Все записи
13:11  /  21.12.17

548просмотров

Профессор Хосе Коэн: «Есть сложные случаи, нет невозможных».

+T -
Поделиться:

Профессор Хосе КоэнПрофессор Хосе Коэн – нейрохирург, специализируется на лечении заболеваний кровеносных сосудов шеи и мозга. Он лечит пациентов, у которых закупорены кровеносные сосуды шеи: стеноз сонных артерий, стеноз позвоночных артерий – одно из самых распространённых заболеваний в современном мире, одна из самых распространённых причин для возникновения инсульта.

Профессор Коэн: «Я лечу пациентов с инсультом, пациентов пострадавших от инсульта, пациентов со стенозом сонных артерий, которые нуждаются в лечении, пациентов с сосудистыми мальформациями такими как церебральная аневризма, пороки развития коронарных артерий и пороками развития вен, дуральные фистулы. Все эти заболевания могут «внести свою лепту» как во взрослом возрасте, в молодом, так и у младенцев. Мы лечим их с помощью шунтированию. Одна из уникальных вещей в «Хадассе» - это сочетание лечения с помощью шунтирования с хирургическим лечением. У нас отличные хирурги и отличные специалисты по шунтированию. Я нейрохирург, занимающийся шунтированием. Практически, мы отвечаем на все запросы, требующие шунтирования или операции или и то, и другое».

- То есть, Вы покрываете весь спектр эндоваскулярной нейрохирургии?

 - Абсолютно весь. Я уже 21 год в этой области медицины. В Израиле у нас нет конкурентов. Мы лечим сосудистые заболевания позвоночника и головного мозга. Мы также исправляем переломы костей позвоночника. При лечении этих заболеваний мы также используем малоинвазивные методы такие как вертебропластика и кифопластика.

 - Как Вы решили стать эндоваскулярным нейрохирургом? Что повлияло на Ваше решение?

- Во время прохождения специализации я видел слишком много людей с аневризмами сосуда головного мозга, которые умерли. Тогда пришло понимание, что я хочу сосредоточиться на заболевании, в отношении которого я всегда думал, что должно быть лучшее решение, нежели открытая хирургическая операция. Так получилось, что я рос в Буэнос-Айресе, где был очень маленький институт, ставший со временем самым большим в мире институтом по эндоваскулярному лечению. Я начал работать там на ранних этапах моей карьеры – в 1997 году, а в 2001 институт уже стал монстром с точки зрения количества различных процедур и методов лечения, которые мы проводили каждый год. Тогда же я приехал в Израиль, чтобы посетить «Хадассу», и остался здесь.

- Расскажите, пожалуйста, про инновации. Что делают в «Хадассе» и в Израиле, чего не делают в других местах?

- Во всём, что касается эндоваскулярной области, нам очень повезло – в определённых направлениях нашей эндоваскулярной нейрохирургии мы были первыми в мире. Сегодня все говорят об инновационных методах лечения инсульта с помощью извлечения тромбов – посредством тромбэктомии. Если Вы «погуглите», увидите, что первые в мире статьи по этим вопросам были написаны нами. Мы каким-то образом открыли дверь самому инновационному лечению острого инсульта. Мы были одними из первых в мире, занимаясь исправлений нарушений и повреждений кровеносных сосудов при болезни, которая называется «диссекция». Просто у нас есть доступ ко всем материалам и всем самым передовым технологиям в мире, что отличает нас от США, даёт огромное преимущество.

- В чём состоит это отличие? Что это за преимущество?

- Если кому-нибудь понадобится поехать на лечение в США, в процессе лечения врачи будут использовать только то оборудование, на которое были выданы определённые разрешения. Их получение занимает столько лет, что иногда технологии американских медицинских центров оказываются ограниченными, морально и физически устаревшими, по сравнению с теми, которые мы используем сегодня. К тому же, у нас есть гарантия Международной организации «Хадасса», поддерживающей приобретение любого оборудования, даже самого дорогого, для лечения всех вышеперечисленных заболеваний. То есть, с одной стороны, мы имеем доступ к инновационным технологиям, с другой – никаких ограничений во всём, что связано с получением этих технологий. Тот, кому нужно всё самое лучшее, получит самое лучшее. Это даже не обсуждается. Это то, чего в других местах получить не могут. Там финансовая сторона вопроса ограничивает больше, чем у нас. У нас финансовый вопрос почти не является фактором. Зачастую, постфактум, я думаю, что многое из того, что мы сделали для пациентов общественных структур здравоохранения – как за счёт пациентов, так и за счёт этих структур – в плане цены даже не приближается к нескольким процентам наших расходов. Но никто Вам не скажет об этом в укор.

