Все записи
21:23  /  7.04.17

1058просмотров

МОРЕ ЛЮБВИ

+T -
Поделиться:

Часть 10

"Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остается..." (С. Бэккет)   

- А знаешь, я, ведь точно знаю, как именно я умру, - она произносит это спокойно и невозмутимо. 

Наши кровати стоят рядом и их разделяет только общая тумбочка. Мы любим разговаривать по ночам. Когда все обитатели нашей безумной палаты погружаются в глубокий и тревожный сон, она перебирается в мою, крайнюю у окна, койку и мы перешептываемя тихо, чтобы никого не разбудить и не вызвать подозрение у дежурных воспитателей. Она так же, как и я любит ночь и она так же, как и я, слышит "голоса"... Только ее голоса всегда являются страшными вестниками припадков эпилепсии, благодаря которым она и оказалась в нашей психушке.   

- Ты не думай. Я не боюсь совсем. Просто приступы каждый раз все сильнее, и сердце однажды не выдержит... А какие они? Твои  "голоса"?... Как ты их слышишь?...

Я начинаю объяснять, что толком не могу это понять. Они как-то рождаются внутри и потом начинают пульсировать в районе висков, вызывая неприятную и довольно сильную боль. Но их можно отключить на время или убавить громкость их звучания, и тогда можно как-то жить.

Она была единственным близким мне существом. Моим единственным Другом, с адекватным и спокойным взглядом на окружающий нас психиатрический сюрреализм...  Она не воспринимала меня, как Королеву психов - тихо улыбалась в темноте, когда я рассказывала ей про какую-нибудь очередную свою идиотскую выходку... Из-за очень слабого зрения и повышенного давления, врачи не разрешали ей читать, но ее пытливый ум жадно впитывал перессказываемые мною книжные сюжеты. Я любила читать, а она любила слушать. Затаив дыхание и замерев, она поглощала информцию, боясь перебить или пошевелиться. Моя единственная отдушина в этом Аду, случайно посланная мне, как глоток свежего ночного воздуха. Нежная девочка под моим одеялом с тонким цветочным запахом ее белоснежной фарфоровой кожи. Тонким запахом жасмина. 

 - Я обожаю, когда цветет жасмин! Прекраснее этого нет ничего, наверное, на свете. А я не знаю, увижу ли еще?. Мне кажется, я не выйду из этой больницы... Я слышала. Недавно. Голоса были совсем близко...

Я начинаю убеждать, что все это ерунда, и, скорее всего нет никаких "голосов", а есть просто повышенное внутричерепное давление, которое нам упорно записывают в качестве диагноза в мед карту... И вообще, мы же - сумасшедшие!.. И, хотя, я звучу крайне убедительно и почти непозволительно громко для ночной больничной тиши, мы обе понимаем, что она права. Она права, а я вру, чтобы ее успокоить. Потом я оставляю свои жалкие попытки убеждения и понимаю, что слова в данной ситуации все только портят. В голове вспыхивает и тут же потухает вырванная откуда-то фраза: "К чему слова, когда на небе звезды?..."И я просто говорю ей: 

 - Я видела куст жасмина там, у озера. Помнишь, нас водили на прогулку?... Хочешь, сбежим завтра? Хоть на час? Хочешь?

Она соглашается и я чувствую, как ее глаза начинают светиться счастьем в темноте нашего маленького мира. Психам так мало надо для настоящей радости. Я часто говорю о том, что вкус чистой и искренней эмоции не спутать ни с чем... У моей первой живой эмоции тонкий запах жасмина и голубые лучистые глаза.

Мы лежим на траве, уперевшись глазами в небо. Жасминовый куст засыпает нас белым снегом лепестков, когда ветер качает его тяжелые ветки, как-бы обмахивая нас своим душистым опахалом.Она привстает на локте... Гладит меня пальцем по щеке, а потом тихо наклоняется и целует мои губы. Открыто и без страха смотрит в зрачки моему Зверю. И целует меня снова. Несколько секунд. И я чувствую ее дыхание на своей коже... Жасмин благославляет меня на ответный поцелуй, в котором вся моя детская нежность и любование переживаемой ею эмоцией. Это даже не эротика. Это гораздо больше. Наша общая секунда счастья, которую я пронесу через всю жизнь, как самое теплое и светлое воспоминание детства.

 Вечером она умерла. Приступ эпилепсии случился прямо в нашей палате, резко швырнув ее на пол, выгнув и связав в узел ее тело, искривив жуткой гримасой ее красивое нежное лицо и остановив ее сердце уже в больничном блоке, куда мы с психами отнесли ее на руках, пробежав не разуваясь по Аллее мертвых пионеров. Она еще дышала тогда. Я чувствовала запах жасмина вперемешку с запахом Смерти. И еще я услышала ее голоса...

И, вот, в тот момент я и сошла с ума. Думаю, именно тогда мой Зверь с диким и страшным воплем вырвался, ломая стены моих лабиринтов и срывая все потаенные двери с петель...Я не могу точно утверждать, что случилось и что именно я творила всё то время, пока меня пытались утихомирить подоспевшие и растерянные санитары.

На полу коричневый линолеум. Стены грязно-серого цвета расчерчены квадратами 40х40. Квадраты прострелены шершавыми отверстиями, толщиной с мой указательный палец...Мне наплевать на это.За холодной стенкой, у которой я сижу, прислонясь спиной, расположен больничный блок, где  на столе под мятой простыней лежит ее мертвое тело. А я сижу и всё ещё продолжаю слышать шепот ее угасающих мыслей.

Обо мне.

 

Комментировать Всего 5 комментариев
Anton Litvin

I'm here. Sempre. 

Донт ворри.

Эту реплику поддерживают: Тина Шевцова

А я уж было начала...!))

Слава Богу.

Anton Litvin

Я долго летел. В Роиссю. В город мух (М-ва, она, по-итальянски Моска, т.е "муха, мошка"). Через хорошую страну Швейцарию. Через красивый город Женеву. На целом большом самолете. Почти совсем один ( не считая Матрены и тритатунцы Новенькой). Ей-богу, не вру! Хотите, расскажу историю? Прикольная (Ну... так себе).

Эту реплику поддерживают: Тина Шевцова

Конечно, давайте историю!

А то я тут всё расссказываю и рассказываю...)

Anton Litvin

Да, нет там никакой особой истории. Так, одни картинки. И интернет не работает ва-а-ще. Завтра, Б-г даст, нарисую картину маслом с посвящением Вам и особым приветом мадам Чернушиной.

Пцу. Бай.