аксиоматике, осознающую себя в качестве таковой («осознанная вера»).

Этот тип мышления подразумевает осознание возможности существования многих равноправных систем видения мира. Скептическое мышление предстает как некое «блуждание» среди множества аксиоматических систем, без акта выбора. С этой точки зрения оно, с одной стороны, является противоположным двум другим и, с другой стороны, в то же время может функционировать как промежуточное, связующее звено. Динамика и последовательность, так же как и диффузия этих типов, разнообразны.

Но возникают вопросы. Например: как возможен и возможен ли переход из сферы догматического (мифологического) типа в сферу «свободной религиозности», минуя сферу скептицизма? Рассмотрим эту возможность. Пребывание в сфере догматизма, или мифа, само по себе должно исключать прямой выход к свободной религиозности в результате акта выбора. Такой выбор уже предполагает осознание возможности выбрать нечто иное, чем то, что рассматривалось как «абсолютная истина» в сфере догматического. Но этот момент осознания возможности выбора уже по структуре есть акт скептического мышления. Другими словами, только скептическое мышление несет в себе возможность выбора аксиоматики, так как в других сферах выбор или вообще не был сделан, либо уже позади. Возможность выбора, таким образом, оказывается полностью принадлежащей к сфере скепсиса.

Но важно различать скепсис статический (он же «скептическое мировоззрение») и скепсис динамический — в зависимости от того, предшествует ли он акту выбора или является его следствием. Статический скепсис (скептическое мировоззрение) предполагает пребывание в сфере невыбора при актуальной или потенциальной возможности какого угодно выбора. Это, так сказать, выбор невыбора при сохранении всех альтернатив как возможных.

Динамический скепсис, скептическое мышление — это момент предшествования любому акту выбора. Скептическое мышление несет в себе возможность выбора всех трех типов, в то время как скептическое мировоззрение предполагает выбор уже сделанным в пользу самого себя. Наш вывод сводится к тому, что непосредственный переход из сферы догматизма в сферу религиозности невозможен, это движение по необходимости будет опосредовано динамическим скепсисом как возможностью выбора.

И это было только началом, Леша. Потом из этого выросла аксиоматика ЛК. Напоминаю, что в ЛК явно вводятся , постулируются  три основных понятия :  ФС (фундаментальное сознание), ФБ (фундаментальное бессознательное) и ФС (фундаментальная ностальгия). Каждое из них подробно описывается, и даже дается обоснование, хотя для аксиоматики это необязательно. Затем вводятся некие правила взаимодействия этих понятий, потом из этого аксиоматического комплекса развертывается теория.  Теория, а не философия, Леша. Это разные вещи. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

1) Всякая последовательная и глубокая философия должна быть религиозной, поскольку она должна выявить те «начала» (аксиомы, постулаты), на которые она опирается, принимая их как истины «не требующие д

Уважаемый Геннадий, не могли ли бы Вы дать ссылку где именно Соловьев утверждает это. Я не нашёл. Спасибо 

Вы не там ищите, Михаил

извините, хочу вам немного помочь, просто. вам, вместе с Геннадий Горелик. неудобно ж просто НАБЛЮДАТЬ, как один слепой ведет другого.

необходимость духовного религиозного прозрения прямо и непосредственно следует из теорем Курта Гёделя "о неполноте формальной логики".

т.е. говоря по-простому, человеческая логика, по-любому = НЕПОЛНА, и в ней обязательно существуют утверждение, которые ИЗНУТРИ, этой-самой логики, невозможно, ни подтвердить, ни опровергнуть. это такскать, на пальцах если.

а значит, нужен кто-то, или что-то, Бог, Пророк, Гений, Экстрасенс, наконец, который сможет выйти ЗА границы сознания и... ПОДСМОТРЕТЬ ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ.

ВОТ И ВСЁ. 

Гёдель здесь рулит. Дружбан Энштейна, кстати, еслешо. Написавший, как известно, и онтологическое доказательсво бытия Божьего. Выж, верно, еще не читали?:)

почитайте. вы ж коллегой Alexei Tsvelik это любите. Буквари читать)

кстати, и шпаргалка Энштейна, опубликованная Гореликом в первой части этого эээ... опуса, скорее всего оттуда. от Гёделя произошла. из его теорем вытекла. хотя... это просто, возможно. скорее всего.

просто смотрели они на мир с Гёделем боль-мень одинаково. пока у Гёделя крыша не поехала, по крайней мере)

НО. в доказательстве теоремы это ничего НЕ меняет.

Сударь, успокойтесь, съешьте кашки, на горшок и спать. Нашли кому про Гёделя байки рассказывать. 

Не успокаивайтесь, не ходите на горшок, вы очень нужны!

