Все записи
23:14  /  12.04.17

44468просмотров

Адские девочки

+T -
Поделиться:

Я не знаю в подробностях, как там оно происходит у мальчиков, но имею некоторое представление о злоключениях девочек-подростков. У меня есть несколько знакомых девиц, уже спаливших любимых кукол в ритуальных кострах неизбежного взросления.

Помню ли я себя в их возрасте? Помню. И чем чаще я общаюсь с ними, тем ярче мои воспоминания. Мне кажется, что все это было еще вчера, и возможно, не закончилось до сих пор.

Я опять подросток. У меня неистребимые прыщи на переносице, прическа напоминает веник, попавший в миксер, а сколиоз и кифоз словно взбесились в борьбе за мой позвоночник. У большинства моих корешей родители более или менее похожи на людей, а мои однозначно прилетели с чужой планеты, не понимают ни слова из того, что я говорю, и считают, что их дочь тайком тестирует психотропные препараты.

Моя жизнь похожа на один бесконечный несданный экзамен, наполнена никого не интересующими событиями и идеями, которые никто не разделяет.

Я вечно говорю, делаю и думаю что-то не то. Однажды я всю ночь проспала на украденных бигуди, встала с прической в стиле «самовар мадам Помпадур» и с гордостью вышла к завтраку. У мамы чашка выпала из рук, у папы отвисла челюсть. Я ревела часа два в разных тональностях, но меня все равно заставили вымыть голову и заплести проклятую косу. Она у меня тогда была в руку толщиной. Боже, какая же я была дура!

Потом я месяц тщетно клеила мальчика, который шнурка моего не стоил, и после его свинской отставки еще месяц рыдала и кусала от обиды кожаный диван.

Я варила пауков в гуталине, потому что какая-то сволочь сказала, что это помогает от сглаза, а на мне тогда висело не менее сотни чужих проклятий. Чего только я не вытворяла. Таскала мелочь из карманов, резала папины галстуки и перешивала мамины платья. Курила с подружками во дворе за мусорными баками, могла убить за кривой взгляд и прорыдать всю ночь, горюя по сдохшему хомяку. Я огрызалась, даже когда меня просили передать соль, и впадала в затяжную депрессию, понимая, что мне уже шестнадцать и жизнь прошла стороной. Бросалась почем зря на людей и не могла вымолвить ни слова от смущения, но все равно теперь мне кажется, что я кардинально отличалась от сегодняшних подростков.

У меня уши вянут, когда они, небрежно отставив сигарету и мизинец, обсуждают достоинства мальчиков, с которыми они якобы вчера переспали. Я не уверена, не спали ли они все вместе, и вообще, а был ли мальчик?

Да я поцеловалась в первый раз, когда мне казалось, что поезд давно ушел, и одна я, никому не нужная старая дура, осталась стоять на пустом перроне жизни. От поцеловаться до переспать вообще лежала пустыня Гоби. А эти гурии уже в семнадцать знают то, до чего я додумалась только где-то после тридцати.

У них свое и бескомпромиссное мнение на любой счет. Они темны и невежественны, они считают, что нет другого Леонардо, кроме ди Каприо, и что собор Парижской богоматери – кусок прикола на вонючей речке. Еще хуже, если они читают книги и в Интернете пасутся не на помойках, а в разделах мировых музеев и научных семинаров. Эти очкастые монстры в два счета докажут любой профессуре, что Тихий океан высох, а Шекспира вообще не было. Но это еще что.

Эти маленькие женщины опаснее гадюк. Они точно знают, чего хотят, и уже умеют добиваться желаемого. В ход будет пущено все: слезы, шантаж, подстрекательство и даже показное нанесение себе неопасных, но чрезвычайно эффектных увечий. Они будут играть любую роль, визжать, стенать и плакать, а получив свое, как ни в чем не бывало смахнут слезы и отправятся на заветную тусовку. Они перессорят полдюжины родственников, повиснут на шее папочки, нашептывая, что мамочка ворует у него деньги и с кем-то тайно разговаривает по телефону после полуночи. Переведя стрелки с себя на ближних, они… отправятся на заветную тусовку. Они будут вдохновенно врать, что проштудировали все конспекты за последний месяц, трясти у вас перед носом тетрадями с «убедительными доказательствами», назавтра получат кол, потому что не знают, кто такой Василий Шукшин, но сегодня все равно отправятся на заветную тусовку.

Они искренне верят, что деньги – необходимое зло и зарабатывать их – чрезвычайно скучное занятие. Им кажется, что дома и квартиры, в которых они живут, появились сами собой и из ниоткуда. Они убивают свои бесподобные волосы химической завивкой и перекрашивают их в дикие цвета, а когда им предлагаешь сделать зачес на косой пробор, с презрением сообщают, что они еще не старухи и им незачем прикидываться тридцатилетними.

Они лживы, коварны и расчетливы, но все-таки они так прелестны! Укатывая себя слоями возрастной косметики, они все равно не в состоянии замазать бесподобный цвет своих свежих щек. В их наглых глазах время от времени внезапно проступают мечтательность и тишина. Они плачут, потому что не верят в свои силы, и хамят оттого, что боятся нарваться на обвинения и упреки. И как их винить, если большинство родителей, составив заговор «взрослых и разумных людей», не дают им шагу ступить и не дослушивают ни одной, порой вполне отчетливо сформулированной мысли?

И я не всегда понимаю, почему, когда говорю, что не хочу в гости к Петровым, я имею на это полное право, а она, только потому что она подросток, должна без разговоров вставать и идти. Даже если в прошлом году один из гостей у этих Петровых напился и пытался ее поцеловать у мусоропровода. Она никому тогда не рассказала об этом, а сама проплакала всю ночь и едва смогла отвязаться от отвратительных воспоминаний. А теперь ее никто не хочет слушать, от нее только отмахиваются и говорят, чтобы собиралась.

Нет, понятно, что эта упрямая коза может не хотеть куда-то идти просто потому, что ей это на фиг неинтересно – тоже, кстати, имеет право – и она только и ждет, когда, наконец, вся семейка уберется из дома и к ней подвалит ее юный хахаль с пачкой презервативов. И это счастье, если он и правда юный и с презервативами.

Но что делать, вчера куклы, сегодня мальчики, завтра дети. И всем тем, кто уже перерос свои подростковые прыщи и проблемы, все это кажется незрелым, пустым и глупым. И вполне возможно, в человеке действительно сначала должна развиться душа, а потом уже все остальное. Но время бежит слишком быстро, а большинство взрослых ни возрастом, ни авторитетом не заслуживают свое право на диктат. Поэтому единственное, что всем остается, это опять только любовь. И терпение. Без них не обойтись, если кто-то хочет вырастить из этого адского племени счастливых и свободных людей будущего.

Комментировать Всего 1 комментарий

"я всю ночь проспала на украденных бигуди, встала с прической в стиле «самовар мадам Помпадур»" - No comment.