• Лидия Чуковская (1906-96)
  • Свящ. Сергей Желудков (1909-84)
  • Акад. Борис Раушенбах (1915-2001)
  • Свящ. Георгий Чистяков (1953-2007)
  • Свящ. Иоанн Привалов
  • А ЧТО ГОВОРЯТ ФИЗИКИ?
  • Джеймс Максвелл (1831-79)
  • Альберт Эйнштейн (1879-1955)
  • Поль Дирак (1902-84) и Вернер Гейзенберг (1901-76)
  • Нильс Бор (1885-1962)
  • Андрей Сахаров (1921-1989)
  •  

     Лидия Чуковская (1906-96)

     «Мировоззрение, мировоззрение, я нуждалась в нем. Не в «линии партии», и не в «теории литературы», а в чем-то более глубоком, незыблемом, общем. В религии? Помню, когда в Петрограде ухмыляющиеся парни громили церковь, а воющая, рыдающая, грозная и безоружная толпа беспомощно металась вокруг, — я ненавидела этих вооруженных наганами парней лютою ненавистью, как ненавидит всякий нормальный человек творящееся у него на глазах поругание святыни. Пусть невнятной ему — но святыни…

    Бабушка наша, папина мама, Екатерина Осиповна, была добра, тиха, строга и богомольна. Несколько месяцев в году она проводила у сына — в Петербурге, а позднее в Куоккале. Жила вместе со мною и Бобой в детской. Когда молилась она перед иконой, лицо ее излучало свет более светлый, казалось мне, чем золотой оклад и лампада. Словно не она занимала у них свет, а они у нее. Огонек лампады тускнел в сиянии ее лица, ее наморщенных рук.

    По воскресениям бабушка водила меня и Колю в куоккальскую церковь. Церкви я боялась. Там все пугало меня. Мрак, свечи, огни свечей, тщетно пытающиеся справиться с мраком, сырые темные углы, холод, непреклонные лики святых. Человек, прибитый гвоздями к кресту! — о, как хотелось от этих окровавленных гвоздей, от этого поникшего белого тела, из мрака поскорее на волю! к деревьям! к солнцу! к птицам! к волнам! Из смерти в жизнь! Такие слова, как грех, искупление, распятие, пугали, и мучили, и ничего не объясняли. А воображение горело. Выйдя из церкви, долго всматривалась я в свои ладони, а потом в доски забора и в ящик с молотком и гвоздями. Вот таким молотком по такому гвоздю да не в доску забора, а в ладонь… Один раз в сарае, в полутьме, я вынула из ящика гвоздь, молоток, приставила к ладони гвоздь — нацелилась! — и не ударила. А добрый Бог сделал так, чтобы его родному сыну гвоздями проткнули ступни и ладони!

    Оттолкнула меня от церкви и первая исповедь. Целую ночь накануне — мне было 7 лет — готовилась я по повелению бабушки к исповеди, припоминая все свои грехи. Солгала маме, будто не лазила в буфет, а сама за конфетами лазила. Отняла у Бобы мяч. Со зла, ни за что ни про что, пихнула ногою собаку… Я припоминала, заучивала наизусть, подсчитывала, чтобы не сбиться, ничего от батюшки и от Бога не утаить. А священник меня не дослушивал, торопил, я чувствовала: ему все равно. Он отпустил мне грехи с полным равнодушием, и движение его руки и прощающие слова были механические.»

    В 1926-м, отправляясь в ссылку, она получила книгу стихов с надписью «Пусть Господь сохранит Вас, моя милая Лидь» от “друга на всю жизнь” Туси - Тамары Габбе (1903-60). От нее же Лидии Корнеевне достался в наследство экземпляр Библии.