"в основе истинного знания лежит мистическое, или религиозное, восприятие, от которого только наше логическое мышление получает свою безусловную разумность, а наш опыт – значение безусловной реальности"

Ваше определение философии не соответствует всему, что я знаю о философии. Вероятно, я отстал от постмодерновой жизни. В моем понимании, всякий великий философ созидал целостную систему, претендующую на абсолютную истину. И если другой философ ставил эту систему с ног на голову или наоборот, или вовсе ставил ее на попа, все равно он претендовал на новую систему. Так видел философию и Эйнштейн, с мягкой ироний сказавший:

«Философия без контакта с наукой становится пустой схемой. Наука без философии … примитивна и путанна. Однако, философ, ищущий ясную систему, если уж нашел ее, склонен ин­терпретировать содержание науки в смысле своей системы и отбрасывать все, что в нее не укладывается. Физик же, благодарно принимая философский анализ понятий, стоит  перед опытными фактами и не может позволить себе слишком ограничивать свои понятия приверженностью к какой-то философской системе. В глазах философа он выглядит беспринципным оппортунистом - реалистом, стараясь описать мир, не зависящий от восприятия; идеалистом, считая понятия и теории свободными изобретениями человеческого духа (не выводимыми логически из эмпирических данных); позитивистом, считая свои теории обоснованными лишь в той мере, в какой они представляют соотношения между чувственными восприятиями; платоником или пифагорейцем,  считая логическую простоту важным инструментом своего исследования»

Ваше определение философии не соответствует всему, что я знаю о философии. Вероятно, я отстал от постмодерновой жизни.

Геннадий, постмодернизм тут вообще не причем. Боюсь, тут проявляется  некоторый извинительный Ваш дилетантизм, отсутсвиие навыка медленного чтения и анализа философских текстов. "Системность" философии - второстепенное ее качество, а вот диалогичность, спорность, аналитическое сомнение, вопросительность, принципиальная неуловимость истины  - характеристики основные, универсальные,  именно они делают философию единым пространством, а философов членами единого клуба  вне зависимости от систем и эпох. Определение философии и философствования как практики страстного (патос)  и методического ИЗ-умления, СО-мнения,  диалогического СО-вопрошания работает (то латентно, то явно) начиная с Платона и заканчивая .нашим временем. Недаром Диотима в "Пире" говорит. что философ только тот, кто вечно стремится к мудрости, но ни в коем случае не тот, кто уже мудр.  

Чтобы не спорить бессмысленно, приведу пару тройку цитат:

Николай Кузвнский:

"Сократ убедился, что он знает только о своем незнании; премудрый Соломон утверждал, что все вещи сложны и неизъяснимы в словах; а еще один муж божественного духа сказал, что мудрость и место разума таятся от глаз всего живущего. Поскольку это так и даже глубочайший Аристотель пишет в "Первой философии", что природу самых очевиднейших вещей нам увидеть так же трудно, как сове — солнечный свет, то ясно, если только наши стремления не напрасны, что все, чего мы желаем познать, есть наше незнание. Если мы сможем достичь этого в полноте, то достигнем знающего незнания.  (...) Итак, об истине мы явно знаем только, что в точности, как есть, она неуловима: наш разум относится к истине, как возможность — к абсолютной необходимости, не могущей быть ни больше, ни меньше, чем она есть. Недаром суть (quidditas) вещей, истина сущего, непостижима в своей чистоте, и, хоть философы ее разыскивают, никто не нашел ее как она есть. И чем глубже будет наша ученость в этом незнании, тем ближе мы приступим к истине."

В.Соловьев:

"Отрицательный процесс сознания есть вместе с тем процесс положительный, и каждый раз как дух человеческий, разбивая какого-нибудь старого кумира, говорит: это не то, чего я хочу,- он уже этим самым дает некоторое определение того, чего хочет, своего истинного содержания. Эта двойственная сила и этот двойной процесс, разрушительный и творческий, составляя сущность философии, вместе с тем составляет и собственную сущность самого человека, того, чем определяется его достоинство и преимущество перед остальною природой, так что на вопрос: что делает философия? - мы имеем право ответить: она делает человека вполне человеком."

Хайдеггер: 

"Метафизика есть вопрошание, в котором мы пытаемся охватить своими вопросами совокупное целое сущего и спрашиваем о нем так, что сами, спрашивающие, оказываемся поставлены под вопрос. Соответственно основные понятия тут - не обобщения, не формулы всеобщих свойств некоторой предметной области (животное, язык), но понятия особенного рода. Они схватывают каждый раз целое, они предельные смыслы, вбирающие понятия. Но они - охватывающие понятия еще и во втором, равно существенном и связанном с первым смысле: они всегда захватывают заодно и понимающего человека и его бытие - не задним числом, а так, что первого нет без второго, и наоборот."

