Все записи
22:51  /  20.03.17

1406просмотров

СОВСЕМ ДРУГАЯ ИСТОРИЯ

+T -
Поделиться:

Часть 2

Я часто загадываю родится в следующей жизни маленькой комнатной собачкой. Сиди себе на подушке и хватай незнакомцев за ноги. Или незнакомок. За это сердобольная хозяйка заставит своего хахаля выносить тебя каждое утро на улицу неизвестно для чего и заносить обратно... А ссать я буду всё равно в разбросанные по всей квартире детские пеленки, потому что в этом и будет заключаться смысл и предназначение.

А в чем предназначение только что разведенного Дизайнера интерьера?.. Брать долгие многозначительные паузы, морщить лоб и грызть карандаш, пока обдумываешь следующую судьбоносную фразу? Справедливости ради хочу заметить, что я не имею обыкновения прятаться в домах Заказчиков. Это был исключительный и единичный эпизод в моей трудовой биографии. В тот момент я как никогда не была готова встретить напор и психологический натиск разъяренного Хозяина Дома и укрылась в какое-то конструктивное углубление в стене. Блокнотом прикрылась в надежде на мимикрию. Замерла примерно, как Эйс Вентура в картонной коробке и превратилась в слух...

Так, вот, все мы наслышаны о чудовищном магнетизме мерзавцев. Многие мои знакомые женщины жаловались на притягательных подонков, которым трудно возразить. А.И. был одним из них. Огромного размера, гремящая басом харизма Карабаса-Барабаса заполняла все пространства сразу и, не помещаясь нигде, выдавливала стекла. Он прошел семимильными шагами в огромных ботфортах 56-го размера по всем этажам и оказался одновременно во всех помещениях. Его бас гремел раскатистым эхом, прокатывался по всему зданию, ударялся о крышу и возвращался обратно, усиливая мощь своего звучания. Прораб и все рабочие в мгновение отрастили ниточки и превратились в послушных кукол, упавших ниц перед своим грозным Хозяином. Рядом с Карабасом увивались его верные прихвостни: Лиса Алиса (его новая молодая беременная жена в токсикозе) и Кот Базилио (услужливый помощник), эхом повторяющий за А.И. слова, в которых заключались его смысловые ударения.

С ними прибыл еще один посетитель. Возраст понять трудно, примерно 90-100... Его скорее ввели под руки Алиса и Базилио, так как ему было трудно преодолевать бесконечные ступени и высокие необработанные пороги строящегося дома. Ходил он нетвердо, подволакивал правую сторону и с усилием опирался на изысканную трость с красивым серебряным набалдашником. Одет неброско и одновременно очень красиво и дорого. Обувь безупречна. Дышит тяжело, с глубоким свистом старого астматика. Курит постоянно, не прерываясь ни на секунду, разговаривает матом, сквозь который проглядывает красивый грамотный литературный язык. Увидев неправильный изгиб винтовой лестницы, уничтожил прораба архитектурной терминологией, фамилией Ле Корбюзье свел с ума его старшего помощника и нескольких строителей спалил взглядом, предварительно зарядив по лбу набалдашником - их пепел потом незаметно собрали в совок и развеяли по территории.

В какой-то момент чутье подсказало мне, что лучше обнаружить себя самой, и я вышла из своего нехитрого укрытия. Мне было нечего терять: я изредка занималась спортом и презирала опасность.С А.И. мы были уже знакомы, а, вот, его хромоногого друга я видела впервые. Он представился, как С. и протянул мне руку для мужского приветствия, я потянулась навстречу, неожиданно он удержал мою ладонь в своей и обратившись ко всем присутствующим громко спросил:

- Кто мне скажет, зачем мужчине нужен ***?!

Так неожиданно для себя я узнала, что такое "неловкий момент"...