Мы гарантируем высший уровень экспертизы наших специалистов, самую передовую технологию и комплексный подход к лечению пациента, а не его заболевания. Это делает «Хадассу» самой лучшей университетской клиникой в Израиле.

- Самые передовые технологии внедряются в Израиле – в «Хадассе» –  раньше, чем в США?!

- Вне всяких сомнений. Нам нужны разрешения ЕС, мы не нуждаемся в разрешениях FDA – регулятороной системы США. Это лишь показывает нам, как это часто происходит в моей практике, что, встречаясь с американскими экспертами или врачами, я слышу: «Мы завидуем Вам, что у Вас есть доступ к тем технологиям, к которым у нас доступа нет». Это наши реалии.

- То есть, «Хадасса» отвечает как американским, так и европейским стандартам в медицине?

-  Несомненно. «Хадасса» - это больница, которая функционирует как американская структура и организация, с европейскими регуляциями и фундаментом, и ценностями, заложенными в иудаизме. Еврейская мораль, самая передовая технология в мире, администрация американской модели. По сути – мы американская организация.

- Что Вы относите к числу самых важных достижений, своих и своих коллег, в последние годы?

- Простите, что снова отправляю Вас «погуглить», но именно Google является свидетелем в этом случае: Вы найдёте более150 публикаций в ведущих медицинских журналах в мире, свидетельствующих о вкладе «Хадассы» в области лечения заболеваний кровеносных сосудов шеи, заболеваний мозга, аневризмы сосудов головного мозга, пороков развития сосудов. Этим славится «Хадасса».

Профессор Коэн со спасённой им туристкой из США

- Может, Вы вспомните случай или случаи, которые кажутся Вам особенно важными, с медицинской или человеческой точки зрения?

- Их немало. Например, случай с беременной пациенткой с САК (субарахноидальным кровоизлиянием). Её мужу сказали, что существует лишь мизерный шанс, что и мать, и плод выживут. Это случилось два месяца назад. Пациентка прошла операцию на голове сразу же после поступления в приёмный покой, два шунтирования сосудов головного мозга. Мы сохранили ребёнка, которому уже исполнился месяц. Его мама в отличном состоянии. Это говорит о том, что есть сложные случаи, нет невозможных. Всё зависит только от того, есть ли у вас все необходимые условия, чтобы сделать то, что вы считаете правильным. Некоторые больницы меньше готовы к сложным случаям. Случай, о котором я Вам рассказал – это случай с беременной женщиной. Здесь две проблемы: женщина и приплод. Вопрос, которым Вы задаётесь – пожертвовать ли ребёнком ради жизни матери или, существует ли в принципе такой вопрос.

- Самая тяжелая дилемма.

- С моей точки зрения никакой дилеммы нет. Мы обязаны спасти и мать, и ребёнка. Только в кино показывают такие дилеммы. В реальной жизни вы обязаны спасти и мать, и ребёнка. Их жизнь равноценна. И нам это удалось. Посмотрите вниз (указывает на стену, покрытую фотографиями и благодарственными письмами). Видите фотографию малышки? Мне прислали эту фотографию, когда девочке уже исполнилось 4 года. Это другой случай. Когда её мама была беременна ею, врачи рекомендовали сделать аборт, так беременность ставила под угрозу жизнь будущей мамы. По всей вероятности, девочка не так уж и угрожала жизни мамы. Мама в порядке, а девочке сегодня уже должно быть 12. Вы видите фотографии детей на стенах кабинета. Я разместил лишь малую часть фотографий, за которыми скрываются важные для меня истории. Но, к сожалению, здесь больше нет места для фотографий. За каждой фотографией стоит история, за каждой историей – событие, оставившее сильное впечатление, за каждым событием – сложная операция и успех.