В.Библер :

"у философии есть и внутренние грани и пределы, позволяющие дать философской мысли еще одно (уже не апофатическое, но  позитивное определение. Философия — это логически, точнее — онто---логически осмысленная и представленная — история философии. В этом смысле, истинная философия (но не ее редукция к другим формам духовной деятельности) всегда включает в себя в качестве всеобще-особенных определений (философских миров) все действительные и возможные философские системы. Философия — это одновременное СО-бытие “философий” (вне этой СО-бытийности еще не философий) — Парменида — Платона — Аристотеля — Прокла — Плотина — Августина — Аквината — Николая Кузанского ... Декарта — Спинозы — Лейбница ... Канта — Гегеля ... Когена — Гуссерля — Хайдеггера... (и бесконечного множества возможных философских всеобщих онто-логик). Вне этого общения и вопросно-ответности, без этого бытия на гранях иной (столь же всеобщей философской) мысли философия еще не философия, она теряет необходимый статус особенного всеобщего. Утрачивает свой язык. В этом смысле философия (как история философии), история философии (как философия) вневременна, исторического восхождения и прогресса не имеет."

«принципиальная неуловимость истины»?

Сразу вспомнился Неуловимый Джо... В каком же это смысле истина неуловима принципиально? Потому что ее попросту нет? Или потому что она на фиг не нужна  философам, чтобы беспрепятственно продолжать увлекательное плетение словесных кружев, которые некоторые физики нетактично именуют болтовней?

История философии говорит (мне), что для ее главных персонажей поиск истины и вопрос истинности знания был центральным.  Начиная с самых первых (западных) философов, которых Аристотель называл физиками или физиологами и которые претендовали на истину в поисках АРХЭ. И далее везде… Пифагор, Гераклит, Демокрит…   Гегель, Маркс, Мах,…

На этом пути поиска истины, диалогичный скепсис Сократа лишь призывает к гигиене мышления, ищущего истины, к тому, чтобы критически относиться к обыденному языку и тщательнЕЕ работать над понятийным аппаратом.

О том же критическом отношении к понятиям, изобретенным предшественниками,  говорят (мне) приведенные Вами цитаты (за исключением Библера, который для меня недоступен).

Само понятие истины обогатилось эпитетами «относительная, абсолютная, глубокая (по Бору)», но для физика, ограниченного целью познания реальности, абсолютно чистое мышление немыслимо хотя бы потому, что сам язык настолько укоренен в исторической реальности, что очиститься от нее нет никакой возможности.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Библер для Вас недоступен? Неужели?  Потому что он Ваш старший с современник? А Кузанский Вам досутпен? Истина неуловима. И Вы это прекрасно знаете. Просто из чистого упрямства спорите с тем, о чем говорят все фипософы с момента возникновения философии. Истина есть регулятивное понятие, предел стремлений интеллекта и человека. Как бы  истину не понимать - как научную, или теологическую. Или Вы готовы утверждать, что истина у Вас в кармане, или будет рано или поздно у Вас (и у человечества)  в кармане?  Философия делает  неуловимость истины предметом анализа, именно поэтому возможно движение к ней как к недостижимому пределу. Что Вам непонятно у Библера? Опять непонятно то, о чем говорит философия испокон веку? О том, что философы  ведут надвременный диалог  друг с другом вне зависимости от эпохи и любых измов? С чем Вы пытаетесь спорить?  Ваш пассаж о том, что чистого мышления, чистого разума  нет, потому что сам язык укоренен в исторической реальности - настоящий постмодернизм. Расскажите  Канту, что он критиковал несуществующее. 

У меня в кармане полно истин. Например: в пустоте все тела – и пушинка, и гирька – падают совершенно одинаково и к тому же равноускоренно. И я знаю, как эта истина была добыта исторически, и как ее продемонстрировать любому желающему, чтобы он ее принял за истину.

 <<пассаж о том, что чистого мышления, чистого разума  нет, потому что сам язык укоренен в исторической реальности - настоящий постмодернизм>>

Пассаж этот - не такая уж изощренная истина. А я - в статье, которую мы «как бы» обсуждаем, - претендую на пост-постмодернизм, указывая на реально исторический и в то же время мистический источник мульти-культи-истин.

Так  истины килограммами меряются? Не многовато ли?

История философии говорит (мне), что для ее главных персонажей поиск истины и вопрос истинности знания был центральным

Именно так! Поиск истины как процесс и ВОПРОС истинности знания явлется центральным и вечным полем философствования, философской проблематизации, а не тем, чем ради какого-то временно ухваченного за хвост "знания" можно пожертвовать. Философия всегда сохраняет вопросительность, негативность, иначе она превращается в теорию, в идеологию, во что угодно, только НЕ остается философией. Сомнение Декарта не есть нечто, чем Декарт жертвует для "истины". Сомнение  для Декарата ОНТОЛОГИЧНО, оно и есть res cogitans, мыслящая вещь, нечто сомневающееся по определению, обнаруживающее себя только в акте сомнения, больше ни в чем, нечто, что НЕ имеет при этом никакой протяженности, никакой телесности, но что всегда имеет отношение к поиску истины и к самой истине, которая, там самым ВКЛЮЧАЕТ в себя негативность, вопросительность. Именно эта неустранимая негативность мысли стала предметом и источником Науки логики Гегеля.  .  

