Все записи
МОЙ ВЫБОР 09:13  /  17.07.17

1646просмотров

Мучить детей нехорошо, но рейтинги дороже?

+T -
Поделиться:

С самого начала было понятно, что телеканалы будут против моего предложения ограничить участие несовершеннолетних жертв насилия в телевизионных шоу. Тут все честно, хотя и цинично. Дети на экране — это всегда выгодно, всегда привлекает внимание. А уж несчастные страдающие дети гарантированно собирают многомиллионную аудиторию. Но что на стороне телевизионных магнатов выступит федеральный детский омбудсмен — меня удивило.

Расскажу по порядку. В прошлом году на российские телеэкраны стали один за другим выходить выпуски телепередач о девочках-подростках, ставших жертвами трагических обстоятельств. Самой известной из них стала Диана Шурыгина — ее буквально растащили на интернет-мемы. Но Шурыгиной все не ограничилось. Были и другие. Вплоть до малолетней дочери скандального актера Панина. Их всех вытаскивали перед большой взрослой аудиторией и доводили до слез и истерик. Общество негодовало. Я лично выслушал возмущение этими передачами от десятков знакомых и не очень знакомых людей. Но рейтинги — бог телеиндустрии. И бог этот требует все новых жертв — изнасилованных, униженных, плачущих детей, которых в прайм-тайм допрашивают под телекамеры взрослые дяди и тети.

В определенный момент я понял, что могу и должен это остановить. Посоветовался с коллегами, друзьями, экспертами и приступил к работе над законопроектом. Сразу решили, что ничего не будем пытаться запретить, а попробуем добавить фильтр, дополнительную инстанцию между малолетними жертвами обстоятельств и телевизионщиками. Подобное в российском законодательстве уже есть. Например, если вы хотите продать квартиру или дом, где прописан ребенок — вам надо получить согласие на это от органов опеки. Да, бывают эксцессы, но в целом механизм неплохо работает. Почему бы в таком случае не согласовывать с органами опеки и участие малолетних жертв преступлений в телешоу?

Черновик законопроекта обсудили в конце прошлой недели на круглом столе в Госдуме. Были приглашены представители всех, кого он так или иначе может коснуться: крупные телеканалы, МВД, прокуратура, Следственный комитет, органы опеки и попечительства, уполномоченный при президенте РФ по защите детей, общественные организации.

Юристы Первого канала и ВГТРК в этом обсуждении заняли сразу очень агрессивную позицию. Заявили, что это покушение на свободу слова, попытка введения цензуры, что реализация законопроекта сделает невозможной работу репортеров — мол, ни одного репортажа о преступлениях против детей нельзя будет снять. В своих выступлениях они были очень эмоциональны и доходили почти до хамства. При этом, я сделал вывод, что законопроект они то ли не прочли, то ли намеренно искажали его суть. Как профессиональный журналист, я прекрасно знаю, что репортаж о любом преступлении можно сделать, не тыкая жертве в лицо телеобъективом. А реальные методы производства телешоу о пострадавших детях я хорошо изучил, когда курировал в Кузбассе взаимодействие региональной власти и СМИ. Среди большого количества неблагополучных семей всегда можно найти те, в которых дети пострадали от насилия. Представители телеканалов предлагают родителям таких детей деньги — от 100 тысяч рублей за участие их ребенка в шоу. Для провинции — это огромные деньги. Родители, часто безработные, пьющие, таких денег в жизни не видели. Конечно, они соглашаются. А любая попытка воззвать к их совести, объяснить, что нехорошо торговать собственным ребенком, заканчивается словами: «Давайте 200 тысяч!» Вот это, по мнению наших федеральных телеканалов, и есть свобода слова.

Против такой трактовки информационных свобод вместе со мной выступил на круглом столе социальный департамент Москвы, органы опеки и попечительства, представители МВД. А вот уполномоченный по правам детей при президенте РФ Анна Кузнецова неожиданно встала на сторону продюсеров передачи «Пусть говорят» и прочих подобных. В ходе обсуждения она отделалась общими словами о том, что нехорошо мучить детей. А потом выступила в СМИ с заявлением, что не поддерживает нашу инициативу. Интересно при этом, что внятных аргументов у нее нет. «Порой многие отрицательные моменты связаны с действиями (бездействием) органов системы профилактики, поэтому они не заинтересованы в том, чтобы их деятельность освещалась», - рассказывает Кузнецова журналистам. При чем тут «желтые» шоу, смакующие подробности изнасилования подростков, мне решительно непонятно. Наш закон, повторю, никак не ограничивает журналистов в их работе: они могут вскрывать действия и бездействие любых госорганов, могут работать с пострадавшими детьми как с источниками информации (законопроект не запрещает этого!), ограничение может коснуться лишь непосредственного участия жертв в телевизионных съемках.

Эта позиция Кузнецовой — демонстративно против, но без аргументов — наводит меня на мысль, что она каким-то образом согласована с телеканалами. У нас в стране сложилась странная традиция: главный детский правозащитник — это всегда почему-то в первую очередь медийная фигура, сосредоточенная на собственном пиаре. Прежде был красавчик Астахов, который не сходил с телеэкранов. Надеялись, что с его отставкой и новым назначением что-то изменится, но, кажется, не изменилось ничего. Анна Кузнецова продолжает астаховскую традицию защищать права российских детей за границей, но не в России. Так медийный резонанс больше, а все недовольные остаются за рубежом.

Зато на моей стороне, в поддержку законопроекта, выступили органы опеки и попечительства, столичный департамент социальной защиты и МВД. Они высказали важные замечания, которые я обязательно учту при доработке законопроекта. Например, представители органов опеки указали на то, что у них нет экспертов по телевизионным программам. Требуется какой-то понятный механизм оценки ситуации, чтобы конкретный чиновник мог принимать решение в каждом конкретном случае. Будем в этом направлении работать.

А главное — я чувствую и вижу общественную поддержку моей инициативы. Кроме зрителей скандальных телешоу в России живут десятки миллионов людей, которым очень не нравится то, во что превратилось отечественное телевидение. И больше всего их раздражает отсутствие каких бы то ни было ограничителей жадности и всеядности телевизионного бизнеса. Если моральные нормы не действуют, значит, надо вводить законодательные. Например, во Франции не так давно запретили участие детей в телевизионных конкурсах красоты. По тем же самым причинам: это пошло, это развращает детей и телеаудиторию, это заработок на том, на чем зарабатывать не следует — на подростковой сексуальности. Мы предлагаем гораздо более мягкую меру, чем французский Сенат. Но добиваться ее воплощения в закон намерены так же решительно.

Новости наших партнеров