Часть 3

В воздухе повисла неприятная пауза. Никто из присутствующих мужчин ответа не знал. Или знал, но предпочитал скрыть это Тайное Знание. А тем временем всё продолжая держать мою руку, он уже полностью завладел вниманием собравшихся и громогласно продолжил:

- *** мужчине нужен для того, чтобы линию с носом провести! (Драматическая пауза) Так какого *** (обращаясь к прорабу) твоя линия у лестницы на *** знает что похожа?!!! Энергии нет! Жизни нет! Ни*** нет! Ввинчивать нужно лестницу, ввинчивать в небо! А ты ее за какое место тут подвесил?!! - И тут же продолжил полушепотом, не выпуская моей руки: - Тинка, выходи за меня. Я старый, умру скоро, а вдовой всё попроще тебе будет! (И тут же, не давая никому опомниться и оборачиваясь к прорабу: ты на *** серый так разбелил?!!! Цвет должен быть ПЛОТНЫМ!!!! ПЛОТНЫМ!!! Цвета разбеляют только пидорасы!!!!!

Это было веселое знакомство. Я перестала его бояться, мне стало вдруг интересно и смешно его слушать и наблюдать за ним. Мы так и ходили по дому его брата, как оказалось, из комнаты в комнату, и он все время так и продержал меня за руку, ни на секунду не выпуская. Ему было нечеловечески трудно ни на что не опираться, он еле волочил свою правую часть, но терпел, удерживая трость подмышкой. Все мои попытки поддержать или помочь преодолеть очередное препятствие пресекал отборным матом. Мне было неловко обращаться к нему просто по имени, меня учили уважать старших и всегда хотелось добавить еще и отчество, но он тут же вскипал возмущением и начинал называть меня Тамарой Сергеевной в качестве глубокого протеста. В Москве он был в гостях, которые совмещал с командировкой. Помимо всего прочего он был искусствоведом невероятной категории и класса. Эксперт мирового уровня, каких уже, скорее всего, не осталось. Чтобы определить подлинность картины, ему не нужно было на нее даже смотреть. Только в исключительных случаях и то, удовольствия ради. Когда нуждались в его услугах, его вызывали, присылая частный самолет, а к трапу подъезжала машина, в которую можно было зайти и ехать стоя, если понадобится. В Москве в его распоряжении на выбор были двухэтажные апартаменты или лучшие номера любой из центральных гостиниц города. Он знал все о подделках и подлинниках, он мог провести экскурсию по любому музею мира, не выходя даже из дома. Когда он начинал рассказывать, было страшно пошевелиться, чтобы не спугнуть Чудо его повествования. Невероятно образной и красочной была его речь, и это был единственный известный мне оратор, который умел использовать мат для усиления эмоциональной окраски, не внося при этом и грамма пошлости. Он придумал фамилию "****юкайте" и дразнился ей, веселясь при этом невероятно. Он знал всё и мог рассказать обо всём.

Его знали все и он знал всех в пределах Садового кольца. Мы постоянно были приглашены в какие-то гости, точнее, приглашали его, а он тащил с собой и меня. Общение наше осложняло то, что он был почти глух, а у меня очень тихий и низкий, будто сдавленный голос и мне приходилось постоянно сипеть ему в ухо, чтобы он поржал и над моей шуткой тоже. Он заставлял меня писать стихи и называл "Арапчонком", а однажды так растрогался от моих строчек, что разрешил мне называть себя "Учитель" (тут же очень серьезно добавил, что позволяет это немногим). Он приехал в Москву на пару дней, а задержался почти на месяц, пока его не сдернули обратно дела и гонорары, от которых не принято отказываться.

Он сорвался в Лондон, а оттуда домой, в Питер, взяв с меня слово, что я приеду к нему в гости, по-детски пообещав, что приставать ко мне не будет, потому что когда-то он был мужиком, а теперь он - старый и глухой пидорас.Организовав себе паузу в делах, я оперативно прыгнула в самолет и через час была уже на его территории...

 

Новости наших партнеров