Гегель, "Энциклопедия философских наук", Введение, параграф пятый: "Так как именно мышление является собственно философской формой деятельности, а всякий человек от природы способен мыслить, то, поскольку упускается различие между понятиями и представлениями (указанное в § 3), происходит как раз противоположное тому, что, как мы упомянули выше, часто составляет предмет жалоб на непонятность философии. Эта наука часто испытывает на себе такое пренебрежительное отношение, что даже те, которые не занимались ею, воображают, что без всякого изучения они понимают, как обстоит дело с философией, и что, получив обыкновенное образование и опираясь в особенности на религиозное чувство, они могут походя философствовать и судить о философии. Относительно других наук считается, что требуется изучение для того, чтобы знать их, и что лишь такое знание даст право судить о них. Соглашаются также, что для того, чтобы изготовить башмак, нужно изучить сапожное дело и упражняться в нем, хотя каждый человек имеет в своей ноге мерку для этого, имеет руки и благодаря им требуемую для данного дела природную ловкость. Только для философствования  не требуется такого рода изучения и труда."

Хайдеггер доклад "Время и бытие":

"Если бы нам сейчас были показаны в оригинале две картины Пауля Клее, созданные  в год его смерти: акварель «Святая из окна» и,темперой на дерюге, «Смерть и огонь», то мы могли бы долго простоять перед ними и — расстаться со всякой претензией на непосредственное понимание.

Если бы сейчас, и именно самим поэтом Георгом Траклем, нам могло быть зачитано его стихотворение «Семипеснь смерти», то мы захотели бы слушать его часто и расстаться со всякой претензией на непосредственное понимание.

Если бы Вернер Гейзенберг пожелал сейчас изложить нам фрагмент своей физико-теоретической мысли на пути к искомой им формуле мира, то в хорошем случае двое или трое из слушателей, пожалуй, сумели бы следовать за ним, но мы, остальные, беспрекословно расстались бы совсякой претензией на непосредственное понимание.

Не так в отношении мысли, которую называют философией. Ибо она должна преподносить «мудрость мира», а то и прямо «руководствок блаженной жизни». А ведь такая мысль, может быть, оказалась сегодня в положении, требующем размышлений, которые далеко отстоят от какой-либо полезной жизненной мудрости.

Возможно, стала нужна мысль, призванная задуматься о том. чем обусловлены даже вышеупомянутые живопись и поэзия и физико-математическая теория. Мы должны были бы тогда и здесь тоже расстаться с претензией на непосредственное понимание."

Чистосердечно признаюсь: диалектику учил я не по Гегелю, а по Марксу, который учился по Гегелю, но, как известно всем советским философам, перевернул ее с головы на ноги. Приведенная Вами цитата дает основание для такого непочтительного обращения. В том, что «всякий человек от природы способен мыслить», сильно сомневаюсь. Не слышал, чтобы человек мог вырасти наедине с природой, и даже если о нем позаботились добрые волки, чтобы он вочеловечился. И, по моим наблюдениям, далеко не каждый, выросший в человеческом обществе и приобщившийся к определенной культуре, хочет и может мыслить философски. Далее Гегель, по сути, именно об этом говорит – о необходимости «изучить сапожное [философское] дело», чтобы сапог не получился всмятку. Но, похоже, думает, что это изучение можно отделить от всего предыдущего cоциального окультуривания человека. Не можно, скажу я вслед за Марксом.

Хайдеггер, борясь «со всякой претензией на непосредственное понимание», конечно, прав, но это – очень старая хохма.

Почему бы ему не сказать нечто более конструктивное: например, что непосредственное восприятие чего бы то ни было – лишь начало познания, что в процессе познания некоторого объекта познания субъекту приходится изобретать новые понятия, прояснять их взаимоотношения и проверять (относительную) истинность полученной «теории» в практическом «опыте». Так развивалась – очень успешно – современная физика. И я не вижу причин, почему философия может рассчитывать обойтись без объекта познания и без практического опыте, хоть и весьма не похожих на физические. Объектом познания философ может считать и самого себя, а практическим опытом оценку своих читателей-слушателей.  

На мой историко-научный взгляд, Эйнштейн прекрасно описал область компетенции философии – «философский анализ понятий», который он, от имени физиков, готов «благодарно принять», но напоминает, что «философия без контакта с наукой становится пустой схемой».   Есть ли пример, что пустая философская схема наполнилась содержанием, которое пригодилось людям науки и жизни? Или чтобы сработал метод Мюнхгаузена – вытаскивать себя из философских размышлений за волосы без опоры на реальные объекты и реальные совокупности субъектов?

всякий человек от природы способен мыслить

Геннадий, Вы занимаетесь (и замечательно это делаете!) историей науки, то есть историей понятий. Как Вас угораздило не задуматься над тем, что имеет в виду Гегель, говоря в данном случае о "природе"? Откуда эта подростковая презумпция, что Вы сразу вот прям так быстрее и умнее (не важно, Гегеля, или кого-то другого)? Гегель отчетливо сознавал, что "природа человека"  совершенно особенная, и что в ней скрыто принципиальное противоречие (о чем вся его "Феноменология"). Так же давно ясно, что выражение "естественный язык" по отношению к человечесому языку с одной стороны точно - человек не изобретал язык, с другой противоречиво, так как ничего подобного в природе нет и быть не может. Разумеется, Гегель имел в виду это противоречие, говоря о человеческом мышлении, как о свойстве человеческой "природы". И Маркс здесь с Фейербахом просто следуют за герром профессором. 

