Все записи
14:26  /  9.11.17

925просмотров

Анализы крови? Только в «Хадассе»!

+T -
Поделиться:

Профессор Абед Эль-Рауф ХиджазиПрофессор Абед эль-Рауф Хиджази – руководитель отделения клинической биохимии в Университетской клинике «Хадасса». Он рассказал нам о том, почему анализы крови стоит делать в «Хадассе» и как вскоре будут лечить инсульт.

- Почему стоит делать анализы крови в «Хадассе»?

- В «Хадассе» самый большой набор анализов. Простые анализы можно сделать в любом другом месте. Но это простые анализы и их число невелико. Есть особенные анализы.  Когда речь идёт о сложных вещах. В «Хадассе», например, мы выполняем большое количество анализов для диагностирования заболеваний мозга, болезней печени. Мы единственная лаборатория, которая выполняет полный набор анализов. Если нужно проанализировать биопсию печени – неважно, где была сделана биопсия, в Эйлате или в Цфате – образец отправляют в «Хадассу». То же и в отношении нейрологических и нейроиммунологических анализов и др. Так что, у нас самый большой «репертуар» и самые качественные исследования.

- Существуют стандарты качества в сфере лабораторных анализов?

- Существуют требования государственных и международных организаций. Самые высокие требования, самый высокий стандарт медицинских лабораторий в мире называется ISO 15189. Лаборатории «Хадассы» сертифицированы на соответствие именно этому стандарту.

- Что гарантирует такое качество?

- Мы под постоянным внешним контролем. Существует внешняя компания, дающая эту аккредитацию. Представители этой компании приезжают к нам, проверяют нас, контролируют процесс выполнения анализов, контролируют наше оборудование и пр. Педантично и жестко проверяют каждую деталь – 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Всё, что мы делаем, фиксируется, документируется. Всё остается в документах, на компьютере. С подписями самих исполнителей.

- «Хадасса» располагает особенным оборудованием, которого нет в других местах?

- Вопрос не только в его качестве, но и в качестве использования. Оборудование — высочайшего уровня. По степени сложности не уступает F-35 или эквивалентному ему самолёту марки «Сухой». Это вершина нынешней мировой технологии. Мы выполняем анализы, проверяющие несколько отдельных молекул – это самая сложная и самая инновационная технология в мире. Но, кроме оборудования, мы располагаем и очень сильными специалистами. Ведь сегодня существуют анализы, которые невозможно выполнить с помощью приборов. Они настолько сложные, что необходимо выполнять вручную. И для этого требуется не столько оборудование, сколько человеческие навыки, квалифицированный персонал. Прибор, который проверят содержание сахара в крови, может приобрести любая больница. Но когда нужно создать систему, которая сможет выполнить специфический, особый анализ содержания меди или железа в печёночной ткани, взятой на анализ у больного – только «Хадасса» способна на такой анализ.

- То есть, человек всё ещё незаменим?

- Во многих областях. Если мы возьмём для примера какой-либо новый анализ – мы его создали, выполнили, разработали и выполнили вручную. По истечении 3-4 лет на рынке появляется компания, которая создала инструментарий, автоматизировала процесс. Но за это время появились новые анализы. Так что, всегда, первые анализы выполняет человек и всегда есть место для инноваций. - Как только мы узнаем всё о человеческом организме, то перестанем работать вручную, автоматизируем все процессы? Но это не произойдёт в ближайшем будущем.

- Вы сказали, что появляются новые анализы?!

- Постоянно! Каждый месяц, каждую неделю появляется новый анализ. Некоторые не становятся сразу доступными из-за высокой цены, некоторые недоступны из-за очень высокой степени сложности. Тем не менее, новые анализы появляются постоянно. Мир медицины находится в постоянной «сумасшедшей гонке» (улыбается).

- «Хадасса» тоже участвует в разработке новых анализов в лабораториях, которыми Вы руководите?

- Как я отметил ранее, мы разрабатываем анализы и иногда адаптируем их к исследованиям, описанным в профессиональной литературе, которые ещё не применяются на практике. Компании, которые разрабатывают комплекты лабораторных анализов, обращаются к нам за помощью, и мы помогаем им в разработке. Мы также участвуем в исследованиях в отношении новых анализов, валидируем их, тестируем. Это постоянно происходит в «Хадассе».

- Можете привести пример нового анализа?