Профессор Хосе Коэн в рабочем кабинете

- А эти вот снимки, это случаи, которыми Вы занимаетесь сейчас или же это архив?  

- Иногда я снова прохожусь по случаям из прошлого в целях исследования. Мы проводим многочисленные исследования. Эти снимки нужны для того, что наблюдать пациента – что случилось с ним в 2006, в 2008.

Снимки, позволяющие сравнивать состояние пациентов на различных этапах их жизни после лечения

- Кстати, что Вы исследуете сегодня?

- Мы изучаем заболевание, для которого пока нет эффективного лечения. Это внутрижелудочковое кровоизлияние. Внутри мозга существует нечто похожее на два бассейна. Иногда они переполняются кровью. Очень тяжело очистить желудочки от крови с помощью методов, существующих сегодня. Вместе с группой врачей мы пытаемся создать отличный от существующих метод лечения, супер-инновационный. Мы уже сотрудничаем с компанией, которая создаст прототип продукта. Возможно, это сработает. Мы пытаемся изменить естественную ход истории неизлечимого заболевания. От него погибают более чем в 70% случаев.

- Вы успеваете наряду со всем этим готовить себе смену?

-   Я – профессор Еврейского Университета в Иерусалиме, и я обязан преподавать на последних курсах медфака. Я не в ударе от преподавательской деятельности – иногда мне не хватает терпения, которым должен обладать хороший учитель. Но, поскольку мы работаем на территории Еврейского Университета – одного из лучших в мире – наша прямая обязанность, на благо будущих поколений, обучать эти поколения. Нужно руководить студентами при написании дипломных работ, при подготовке к защите докторской диссертации, при их продвижении в различных исследованиях. Кроме этого есть ещё и формальное преподавание на пятом и шестом курсе медфака. Мы обязаны читать им лекции, наставлять в процессе исследований.

- Несколько месяцев назад мировые русскоязычные СМИ писали о семье, которая приехала в «Хадассу» с целью лечения маленькой девочки. Неожиданно, у её деда случился инсульт. Насколько я понимаю, это был довольно сложный случай. 

- Это странная история. Девочка прибыла для коррекции дефекта зрения. «Хадасса» известна как больница, в которой отделение офтальмологии считается одним из лучших в мире. Поэтому, неудивительно, что иностранцы приезжают на лечение у наших офтальмологов. Как и у нейрохирургов. Это была удивительная история: девочка приехала с мамой и с бабушкой, и в последний момент к ним присоединился дедушка. Эта история удивительна потому, что, если бы дед не приехал к нам, остался в своём родном городе, я могу пообещать Вам, что там бы он не пережил болезнь – не выжил. По воле случая он оказался в «Хадассе», и у него развился массивный ишемический инсульт. У этого пациента налицо факторы риска из прошлого, среди которых: повышенное кровяное давление, повышенный холестерол, курение и пр. Он прибыл с тромбозом базилярной артерии. Смертность в таких случаях составляет 90%. 90% пациентов, страдающих от тромбоза основной артерии, умирают или остаются в вегетативном состоянии – а это равнозначно смерти. Я не знаком ни с одним пациентом с этим заболеванием, вернувшимся к нормальной жизни. Чисто случайно с нашим пациентом случилось то, что случилось, именно здесь, где у нас уже 20 лет действует центр. У нас накопился колоссальный опыт, применимый к таким ситуациям. Нам удалось довольно быстро открыть и имплантировать определённые стенты в череп и в мозг. К нашему удивлению состояние пациента настолько улучшилось, что вернулся к своему нормальному состоянию. После фрустрации семьи в отношении случившегося с этим мужчиной, после моего объяснения они поняли, что парадокс этой неприятной болезни заключается в том, что иногда, во время пребывания за рубежом, хорошо, что с человеком случается нечто плохое там, где могут решить его проблему, нежели с ним случится нечто плохое там, где его проблему не решат. То есть, по воле случая он оказался здесь – в правильном месте, в правильное время – чтобы получить правильное лечение. Поэтому его жизнь была спасена. [По словам сотрудницы клиники, сопровождавшей пациента, выйдя из операционной, профессор Коэн сказал: «Я хочу увидеть это прекрасное создание, которое спасло дедушке жизнь».]