История понятий физики включает в себя и отбраковывание тех, которые оказались не работоспособны: теплород, эфир, и пр. (сейчас такая угроза нависла над понятиями струн и всяких мультиверсификаций). ОТК в философии действует, похоже, гораздо менее решительно, что не лучшим образом характеризует эту сферу деятельности.

Геннадий, в тысячный раз: философия занимается исследованием всех возможных понятий, всех возможных постулатов, всех возможных теорий в истории мысли,причем так, чтобы сам исследователь, его мышление было частью исследования. Философию интересует как устроено человеческое мышление и человеческое вопрошание вообще, во всех его видах. Зачем? Чтобы понять как устроена мысль  и ее связь с внемысленным. Что такое это внемысленное, если все дано нам только и всегда через мысль, ну, и\или через ощущения, которые тоже всегда связаны с мыслью и зависят от мысли?   

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Синочкин

Эйнштейн, конечно, несколько упрощает, а Миша не договаривает.  Главной претензией, которую выставляет та школа, к которой он принадлежит, является желание построить все из ничего, так сказать, высосать действительность из пальца. Вот цитата из Ахутина:

"Есть религия, она может вообще обходиться без философии. Хотя на ее почве можно и пофилософствовать, но дело ее -- практика, причем серьезная: дело как-никак о спасении, тут не до философствований. "Пофилосфствование" же не есть ни философия, ни религия. Есть, с другой стороны, философия, которая либо занимается своим -- глубоко парадоксальным -- делом (отвлеченным, совсем не-практическим) обоснования оснований, либо превращается во что-то другое, вполне межеумочное: то ли рациональная вера, то ли высшая наука, то ли поэтическая интуиция... Как только философ устает от философии -- дела и правда головоломного и до крайности далекого от "жизни" --  и на что-то как на "первое" полагается, кончается не философия, а философ. И тогда возникают метафизические химеры, разноименные  "измы". Место философии занимает софиология (как и произошло у Владимира Сергеевича). А может и абсолютная мифология (случай Алексея Фёдоровича).  Философу же ближе темнота Гераклита, незнание Сократа и Кузанского, сомнение Декарта, антиномии Канта, деконструкция, ничто... Да-да, ничто, из которого не только творится мир, но рождаются и сами боги."

Над этой претензией, превращающей философию в лучшем случае в схему, а в худшем в ПУСТУЮ БОЛТОВНЮ, и подсмеивался Эйнштейн. За промерами его правоты ходить далеко не надо. Революция в естествознании, в которой он сам принимал такое участие, преобразила ПОНЯТИЯ, до чего философская мысль, варившаяся в свое соку, никогда бы не дошла, у множества философов она не дошла до сих пор.

Эту реплику поддерживают: Геннадий Горелик

Леша, дружище, прости, но ты просто ментальный и экзистенциальный трус.Ты без костылей не умеешь. Для тебя чистое мышление - болтовня. На мои аргументы о чистой математике и поэзии ты трусливо промолчал.  Мне стыдно за тебя. 

Не позорься, Леша. В конце концов и тебе станет стыдно. 

"У разных людёв - разные вкусы"

Могу вас помирить, процитировав своего сына, который в ранней юности - года в 4 - напомнил маме, что "У разных людёв - разные вкусы" (когда та пыталась скормить ему что-то не то).

У разных людёв - не только разные вкусы, но разные (почти врожденно) типы и склады мышления. Когда-то я, начитавшись "как бы" философских пассажей советских физиков, спросил себя, кто из них просто обставляет свои научно-практические устремления правильными философскими цитатами, а кто действительно обнаруживает склонность и способность к философскому взгляду на мир. Насчитал всего троих. Столь же мало было тех, кто в гробу видал всякую философию. Как, например, акад. М А Леонтович, говоривший, что из всех философов ценит только Спинозу  -  за то, что тот умел шлифовать линзы.

Моему сердцу милы именно эти две крайности.

Геннадий, Вы мне так и не указали источник описанной Вами точки зрения Соловьева на проблему аксиоматики и веры.  

Указал. Могу повторить:

"в основе истинного знания лежит мистическое, или религиозное, восприятие, от которого только наше логическое мышление получает свою безусловную разумность, а наш опыт – значение безусловной реальности"

Я это видел. Нет, это не указание, Геннадий. Во-первых это высказаывание ничего общего по форме, и по сути не имеет с тем, которое Вы приписали Соловьеву выше, здесь, например, ни слова про аксиоматику, и не случайно. Во-вторых, указание на источник это ссылка на конкретную книгу и страницу, а не произвольная цитата.  

Загугглите цитату - получите источник. Почитайте в источнике вокруг цитаты, и если скажете, что я приписал Соловьеву мою собственную мысль, то возгоржусь.