- Есть такой анализ, он называется «Антимюллеров гормон» (АМГ). Этот анализ проверяет у женщины, которая должна пройти ЭКО, сколько яйцеклеток ещё осталось у неё. То есть, женщина 40-45 лет заинтересована в процедуре ЭКО. Для этого врачам нужно знать, есть у неё яйцеклетки или нет. Если нет, нет смысла заниматься этим, проводить все остальные анализы. Это колоссальная затрата времени, усилий, ресурсов. Так вот этот относительно новый анализ крови позволяет узнать состояние её яйцеклеток и решить, стоит ли тратить ресурсы в этом случае. Допустим, у неё нет резерва яйцеклеток, тогда ей говорят: или Вы откажетесь от ЭКО, или Вам необходим донор яйцеклетки. Если же у женщины есть свои ресурсы, врачи пытаются оплодотворить её яйцеклетки. Это лишь один из примеров. Мы выполняем и другие анализы, которые позволяют проверить, развивается ли у пациента болезнь Альцгеймера. Эти и другие нейрологические анализы в Израиле выполняются только в «Хадассе». Мы также можем проверить больного на предмет Губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота (ГЭКРС) – коровьего бешенства. Этот анализ ещё находится в разработке, не внедрён. Как известно, это заболевание вредно и для людей.

- Сами по себе лабораторные анализы – это разновидность исследования. Проводятся ли в «Хадассе» исследования, которые предназначены для продвижения, усовершенствования, улучшения методов лабораторных исследований?

- Всегда. И несколько таких исследований было опубликовано. Например, анализ на тропонин. Этот анализ проверят наличие инфаркта у человека. Несколько лет назад в «Хадассе» были проведены исследования и опубликованы их результаты. Например, использование этого анализа ограничено в отношении людей с дисфункцией почек. Проводим анализ у такого больного, делаем вывод, что у него проблема в сердце, но причина инфаркта кроется в дисфункции почек. И такие анализы постоянно разрабатываются, проводятся исследования, изучающие эти анализы для улучшения диагностики заболеваний. Как я уже отметил, к нам обращаются компании с целью проверки эффективности разработанных ими комплектов лабораторных анализов. Ведь их проверяют в лаборатории на 5-10 пациентах. Возможно, они очень эффективны для 10%-20% населения. Но этого мало. Поэтому такие компании обращаются в «Хадассу» с целью валидации их разработок.

- А что исследуете Вы? Что входит в сферу Ваших интересов?

- Область моих исследований касается в основном кровеносных сосудов во всей их сложности. Насколько они сложные, как устроены, как они стареют в процессе атеросклероза, а также, что происходит внутри сосудов – как образовываются тромбы, как можно остановить тромбы, которые иногда образовываются и причиняют ущерб. И вторая проблема – как стабилизировать тромбы. Система свёртывания крови – это обоюдоострый меч: она может действовать, как положительно, так и отрицательно. В любом направлении. Человек, у которого повышенная свёртываемость крови – его кровь свёртывается быстро – может находиться в опасности: у него может быстро образоваться тромб в мозгу, в сердце, и это приводит к заболеванию. У человека с пониженной свёртываемостью крови может образоваться кровоизлияние – кровь может попасть в пищеварительную систему, в мозг. Поэтому, мы изучаем обе крайности. В изучении атеросклероза мы были первопроходцами: мы нашли некоторую связь между атеросклерозом и воспалением. Мы открыли вещество под названием «альфа-дефензин». На основании наших исследований, которые уже опубликованы, и на основании нового исследования, которое мы скоро опубликуем, это вещество само приводит к развитию атеросклероза. Он находится в лейкоцитах человека. Мы доказали, что есть связь между количеством этого вещества в крови и атеросклерозом. Мы взяли мышей, у которых отсутствует альфа-дефензин, имплантировали его в их лейкоциты, и увидели, что они начинают развивать атеросклероз. Нам удалось найти способ, как замедлить выделение альфа-дефензина из лейкоцитов с помощью препарата, который широко используется, но не в данном случае – «колхицин». При использовании колхицина можно предотвратить атеросклероз! Это фундаментальные исследования...

- Вы разрабатываете какой-либо препарат для решения проблемы свёртываемости крови?

