Все записи
20:12  /  13.11.20

220просмотров

А.А.Локшин "Нежелательное свидетельство". Изд.2 (2019)

+T -
Поделиться:

Нежелательное свидетельство. Изд.2

М.: МАКС Пресс, 2019                      

Александр А. Локшин

 

 

 

Содержание

1. Вместо предисловия

2. Тайна Ирэны

3. Просто рисунки

4. Она боялась...

5. Миф или реальность?

6. Переписка с Ирэной Орловой от 28-29 марта 2016

7. Ему было можно то, что другим нельзя

 

1. Вместо предисловия

Эта книжка представляет собой расширенное переиздание брошюры “Тайна Ирэны” (2018), содержавшей короткий авторский текст (собственно формулировку тайны), а также рисунки 2017 – 2018 годов, внешне не связанные между собой по содержанию и не содержащие явных намеков на реальные события. На самом же деле – это был завуалированный рассказ об обстоятельствах смерти А.С. Есенина-Вольпина. В настоящем издании “Нежелательного свидетельства” тайна фактически раскрывается. По сравнению с предыдущим изданием добавлен обмен письмами с Ирэной Орловой  от 28-29 марта 2016; кроме того, приведена весьма содержательная цитата из статьи М.Цаленко «Взгляд назад невидящих глаз». Количество рисунков сокращено.   

Автор

Москва, май 2019

 

 

 

2. Тайна Ирэны

Памяти Ирэны Орловой

Я хочу написать о том немногом, что нас связывало с Ирэной Орловой. Замечательной и неповторимой. О том, как мы познакомились с ней в 2015 году, она прекрасно написала сама в “Этажах” (с этого начинается ее Интервью о моем отце [1]). Я нещадно эксплуатировал ее, показывая свои разнообразные опусы во всевозможных жанрах, в том числе свои дилетантские рисунки. Все, что она писала мне в ответ, было исключительно точно по смыслу; наверно, ей был дан от природы более тонко настроенный камертон, чем тот, которым обладал я. Прислать ей черновик своей статьи “Искусство против мастерства” я не успел…

Сейчас я перечитываю нашу переписку, и отсутствие ее самой на этом свете кажется мне скверным сном.

Я знаю, что ее отец был известным адвокатом. Как-то раз, дискутируя с Ирэной по скайпу о композиторе Локшине, я услышал от нее:

- А вы знаете, что никакой презумпции невиновности не существует?

- Разумеется, знаю, – ответил я.

Она как будто прочла мои мысли.

А мысли эти были навеяны математикой и состояли примерно в следующем.

Существует так называемый «парадокс кучи».

Вот, в чем его суть. Идет человек и видит перед собой кучу песка. Логик спрашивает его:

- Ты уверен, что видишь именно кучу, а не что-то иное?

- Конечно, уверен! – отвечает человек.

- А если убрать из этой кучи одну песчинку, останется ли перед тобой по-прежнему      куча?  – спрашивает логик.

- Конечно, останется! – отвечает человек.

И так далее. Отнимая от кучи по одной песчинке, мы в конце концов придем к ситуации, когда на месте прежней кучи останется одна песчинка, которая, очевидно, кучей не является. В какой момент куча перестала быть кучей? Этот момент невозможно определить, опираясь лишь на здравый смысл.

С презумпцией невиновности дело обстоит еще хуже. Неопределенность момента, когда можно апеллировать к этой самой презумпции, здесь еще выше. Присяжные в суде (если такой суд действует) опираются на свой жизненный опыт, который является весьма приблизительным инструментом, намного более приблизительным, чем арифметика, позволяющая (в принципе) подсчитать число оставшихся “в куче” песчинок…

И все-таки презумпция невиновности существует! Улик, свидетельствующих о невиновности, должно накопиться столько, чтобы подозревать стало стыдно. Но момент, когда это происходит, не может быть формализован.

По-видимому, существует “серая зона”, когда средний, не слишком образованный, незаинтересованный в деле человек колеблется: то ли обвиняемый виновен, то ли невиновен. Черт его знает…

После того как наше с Ирэной Интервью в “Этажах” вышло, она переслала мне письмо одного своего хорошего знакомого, где было сказано примерно вот “это самое”. Мне казалось немыслимым, что можно подозревать моего отца после этого Интервью. Неужели мои усилия, потребовавшие примерно 20 лет интенсивной работы, привели к ничтожному результату? Не вывели ситуацию из “серой зоны” подозрений?

Или все-таки корреспондент Ирэны был не совсем честен с самим собой?

И тут произошло самое интересное. В наших отношениях с Ирэной появилась тайна, весьма благоприятная для моего отца. (О том, что это именно тайна, я узнал чуть позже, а не сразу, как только услышал о поразившей меня истории.) Примерно дня три я раздумывал, как лучше поделиться с музыкальным сообществом тем, что узнал. На всякий случай позвонил Ирэне и услышал от нее, что это – тайна, которую никому нельзя рассказывать. И уж тем более нельзя публиковать. Из некоторых  гуманитарных соображений.

С этого момента наши отношения с Ирэной разладились и приобрели, если так можно выразиться, зигзагообразный характер.

Ее позиция произвела на меня такое впечатление, что я, возвращаясь с работы домой, упал на ровном месте на асфальт и сломал руку.

Еще боялся, что схлопотал микроинсульт. Но, вроде, обошлось.

Была ли Ирэна права? Не знаю.

В двух своих рассказах я, изменив полностью обстоятельства, изложил суть дела…

После этого немного остыл.

Сейчас ценность этой тайны несколько уменьшилась, но по-прежнему остается достаточно высокой (в моих глазах).

Вот и все, что я хотел рассказать об Ирэне и о нашей тайне.

Перечитываю переписку с ней и не верю, что Ирэны больше нет.

Не укладывается в голове.

Май 2018

[1] https://etazhi-lit.ru/publishing/literary-kitchen/258-odinnadcat-voprosov-synu-kompozitora-lokshina.html?_utl_t=fb

   3. Просто рисунки