Предлагать погуглить на прямую просьбу о линке даже в Фейсбуке считается не очень вежливым. Погуглю, спасибо. Вопрос, на который я никак не получу ответа у Леши Цвелика: по-Вашему чистая неприкладная математика и поэзия тоже болтовня, или предмет вкуса?  

Если помнить, что математика выросла из пересчета и измерений, то любые сколь угодно далекие от "уровня земли" математические построения нельзя назвать абсолютно чистыми. То же самое с поэзией, "сделанной" из слов и структур языка, с которыми человек знакомится в в ходе своего реального очеловечивания в мире вещей и чувств.

Геннадий, конкретный любой пересчет есть использование уже существующей чистой абстракции и именования числа. Что здесь первично, конкретика или абстрация сказать как минимум невозможно,  скорее всего как раз абстракция первична, также как яйцо  первичнее курицы.  

Во-1х, поздравляю Вас с решением проблемы курицы и яйца!

А во-2х, само слово "абстракция" уже подразумевает некий реальный исходник. 

Ну, ничего особенного в этом решении нет, и оно не мое. Разумеется, протоплазма предшествует. Ну, если не считать, что библейская история единовременного сотворения  всех животных и потом человека буквально верна ) Абстракция да, предполагает исходник, но совершенно не понятна природа этого исходника. Слово есть единство означающего и означаемого, где означамое это отнюдь не вещь, а идея, значение, понятие.  Что абстрагируется в слове "чашка", если сама чашка могла возникнуть только как следствие уже совершенной абстракции? Мир как нечто внешнее по отношению к человеку, как объект,  возможен только на фоне субъекта. Без объекта нет субъекта и наоборот.  То, что существует "до" момента возникновения субъект-объектной корелляции не имело имени, соответственно и не было объектом, и как только погаснет сознание последнего человека, мир исчезнет в качестве объекта.  А что можно сказать о таком мире? Это один из вопрсов, который действительно интересует философию. Но и науку, разумеется - это фундаментальная проблема наблюдателя. 

Ленотович и ему подобные ни черта не "видели в гробу философов". Леонтович, если не лукавил, что скорее всего, исповедовал свою  позитивисткую философию, прикидываясь, что это не философия. Самая недальновидная и лживая позиция. Тут крайностью и не пахнет. Позитивисткий оппортунизм 

Обижаете! Представьте себе человека, который, натыкаясь на что-нибудь философское, брезгливо это отодвигает. Ландау тоже сказал, что все философские сочинения не стоят той бумаги, на которой они напечатаны.

Гораздо интересней, что были и физики, так не думавшие, но при этом очень высоко думавшие и о Леонтовиче и о Ландау.

Ландау, кстати, и музыку делал на тихую и громкую, а для его ближайшего ученика-друга-сотрудника Е.Лифшица музыка была одной из главных радостей жизни.

Короче, у разных людёв - разные вкусы!

Не при чем тут вкусы, когда дело касается философии. Элементарный факт заключается в том, что отрицание философии прямо указывает не просто на ее наличие у отрицающего, но на наличие философии жестко догматической. 

А невосприимчивость к музыке на что указывает?

Невосприимчивость к музыке указывает исключительно на детские травмы восприятия. Это проблема психологическая, в отличие от объективного и верифицируемого вопроса о латентной философии и латентном символе веры. Достаточно задать Ландау или Леонтовичу простые вопросы о значении понятий пространство и время, о реальности, мысленном эксперименте и наблюдении, о роли и природе математики, о том, что такое физические законы, о том в чем причина наличия двух типов фундаментальных теорий в физике : классической ОТО и квантов, и так далее, как сразу будет ясна та, или иная философия отвечающего. Да чего там, достаточно спросить, указав на стул, реален он или нет, как по ответу будет ясен скрытый символ веры и скрытый уровень рефлексии. 

О! Можно задать вопрос о том, что такое любовь, чем человек отличается (если отличается) от животного, можно спросить , что такое совесть, что такое смерть, что такое сознание, что такое язык. Мгновенно по реакции все прояснится. 

Если считать, что человек с врожденной глухотой травмирован с детства, то все мы в чем-то травмированы. И такое "объяснение" ничего не объясняет. 

Я предпочитаю думать, что люди рождаются равными в своем праве на свободу, но разными в своих способностях и склонностях.Среди физиков и среди математиков реально существуют разные типы мышления. Например, "лягушки" и "птицы", о чем есть замечательная статья Ф.Дайсона (перевод в УФН). О фундаментальном различии интуитивного и аналитического типов я говорил в ч. 1. 

А Вы знаете, "в чем причина наличия двух типов фундаментальных теорий в физике : классической ОТО и квантов" ???

Расскажите, пожалуйста!