- Мы разрабатываем препарат, предотвращающий кровоизлияние в мозг. Иногда инсульт происходит в результате тромба или из-за кровоизлияния в мозг. В первом случае, существует метод лечения, растворяющий тромб. Во втором – на сегодняшний день лечения нет. Когда покойный Ариэль Шарон был госпитализирован в «Хадассе» и покойный Шимон Пересе, у них было кровоизлияние в мозг. И мы ничего не могли сделать, кроме как ждать остановки кровоизлияния. Если кровоизлияние не останавливается, состояние здоровья больного ухудшается. Это может плохо кончиться. Сегодня разрабатывается препарат, который может остановить кровоизлияние в мозг.

- А что это за препарат? Как он работает?

- Мы взяли белок, который находится в нашем организме. Подвергли его мутации, изменили его строение. Обычно этот белок должен растворять тромбы. После мутации он останавливает растворение тромба, поэтому у человека, у которого происходит кровоизлияние, этот белок остановит его. С другой стороны, у нашего препарата есть нейропротективный эффект, он влияет в двух случаях. Во-первых, он останавливает кровоизлияние. Человеку, который поступает в приёмный покой с инсультом, незамедлительно выполняют КТ или МРТ, чтобы узнать, о каком виде инсульта идёт речь. Если это ишемический инсульт, когда недостаточность кровообращения обусловлена тромбозом, ему дают Тканевой активатор плазминогена (tPA), который растворяет тромб. Если же у пациента кровоизлияние, тут ничего не поделаешь. Как я уже отметил, ждём остановки кровоизлияния. Когда пациенту дадут наш препарат, он остановит кровоизлияние. Но это не единственное воздействие препарата. Обычно, инсульт приводит к повреждению мозга, и это повреждение развивается даже по истечении нескольких часов. Оно развивается в форме волн и называется апоптозом клеток в среде первичного инсульта. Так вот, наше вещество действует в двух направлениях: оно останавливает кровотечение и останавливает волны процесса гибели клеток, связываясь с НМДА-рецептором, который, как известно, усиливает волны гибели клеток. В процессе наших исследований мы открыли, что tPA может вернуть этот рецептор к нормальной работе, если мы говорим о естественном, физиологическом активаторе. После мутации tPA создаёт обратный эффект: он соперничает с tPA, находящимся в мозгу и в результате останавливает вторичный ущерб инсульта. Таким образом, препарат работает на двух уровнях: он останавливает кровоизлияние и помогает предотвратить развитие ущерба – гибель дополнительных нейронов.

- Можно предотвратить инсульт?

- По правде говоря, существуют различные возможности. Прежде всего, предотвращая атеросклероз, человек предотвращает ишемический инсульт. Когда мы даём пациенту препараты, препятствующие свёртыванию крови, также можно предотвратить ишемический инсульт. Что касается геморрагического инсульта, обычно его предотвратить невозможно. Можно лишь лечить его последствия. Но в отношении людей, у которых существует аневризма кровеносных сосудов мозга, если её обнаруживают, сегодня с помощью нейрохирургического вмешательства можно закрыть её. Но другие кровоизлияния, не причиняемые аневризмой, невозможно предусмотреть, они всегда случались и ещё будут случаться, и нужно найти решение для их последующего лечения.

- Ваш препарат уже появился на рынке?

- Нет, препарат ещё тестируется. Разработать препарат всё равно, что пересечь Красное море. Сначала нужно провести доклинические исследования – в пробирках и на лабораторных животных. Препарат следует готовить особым образом для последующих фаз КИ. На сегодняшний день рекордом в области разработки медицинского препарата – с момента обнаружения механизма – является изобретение Пропротеиновой конвертазы субтилизин-кексинового типа 9, или PCSK9-ингибитора. Это препараты, которые понижают уровень холестерина с помощью инъекции. Они используются сегодня. Разработчикам потребовалось почти 13 лет! Ведь есть многочисленные требования к препаратам, которые дают людям. Здесь нельзя халтурить! Существуют многочисленные жесткие регуляции. И мы идём этим путём.

- Как называется Ваш препарат?

- Названия пока нет. Компания, которую мы создали для разработки препарата, называется PAMBIO – Plasminogen Activator Mutant. Мы ещё в пути. Надеюсь, что мы дойдём до следующих этапов.

- Есть ли статистика в отношении инсультов – как часто они случаются, или сколько человек в мире могут заболеть им в год?