    «Тусенька была первым интеллигентным религиозным человеком, с которым я встретилась в жизни. Меня это дивило; мне тогда казалось, по молодости лет, что религиозность присуща только людям простым и отсталым; Туся же была так умна, так образованна, так начитанна, от ее суждений веяло зрелостью ума и сердца. И вдруг – Евангелье, Пасха, церковь, золотой крестик, молитва… Я видела, что разговаривать о своей религии она не любит, и долго не решалась ее расспрашивать. Но любопытство взяло верх, и однажды, уже в редакционные годы (наверное, в начале тридцатых), я попросила ее рассказать мне и Шуре о своей религии, объяснить нам, в какого она верит Бога.»

    «4/Х 64. … Я не религиозна. (Хотя Тусенька и утверждала, что да). …»

    «27 июня 72 … читаю том «Неизданный Достоевский». …Как только начинается нечто о религии – я понимать перестаю. Моя душа к религии неспособна. Не говорю уж к церковности. Искусство, честь, достоинство человеческое, справедливость – вот моя религия. Ненависть к насилию, в особенности над мыслью.»

     «После линчевания в Союзе, уже нисколько не рассчитывая на возможность печататься дома, я снова взялась за прерванную работу. Ведь не с самозванцев же […] спросится на Страшном Суде, а с меня»

    «5 июля 85, среда, Москва. ... Думаю я о религии. Легенда о Христе – великая легенда. Рождена она невозможностью для человека понять и принять мысль о смертности всего живого. Нужен образ воскресшего. Он воскрес – и ты надейся на свое и общее воскресение. Эта надежда украшает и осмысляет жизнь, и утешает людей уже 2000 лет. Но нравственности из нее не выведешь никак.       ... А. И. [Солженицын] объяснял мне, что без религии нравственность построить нельзя. Нет, из религии она не выводима, не построяема. Искусство? Искусство также не учит нравственности, как и религия. Талант и гений соединимы с любым злобным действием, бесчестным поступком, бесчеловечьем. ... А откуда она все-таки берется – нравственность?

    Чуковская Л.К. Прочерк; Процесс исключения;  Дневник – большое подспорье…; Из дневника. Воспоминания

     

    Свящ. Сергей Желудков (1909-84)

    «Мы знаем удивительных людей, которые называют себя атеистами, практически же проявляют чудное благородство стремлений и великую душевную силу. В личном общении, в драгоценных встречах автор получил волнующее откровение «анонимного» Христианства воли. «Безрелигиозный сектор Церкви Христовой» – это не абстракция, это радостная реальность, которая с точки зрения Христианства веры только так и может быть обозначена. Мой друг [физик К.Любарский (1934-96)] называет себя атеистом, на деле же он поклоняется тому же самому, общему для всех, единственному Идеалу человечности, который мы, христиане веры, увидели во Христе. Но у нас, в Христианстве веры – наследственный и личный религиозный опыт, у нас молитва, таинства, чудеса, у нас надежды, от которых дух захватывает. А у него ничего этого нет, он поклоняется и служит, служит Богу совершенно, так сказать, бескорыстно, не ожидая себе никакой награды, никакой Вечности, из одного, можно сказать, воистину чистого, свободного уважения. Это возвышает его в моих глазах чрезвычайно. Что это?… Надо прямо так и признать: что это чудо, это какая-то таинственная глубинная, мощная связь человека с Высшей, Вечной Человечностью нашего Господа. Это очень таинственно.»

    С. А. Желудков. Церковь доброй воли или христианство для всех [1974]

    Акад. Борис Раушенбах (1915-2001)