Причем здесь врожденная глухота? Если Вы имеете в виду врожденное отсутствие "музыкального слуха" - то это миф, такого врожденного свойства не существует, оно следствие именно травм в восприятии. Доказательств много, но вот самое простое: все китайские дети (а их весьма много, мягко говоря) и все дети-некитайцы, воспитанные в китайской языковой среде, совершенно без всяких усилий овладевают тоновой фонологической системой. Никто им заранее или в процессе не говорит, что у них может быть врожденная неспособность воспринимать тоны. Поэтому нет травм. Поэтому все они этим овладевают. В музыке дело обстоит еще очевиднее: исторически (до процессов смешения и глобализации) музыкальные системы (то есть лады и ритмы) различны, и зависят от культуры. Нет никаких препятствий для любого человека овладеть любой из этих ритмических и звуковых систем. Препятствием могут стать только плохие (в этом отношении) родители и плохие учителя.    

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Дело не в том, знаю я или кто бы то ни было или не знаю, а в том, что те, или иные ответы на  эти вопросы (можно придумать множество других для этого тестирования) проясняют латентные философсике установки отвечающего. Что не понятного в том, что я хочу сказать, Геннадий? 

Но ответить на этот вопрос можно попытаться, и ответ на поверхности: это отсутствие (пока) общего математического языка. Теория струн пока не сработала. 

Так ты не ответил, хотя я спрашивал раз пять, Лёша, и все жду ответа: чистая  математика и поэзия тоже пустая болтовня ? 

Миша, ни чистая математика, ни поэзия не претендуют на то, чтобы сделать нечто из ничто. Из ничто ничего не происходит, а те, кто говорят, что происходит, обманщики. 

Все это напоминает обещание сварить щи из топора (там хоть был топор, а не ничто!) или вытащить зайчика из пустой шляпы.  И то и другое требует отвлечения внимания зрителя, чего "философия" достигает путем напыщенной болтовни или сгущения непонятных терминов. Бах! И в результате возник целый мир, якобы из ничего, а на самом деле ассистенты престидижетатора протащили его втихаря на сцену в то время, как публика глядела ему в рот. 

Я тут, конечно, не всех философов имею в виду, среди них было и есть множество тех, кто заслуживает всяческого уважения.

Про чистую математику. Нельзя привести лучшего примера, опровергающего всю эту ахутенщину. Математика НИКОГДА не начинает с ничто, она ВСЕГДА кладет в основание своих рассуждений систему ЯСНО СФОРМУЛИРИВАННЫХ, т.е. отрефлектированных аксиом, т.е. вполне отдает себе отчет в том, что с пустого места ничего начать невозможно. Часто эти аксиомы могут выглядеть достаточно произвольно, но чудо, именно чудо состоит в невероятной эффективности этой "чистой" математики, про которую тал хорошо написал Вигнер. И про которую ВСЕ, ВСЕ ДО ОДНОГО "философы" твоей школы не сказали ни одного путного слова. 

Эту реплику поддерживают: Геннадий Горелик

Из ничто ничего не происходит

Прости, Леша, оказывается ты, отрицая происхождение мира из ничто, НЕ принадлежишь к иудеохристианской традиции мысли, как я раньше думал. Хорошо, буду иметь в виду.

Вот тебе за это еще раз болтовня Ахутина:

"Теперь я думаю, что сам феномен философии, взятой целиком во всей ее истории и понятой как опыт радикального самосознания человека, показывает существенно экспериментальный смысл человеческого бытия как бытия существа, по существу мыслящего. Достоевский любил говорить, что человек существо фантастическое. Обычно думают, что строгое, или научное, или нормативное мышление предназначено к тому, чтобы преодолеть фантазирующие блуждания и встроить человека в истинный мир. На мой взгляд, все наоборот. Нет ничего более подрывного для истинного мира, чем мысль. Именно там, где мысль добирается до своих пределов, где она – строгая, логичная, бескомпромиссная – касается истинного бытия, только там и открывается настоящая фантастичность бытия. Удивительность бытия, пробуждает философскую мысль, но удивительное, открываемое спекулятивной мыслью философии, фантастичностью далеко превосходит все, что может присниться в каких-нибудь измененных состояниях сознания или на что способен дерзнуть произвол воображения."

Смещение философского внимания 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Миша, не пытайся вытащить зайчика из шляпы, я знаю все эти фокусы.

Бог творит мир из ничего, и нас с тобой, а философ его сотворить не может. Наше творчество есть лишь подражание, уподобление, мы неизбежно пользуемся тем материалом, который нам уже дан. И потому то, что в нем связано с Замуслом, то живо и трогает, а то, что идет от нас, от нашего "ничто", то быстро забывается и исчезает. 

Цитата из Ахутина есть, как это для него типично, цветистая декларация. Никакой удивительности бытия он не видит, для него все, что сделала наука есть лишь человеческая выдумка. 

"Тут важно иметь в виду, что речь идет не о какой-то особой философской дисциплине – философии культуры, а о самой первой философии, для которой мир, первые начала которого она продумывает, имеет смысл не «природы», а «культуры», существа исторического и гуманитарного (стоит вспомнить Дж. Вико: «человек понимает только человеческое»). Сама природа вместе с естествознанием будет мыслиться тогда как феномен культуры: космос античности, тварный мир средневековья, бесконечный, но методически устроенный предмет познания…"

Земля на трех китах или хрустальные сферы с Луной и неподвижными звездами и Вселенная, ведущая историю от Большого Взрыва, вали все в одну кучу, все феномен культуры!