- Несомненно. На мой взгляд, от инсульта в год страдают несколько десятков миллионов человек в мире. В США, приблизительно, 1 миллион человек. Известно, что обычно 80% из них – ишемические и 20% - геморрагические.Есть некоторые отличия между Востоком и Западом, то есть в Японии и Китае, где геморрагический инсульт случается чаще. В Израиле данные такие же, как на Западе.

- Похоже, что у Вашего препарата есть не только будущее, но и рынок.

- Рынок без границ! Обычно, когда в старт-ап инвестируют средства, а в нас их уже вложили, проверяют рынок – стоит или нет. Если не стоит, не инвестируют.

- Получит ли «Хадасса» приоритет в использовании Вашей разработки?

- Я позабочусь о том, чтобы «Хадасса» получила такую возможность. Конечно, и не только приоритет в использовании и лечении: КИ также будут проходить в «Хадассе».

- Простите, что мой следующий вопрос основан на слухах – иначе бы я не узнал о PAMBIO. Говорят, что Ваш препарат позволяет «отыграть назад» последствия геморрагического инсульта – на 8 часов. Что это значит?

- Как только инсульт повреждает мозг, повреждение развивается: блокируется кровеносный сосуд или, в нашем случае, лопается. Этот кровеносный сосуд прекращает поставку крови к миллиону нервных клеток. Это немного. И эти клетки умирают. Ущерб, нанесённый человеку инсультом, может привести к тому, что ему тяжело двигать рукой, говорить. Но этим всё не ограничивается: по истечении 24 часов «потери» клеток могут вырасти от 1 миллиона к ста. Когда нервная клетка умирает, она выделяет вещества, которые приводят к смерти окружающих её клеток. Наш препарат не только предотвращает кровотечение и останавливает ущерб, но и, взаимодействуя с рецептором, останавливает дальнейшее развитие повреждения. Вещество, которое выделяется из мёртвых клеток, остановит взаимодействие с новыми живыми клетками и, таким образом, предотвратит экспансию. Этого можно добиться в течение 24 часов с момента приступа инсульта. До сих пор мы проводили испытания на животных, и получили следующие результаты: если ввести вещество в течение не более чем 8-9 часов с момента приступа, последствия будут обратимы. Мы минимизируем ущерб, и возвращаем его к первичному ущербу – к 1 миллиону мёртвых клеток – и не позволяем экспансию к 100 миллионам. 

Мы исходим из того, что метаболизм у животных быстрее, чем у людей. Поэтому, то, что у животных можно предотвратить по истечении не более чем 8-9 часов после приступа, у человека – по истечении не более чем 24 часов. Мы надеемся, что до 24 часов вещество будет активным и эффективным.

- То есть, всё, что до сих пор считалось необратимым ущербом, становится обратимым?

- Так и есть. На мой взгляд, нашей разработкой могут воспользоваться и при лечении повреждений позвоночника. Пока мы ещё далеки от практического применения, но мы придём к этому. Важно понимать, что наши исследования, разработки стоят дорого. Нужно сфокусироваться на одном направлении, и хоть вопросов много, невозможно сделать прорыв во всём. Поэтому, мы выбираем одно направление и идём по нему пока не получим ответ. Затем можно исследовать другие направления.

- Будущее уже здесь!

- Надеюсь, что это именно так. Важно учитывать, что время тянется медленно, развитие тоже медлит. Нет резких скачков. В конечном итоге это неизбежно. Мы постоянно продвигаемся, постоянно разрабатываются новые анализы, мир бежит в быстром темпе. Поэтому, мы придём к ситуации, в которой сможем продлить жизнь человека до 200 лет.

- Насколько Вы близки к завершению разработки?

- Всё зависит от финансирования, инвестиций. Нам нужны большие инвестиции. Недавно мы получили неплохую инвестицию. В течение года мы закончим опыты на животных. Полагаю, что в таком темпе, через 4-5 лет мы сможем апробировать наш препарат на людях. Кстати, препарат уже сформирован. Первую фазу мы сможем провести в «Хадассе» - здесь у нас большие возможности, большой лабораторный центр. В наших лабораториях мы сможем провести все необходимые анализы и тесты перед тем, как дать препарат людям. То есть, в течение нескольких месяцев мы будем тестировать препарат на первой фазе. Затем второй и третий этап. И так – через 4-5 лет мы начнём КИ на людях.