Все записи
20:54  /  16.01.17

10785просмотров

Дневник памяти

+T -
Поделиться:

Когда мне было 14, я нашел в ящике со старым барахлом дневник своего отца. Стопку пожелтевших от времени страниц, на которых человек чуть старше меня в подробностях описывал свою жизнь.

Там были откровения («нравится ей быть со мной. Глупенькая»). До нелепости трогательные прощания уходящего в армию призывника («приклеил жвачку на внутреннюю сторону окна. Проверю через два года»). А то и вовсе заголовки «в последний раз пишу об этом» и сбивающиеся в кучу строчки, больше напоминавшие наскальную живопись. На последней странице ко мне пришла окончательная уверенность в двух вещах. Первая — я совершенно не знал человека, которого называл своим отцом. И вторая: меня обманывали. Родители всегда были для меня образцом тихого приятия окружающей действительности: я был уверен, что они просто не могли понять то, что испытывал я. Неужели они тоже когда-то пытались бунтовать, разломать существующую систему, испытывали настоящие страхи и одиночество?

В одном из лучших тинейджерских фильмов всех времен и народов Breakfast Club героиня Эллисон говорит своему приятелю Бендеру: «Мы станем такими же, как наши родители. Когда взрослеешь, у тебя умирает сердце». «Да кого это волнует?» — спрашивает в ответ Бендер. «Меня» — говорит Эллисон. Дневник папы обрывался незаконченными мыслями — как пощечина, после которой ты задаешься вопросами за что ее получил. И вопросов с того дня у меня действительно осталось немало. В какой момент мы меняемся так, что забываем о том, что переживали когда-то сами? Что вообще мы понимаем под словом «взросление»? Стало бы меньше всех этих «черных дыр недолюбленности» и обид, если бы наши родители чаще делились своими страхами?

Подростку наедине со своими переживаниями легче всего доверить их бумаге — только так в ответ не получишь осуждения. Я начал вести свой дневник: один, потом второй, потом стал набрасывать черновики будущей книги, которую так и не закончил. Но смысл был не в том, чтобы закончить роман своей жизни — а в том, чтобы ухватить сиюминутные эмоции. Уже тогда мне казалось, что я неизбежно изменюсь и забуду все переживания также легко, как со временем стираются из памяти мелочи после путешествия. Картина еще остается целой, но на полотне уже появляются трещины и яркие фрагменты осыпаются под тяжестью времени.

Три года спустя мы с отцом сидели недалеко от железной дороги на даче. Одно из счастливых воспоминаний моего детства — когда по приближающемуся стуку колес мы наперебой пытались угадать какой поезд вскоре перед нами проедет: электричка или товарняк. Папа часто выигрывал, но за годы и я научился безошибочно различать звуки. В тот день поезд все никак не приезжал, зато мои собственные мысли с лихвой заглушали образовавшуюся тишину. Мне было 17 — время протеста и накопленных обид, и я злился на отца за то, что он устранился из моей жизни и не проявлял к ней интереса. «Я боюсь старости», — вдруг сказал мне папа. Второй раз в жизни мне показалось, что передо мной другой человек. Когда мы делимся своими страхами, мы становимся ближе.

Есть время говорить и время молчать, а есть время показать свою силу и стать уязвимым. Найденный дневник и тот короткий разговор стали куда ценнее всего воспитания, которое когда-либо дал мне отец. Мы никогда больше не вспоминали об этом, словно речь шла о постыдном заболевании близкого родственника. Но сам того не осознавая, папа дал мне урок, который я запомнил на всю жизнь и помог простить за все, что он так и не смог мне дать. Именно поэтому я храню и иногда перечитываю все, что я когда-либо писал в разные периоды времени. Это не дает забыть о подростке, который верил, что так глубоко он не будет чувствовать больше никогда и что никто не сможет его понять.

Однажды придет мой черед стать уязвимым и показать как я ошибался.

Фото: портрет отца, сделанный мной в 17 лет

Читайте также

Комментировать Всего 1 комментарий

Добро пожаловать на СНОБ, Александр -))

Мурашовых много не бывает! 

Наши любимчики тут  Катерина Мурашова и Сергей Мурашов

Новости наших партнеров