    «Нелепо вести атеистическую пропаганду среди тех, у кого развито образное мышление. Рациональные доводы для них ничто в сравнении живым ощущением Бога. Ничего не может сделать научный атеизм и с потребностью человека в вере, поскольку она помогает ему ощущать смысл его жизни, целесообраз­ность мира и истории, до конца недоказуемые наукой. Религия, как и поэзия, не противоречит науке. Это два способа восприятия и два способа чувствования, равно необходимые полноценному человеку. Наука и в будущем будет бессильна погасить религиоз­ность искренне верующего, так как ее нечем заменить. Или же «научный ате­изм» надо заменить «сердечным атеиз­мом», обращенным к образной части человеческого сознания.       В нашей стране, по моим оценкам, искренне верующие люди составляют пятнадцать процентов населения. Как я для себя недавно выяснил, познакомившись с одним пастором во Франкфурте-на-Майне, на Западе примерно такая же картина: в церковь ходят те же пятнадцать процентов. Церкви там никогда не закрывали, как у нас, но они полупустые. Большинство лю­дей там бывает два-три раза в году. На Пасху, Рождество, на свадьбу, на крещение ребенка. Хотя они все пла­тят огромный церковный налог. Это подтверждает мою точку зрения — истинно религиозных людей опреде­лённое число, и это заложено генети­чески.»

    Раушенбах Б. В. (беседа) Все не так, ребята // Советская культура, 7 апреля, 1990, с.3.

     

    «По моим подсчетам, у нас людей с ярко выраженной способностью к религиозному переживанию всего 10-15 % от общей массы. Примерно столько же, сколько способных к какому-либо искусству учеников в классе. Такое процентное соотношение совпадает и с Западом… Как же ведут себя остальные 85-90 процентов людей? Ответ прост: так, как принято в обществе.».

    «У меня такое впечатление, что религия возник­ла оттого, что небольшая часть людей обладает свой­ством ощущать больше, нежели нормальные люди. Их не более 10—15%, как я уже упоминал неоднок­ратно, но они способны вести за собой других, пото­му что они — истинно верующие. Оставшиеся 85— 90% абсолютно безразличны к религии, это, на мой взгляд, нормальное явление, им религия неинтерес­на, ничего для них не значит.»

    Раушенбах Б. В.  Пристрастие, М., “Аграф”, 2000. Постскриптум. М., “Аграф”, 2011.

     

     Свящ. Георгий Чистяков (1953-2007)

    «…Один из десяти вернулся, чтобы воздать хвалу Иисусу. Десять — это очень интересная цифра. Один из десяти — это как раз те десять процентов, о которых обычно говорят французы или итальянцы, когда спрашиваешь, сколько у них в стране верующих. Они отвечают: примерно десять процентов. Это минимальное, но, я думаю, достаточное количество для того, чтобы общество было духовно здоровым. В нашей же стране верующих чуть больше одного процента — в десять раз меньше, чем тот минимум, о котором говорит Спаситель!»

    Чистяков Г.П. Над строками Нового Завета. М.: Истина и Жизнь, 1999.

     

     Свящ. Иоанн Привалов

    «Может ли церковь быть в диалоге с людьми, которые, несомненно, духовные, высоконравственные, и в то же время принципиально не относят себя к церкви? Они не враждебны церкви, но и не хотят быть в церкви. Почему? - Тайна. Очень легко все списать на грехи церкви - «вот, они встретились с недостойной церковной реальностью». Но нет, и у Лидии Корнеевны были очень достойные учителя, друзья, начиная с глубоко верующей бабушки. Почти весь круг её общения был верующим - Анна Ахматова, Борис Пастернак, Тамара Габбе, Александр Солженицын, Алексей Пантелеев - некоторые их них были церковными людьми, некоторые почти нецерковными, но все, так или иначе, верили во Христа. Сама же она оставалась человеком неверующим.

    Я много думаю как раз вот об этой тайне ее неверия. По складу, по всему, она должна была быть верующим человеком: она - человек, верующий в правду, в высшую Правду. И сама она иногда говорила загадочно, что «никто не знает, кто верующий, а кто неверующий».

    Лидия Корнеевна - для нас - иная, вглядывание в такие судьбы, вслушивание в дела, слова и поступки таких людей помогает нам понять всю сложность этого мира.

