Все записи
11:18  /  1.06.17

857просмотров

Нейрохирургия невозможного

+T -
Поделиться:

Профессор Сергей СпекторПрофессор Сергей Спектор – ведущий нейрохирург, заведующий Центром патологии основания черепа Университетской клиники «Хадасса» в Иерусалиме. Является членом международных нейрохирургических сообществ. Автор более 100 публикаций в различных аспектах нейрохирургии, 64 из которых индексируются в PubMed. За 33 ​​года работы в области нейрохирургии профессор Спектор выполнил более 5000 операций, по крайней мере, 3000 из которых, включали сложные микро-нейрохирургические процедуры.

 - В оставшемся от цивилизации инков Перуанском некрополе примерно 10 % черепов имеют следы трепанации, причем характер костных изменений указывает на то, что большинство больных успешно переносили операцию. Насколько далеко сегодня мы ушли от древних инков?

 - Мы ушли очень далеко. Я думаю, что те 10%, которые переносили трепанацию – были частью ритуала. Я думаю, что мы стали более цивилизованными людьми и оставили варварские трепанации. На сегодняшний день мы умеем лечить множество болезней, которые раньше считались неоперабельными. Виды нейрохирургических вмешательств также претерпели очень сильные изменения. Хирургия в целом и нейрохирургия в частности сильно компьютеризирована. Мы получаем большую поддержку от специалистов в области лучевой терапии. Сосудистая нейрохирургия шагнула вперед — вследствие развития эндоваскулярной хирургии. 

 - Многие люди путают нейрохирургов, нейрологов, психологов, нейропсихологов. Все они имеют дело с мозгом?

- Я стараюсь обычно очень доходчиво объяснить пациентам, что если они представляют себе разницу между сантехником и инженером, то, в качестве нейрохирурга, я себя чувствую скорее, как ремонтник и сантехник. А инженеры – это неврологи и нейропсихологи. Мы знаем отлично, какие части мозга можно трогать, какие – нельзя, какие могут быть последствия, и как эти вещи починить. Как нейрохирург, я умею делать, практически, почти всю нейрохирургию, но моя специализация – это опухоли основания черепа и сосудистая нейрохирургия. Моё дело — принять больного парализованным, и с опухолью, чтобы он вышел из больницы на своих ногах и без опухоли. У меня есть пациенты, которые прозрели, к другим вернулся слух.

 - Какие операции Вам приходится выполнять чаще всего?

 - Операции основания черепа: я удаляю опухоли, которые находятся там. Большинство моих пациентов либо теряет зрение, либо теряет слух, как результат давления опухоли. Большая часть опухолей, которые я удаляю – доброкачественные. Поэтому долгосрочный результат – хороший.

 - Профессор Спектор, были случаи, когда больные возвращались к Вам?

 - Дело в том, что на одной нейрохирургической операции сложно поставить точку. Очень важно, чтобы пациент оставался под наблюдением потому, что необходимо не только удалить опухоль, но и поставить человека на ноги, провести процесс реабилитации. После этого необходимо наблюдать пациента. За многие годы работы у меня накопилось очень много пациентов, которых я наблюдаю. Время от времени делаются повторные МРТ, КТ. Необходимо следить, что опухоли не возвращаются, что мозг находится в хорошем состоянии и, что всё хорошо.

 - Что особенного внесла «Хадасса» в развитие нейрохирургии?

 - Я считаю, что нейрохирургическое отделение в «Хадассе» - одно из наиболее продвинутых в Израиле, поскольку мы покрываем практически все области нейрохирургии. У нас  есть специалисты по функциональной нейрохирургии, например – лечение болезни Паркинсона. У нас есть специалисты по спинальной нейрохирургии, по детской нейрохирургии. У нас проводится на очень высоком уровне направленная лучевая терапия с помощью линейного акселератора последнего поколения. На сегодняшний день, на самом деле, большинство процедур направленной лучевой терапии опухолей головного мозга выполняется именно линейными акселераторами, а не гамма-ножами. Я выполняю операции основания черепа. Часть этих операций мы выполняем открытым способом, часть – в сотрудничестве с ЛОРами, эндоскопическим методом через нос.

 - Это так называемые трансназальные…

 - Трансназальные удаления опухолей. Если имеется опухоль в районе центрального основания черепа, в эту зону можно добраться через нос. Поскольку коридор, проходящий через нос, очень узкий, обычного микроскопа недостаточно. Наша задача – ввести микроскоп вовнутрь через носовой канал, а это делается с помощью эндоскопа. То есть, на самом деле, эндоскопические трансназальные операции делаются с помощью техники, которую мы называем «техника четырёх рук». Всегда в сотрудничестве специалиста по назальной хирургии из отоларингологов и нейрохирургом. Ухогорлонос направляет эндоскоп и помогает второй рукой, нейрохирург смотрит на дигитальный экран и оперирует двумя руками точно так же, как, если бы он это делал под микроскопом. Вместо микроскопа у него дигитальная линза и лампочка камеры на конце эндоскопа.

 - Вы описали работу оркестра.

 - На самом деле – это даже не квартет. Всего два человека. Но «Хадасса» - это действительно взаимодополняющий коллектив специалистов. Исторически так сложилось, что здесь в любой момент имеется доступ к специалистам любых специальностей – смежных или несмежных – любого уровня. Очень приятно работать в такой обстановке. Ты знаешь, что если случается то или иное осложнение, всегда есть возможность обратиться к правильным специалистам, и обычно общими усилиями удаётся преодолеть сложившуюся ситуацию. Необходимо подчеркнуть ещё один существенный момент: я считаю, что в «Хадассе» очень сильно развита отрасль интенсивной терапии. Это тоже даёт ощущение уверенности и безопасности. Потому, что при многих операциях ты вынужден работать… есть такое английское слово «challenge»

 - Вызов.

 - Вызов... Иногда ты оперируешь пациентов, у которых, теоретически, может быть неоперабельная опухоль. Когда ты знаешь, что у тебя есть очень хорошая поддержка, иногда тебе удаётся делать невозможное.