Эту реплику поддерживают: Геннадий Горелик

Леша, ты понятия не имеешь, ни что такое Создатель, ни как Он творит из ничего, и что вообще значат все эти слова. В отличие от тебя, мгновенно перескакивающего от науки к гипотетической  болтовне о том, о чем ты ничего знать не можешь по определнию, Ахутин говорит точно о том, что знает, и о чем не нужно выдвигать гипотезы, не подлежащие никакой проверке, как это делаешь ты, декларируя свою веру в контексте научных и философских обсужденний. . Ахутин же честно говорит о человеческой мысли, которая вся насквозь доступна непосредственному изучению и соучастию.  Она, эта мысль и есть предмет философии. 

Миша, прочти еще раз, что у него написано. Почему только надо останавливаться на античном космосе? Не пойти ли дальше, к плоской земле на трех китах? Все это продукты культуры, все человеческая мысль, одно не хуже другого, один день философ живет на трех китах, другой день гостит у Эйнштейна... 

Я выдвигаю гипотезы не подлежащие проверке? В каком месте?

Как в каком месте? Ты начинаешь утверждать о том, что делает Создатель так, как будто ты что-то об этом знаешь.

Античный космос весь насквозь выстроен и продуман, он сам по себе явление рефлексивной философской мысли. Земля на трех  китах - довольно простой миф. Как миф он и может быть интересен. В этом есть некоторое различие, важное для философа. 

О том, что сделал Создатель я знаю бесконечно больше тех, кто считает, что наши современные представления могут идти наравне с античным космосом, как бы он ни был продуман. Ни при каких обстоятельствах нельзя ставить между ними знак равенства.

О том, что сделал Создатель,и Что такое Создатель ты не знаешь ничего, и не можешь знать не при каких обстоятельствах. Если ты полагаешь иначе - ты поклоняешься идолу. Философское исследование человеческого разума во всех его проявлениях претенедует на понимание открытой человечесой мысли как независмого феномена, мысли, которая имеет шанс только прикоснуться к реальности и к трансценденции, а не схватить их за хвост. Научное познание позволяет нам видеть, предсказывать и манипулировать миром? Отлично. Кто бы спорил. Но ничего, кроме феноменальной гордыни не стоит за попытками убедить себя и других в том, что это открывает глаза на разумный замысел Того, о котором невозможно ничего сказать.  

Человеческая мысль никогда не была "независимым феноменом", поскольку она обращена не только на саму себя, что было б бесконечно скучно, но и на окружающий нас мир. И уж особенно это ясно, когда дело касается "космоса". Безмерной же гордыней, граничащей с идиотизмом, является включение этого огромного космоса в "феномен культуры". 

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Синочкин

Леша, твоя формулировка кристально ясна, она действительно проясняет различие позиций. Считаю это серьезным достижением нашей дискуссии. Попытаюсь, опираясь на это взаимное  прояснение различий, нащупать мосты. Посмотрим, получится ли.  Для начала: в чем мы, как мыслящие, согласны? В том, что мысль прикасается всегда к внемысленному и это принципиально важно. Различие в том, как понимать это внемысленное и это прикосновение.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Это тоже болтовня? ;

"Формулировка проблемы часто более существенна, чем ее разрешение..." А.Эйнштейн 

«Проблемы важнее решения. Решения могут устареть, а проблемы остаются.» Бор Н.

Леша, какая претензия, о чем ты? Ты хоть пытался понять, о каком ничто, и как именно  о нем говорит Ахутин? Ты то сам задумывался, что это может быть за ничто, из которого Б-г Ветхого завета творит мир? Разумеется, задумывался. И каков результат? Совпадает ли это ничто, например,  с тем "состоянием", из которого "возник" Большой взрыв?  Но, если анализировать процитированное тобой высказывание, где здесь даже намек на претензию Ахутина заменить Б-га и создать нечто из ничего?  Неужели не ясно, что это попытка задать вопрос, как устроен вечный человеческий разговор о небытии и ничто,  как этот разговор стал возможен в Ветхом завете (2 книга Маккавеев),  у Платона, и почему это разговор так до конца и не закончен ни  в религии, ни в математике, ни в философии. Вопросы, которые задает философия , и вместе с ней Ахутин, коренятся в "ментальном мире"  треугольника Пенроуза,  и ты никогда не можешь заранее сказать, какова будет связь между основаниями этого ментального мира (вопросами об этих основаниях и занимается фимлософия) и  остальными частями треугольника.  

Миша, я знаю, что "философия" в лице ее единственного представителя, толкователем которого ты себя представляешь, задает все эти вопросы. И я слышал ответы, все они сводились к "что заложили, то и получили", "природа есть феномен культуры" и т.п. Мне этих ответов вполне достаточно.