    Мы иногда не чувствуем, что есть тайна веры и тайна неверия. Не всё можно объяснить, доказать, исправить. Но вот то чувство неизъяснимой радости и благодарности Богу, которые живут во мне после встречи с Еленой Цезаревной и Лидией Корнеевной, углубило во мне веру в Бога и человека, подарило чувство непреходящего счастья. »

    Привалов И.В. (беседа)  «Человек, верующий в высшую правду» // Кифа, 06.02.2011

     

     

    А ЧТО ГОВОРЯТ ФИЗИКИ?

    Джеймс Максвелл (1831-79)

    20-летний  Максвелл писал другу: “Христианство – то есть религия Библии – это единственная форма веры, открывающая все для исследования. Только здесь всё свободно. …Можешь обыскать всю Библию и не найдешь текст, который остановит тебя в твоих исследованиях”.

    После смерти Максвелла среди его бумаг нашли текст молитвы: “Боже Всемогущий, создавший человека по образу Твоему и сделавший его душой живой, чтобы мог он стремиться к Тебе и властвовать над Твоими творениями, научи нас исследовать дела рук Твоих, чтобы мы могли осваивать землю нам на пользу и укреплять наш разум на службу Тебе, и так получить Твоё благословенное Слово, чтобы мы могли уверовать в Того, Кого Ты послал, чтобы дать нам знание о спасении и прощении наших грехи. Все это мы просим во имя того же Иисуса Христа, нашего Господа”.

     L. Campbell, W. Garnett. The Life of James Clerk Maxwell. London: Macmillan, 1882, p. 96, 160.

     

    Альберт Эйнштейн (1879-1955)

    «В поиске научной истины соучаствуют интуитивные и конструктивные духовные способности. Здание научной истины можно построить из камня и извести ее собственных учений, упорядоченных логически. Но чтобы осуществить такое строительство и понять его, необходимы способности художника. Никакой дом невозможно построить только лишь из камня и извести. Исключительно важным я считаю соучастие самых разных способов понимания: наши моральные взгляды, наше чувство прекрасного и религиозные инстинкты вносят свой вклад, помогая нашей мыслительной способности прийти к ее наивысшим достижениям. Именно в этом проявляется моральная сторона нашей натуры — то таинственное внутреннее посвящение, которое Спиноза так часто подчеркивал выражением amor intellectualis. Так что, я думаю, Вы правы, говоря о моральных основаниях науки, но нельзя говорить о научных основах морали.»

    Science and God, A German Dialogue, by Albert Einstein, James Murphy, and J.W.N. Sullivan // The Forum , June 1930, pp. 373-379.

     

    “Науку могут творить только те, кто охвачен стремлением к истине и к пониманию. Но само по себе знание о том, что СУЩЕСТВУЕТ, не открывает дверь прямо к тому, что ДОЛЖНО БЫТЬ целью наших устремлений В здоровом обществе все устремления определяются мощными традициями, которые возникают не в результате доказательств, а как откровения, посредством мощных личностей. Традиции эти живут без необходимости оправдывать свое существование, а их укоренение в эмоциональной жизни человека – важнейшая функция религии. Высшие принципы для наших устремлений дает Еврейско-Христианская религиозная традиция.

    Если же извлечь эти устремления из религиозных форм и посмотреть на их чисто человеческую сторону, их можно выразить, вероятно, так: свободное и ответственное развитие личности, дающее возможность свободно и радостно ставить свои силы на служение всему человечеству. При этом нет места для обожествления нации, класса, тем более какого-то человека. Разве все мы не дети одного отца, как говорят на языке религии? Даже обожествление человечества как абстрактной всеобщности было бы не в духе этого идеала. Только личности дается душа. И высокое предназначение личности состоит в том, чтобы служить, а не властвовать. Если смотреть на суть, а не на форму, эти слова можно считать выражением фундаментальных принципов демократии. Истинный демократ так же не может боготворить свою нацию, как и человек, религиозный в нашем понимании этого слова.»

    Science and Religion (1941). In: Albert Einstein, Out of My Later Years, New York: Philosophical Library, 1950, p. 21-30.

     

    Нильс Бор (1885-1962)

    «Язык религии гораздо ближе к поэзии, чем к науке. Люди слишком склонны думать, что наука изучает объективные факты, поэзия пробуждает субъективные чувств, а религия, раз она говорит об объективной истине, должна подчиняться научным критериям истинности. Такое разделение на объективную и субъективную стороны мира кажется мне, однако, слишком насильственным. Религии всех эпох говорят образами, символами и парадоксами, видимо, потому, что просто не существует никаких других возможностей охватить ту реальность, которая имеется в виду. Но отсюда вовсе не следует, что это не подлинная реальность. …То, что разные религии выражают свое содержание в совершенно различных формах, не может служить возражением против действительного ядра религии. На эти различные формы можно смотреть, как на взаимно дополнительные описания, которые, хотя и исключают друг друга, нужны, чтобы передать богатые возможности, вытекающие из отношений человека с полнотой всего сущего»

    Первые беседы об отношении естествознания к религии (1927).  В кн.: Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое: Пер. с нем. М.: Наука, 1989, с. 213-214

     

    Андрей Сахаров (1921-1989) 

    В своих «Воспоминаниях» Сахаров рассказал, как, приобщенный к православию мамой и бабушкой, он “лет в 13… перестал молиться и в церкви бывал очень редко, уже как неверующий”.

    А свою зрелую позицию лаконично изложил так:

     “Я не верю ни в какие догматы, мне не нравятся официальные Церкви (особенно те, которые сильно сращены с государством или отличаются, главным образом, обрядовостью или фанатизмом и нетерпимостью). В то же время я не могу представить себе Вселенную и человеческую жизнь без какого-то осмысляющего их начала, без источника духовной “теплоты”, лежащего вне материи и ее законов. Вероятно, такое чувство можно назвать религиозным”.

    Чуть подробней свои религиозные взгляды он выразил в дневнике:

    «Для меня Бог – не управляющий миром, не творец мира или его законов, а гарант смысла бытия – смысла вопреки видимому бессмыслию. Диалог с Богом – молитва – главное во всех религиях, в прямом смысле для меня, по-видимому, невозможен. В личное бессмертие я не верю, хотя, конечно, возможно 100 лет превратить в 100 000 или 100 000 000 лет. Но в кратком мгновении жизни и общения отражается бесконечность!».

    Он считал “религиозную веру чисто внутренним, интимным и свободным делом каждого, так же как и атеизм”, и знал, что “люди находят моральные и душевные силы и в религии, а также и не будучи верующими”. В его близком окружении преобладали атеисты: отец, любимый учитель, обе жены, большинство друзей и коллег. А среди правозащитников рядом с Сахаровым были – примерно поровну - и теисты, и атеисты.

    Не стремясь воплотить собственное религиозное чувство в какую-то теорию, Сахаров, тем не менее, сказал: «В общем, я к религиозным вопросам, к религиозным исканиям других людей отношусь очень серьезно. Я не склонен считать их глупостью, невежеством, заблуждением. Это очень серьезная часть человеческого сознания».

    В свое (советское) время Сахаров защищал права верующих, считая это частью общей свободы убеждений, но предвидел совсем иное направление правозащиты в иных обстоятельствах: «Если бы я жил в клерикальном государстве, я, наверное, выступал бы в защиту атеизма и преследуемых иноверцев и еретиков».

    Осенью 1989 года, выступая перед физиками во Франции, Сахаров подводил итог веку, пережившему мировые войны, геноциды и невиданный террор. Главной, однако, он назвал иную характеристику: “Это век науки, ее величайшего рывка вперед”. А из трех главных целей науки первую сформулировал так: “ Наука как самоцель, отражение великого стремления человеческого разума к познанию, одна из тех областей человеческой деятельности, которая оправдывает само существование человека на земле”.