- Раз мы уже говорим об инсультах, есть что-нибудь новое в их лечении?

- Море новостей. Среди них новейшие формы медицинской визуализации, посредством технологий КТ и МРТ. Мы используем новейшее программное обеспечение, которое позволяет выполнять лучшую селекцию пациентов, которым подходит шунтирование или другие определённые методы лечения.

- То есть, мы говорим о персонализации методов лечения?

- Не к каждому пациенту применяют одно и то же лечение. Поэтому, мы решаем, кого лечить тем или иным способом, на основании технологий, которые имеются всего лишь у 20 медицинских центров в мире. Не в Израиле – в мире. Ещё одним новшеством можно назвать введение нового уровня «боевой» готовности в неврологическом отделении, которая позволяет пациентам, поступающим к нам, пройти диагностику и лечение в течение рекордного времени – почти 30 минут! Вы нигде в мире не увидите, что пациент, поступивший в приёмный покой, в течение 30 минут пройдёт КТ, иногда МРТ, и уже находится на шунтировании. Мы подтвердили наилучшие статистические показатели среди всех израильских больниц в отношении инсульт-менеджмента. Эффективность команд наших врачей и медперсонала исключительная. Мы также используем самые современные методики эндоваскулярного лечения и технологии шунтирования для лечения заболеваний кровеносных сосудов. Всё вышеперечисленное стало возможным, лишь благодаря заведующему подразделением инсультов в неврологическом отделении «Хадассы» профессору Рону Лекеру. Профессор Лекер координирует лечение инсультов, возглавляет команду из 6 ведущих специалистов и 12 молодых врачей в подразделении. У нас эффективно организована система, позволяющая пациенту пройти первичное лечение, последующую оценку его состояния, восстановление и выписку из больницы. Подобные системы организации лечения существуют лишь в очень развитых странах мира.

- И как вы справляетесь с такой нагрузкой?

- Замечательно. Вот, если бы Вы задали мне этот же вопрос 4 года назад, я бы дал отрицательный ответ. Это процесс. Не могу сказать, что всё, чего мы добились, мы добились с лёгкостью. Но у нас всегда была полная поддержка со стороны администрации «Хадассы». Это заняло время, но, тем не менее, мы заручились поддержкой Минздрава, который особенно поощряет наши методы работы и лечения.

- И как он видит развитие эндоваскулярной нейрохирургии в ближайшем будущем – что научатся лечить из того, что сейчас не умеют?

- Эта отрасль основывается на продвижении технологий. Поскольку технологии изменяются с такой головокружительной скоростью, я могу ожидать лишь упрощения методов лечения сложных заболеваний и даже увеличения показаний к лечению. Чем лучше результаты лечения, тем большему количеству людей можно их предложить. Например, последняя пациентка, которую мы лечили полтора дня назад – кстати, она приехала из России – прибыла к нам после того, как у неё развился инсульт. Она почувствовала, что не может говорить, не может двигать правой рукой и ногой. Это не было бы так странно, если бы ей не было… 99 (!)лет. Перед тем, как мы решили выполнить шунтирование, у нас появилось минимальное возражение: почему нужно применять этот способ для столь пожилой женщины? Вопрос, которым мы задавались, была ли она независимой, функционировала ли нормально и самостоятельно до инсульта? Некоторые люди в престарелом возрасте нормально функционируют самостоятельно. Эти люди ведут нормальную жизнь. Это оказался именно тот случай. Если бы Вы увидели её сегодня, Вы бы увидели женщину абсолютно такой, какой она было до инсульта. Сейчас у нас Ханукка, вскоре наступит Рождество – если Вы ищете чудо, это как раз тот случай – маленькое чудо. Женщина 99 лет, массивный инсульт. Тот день должен был стать её последним днём. Она живёт в своё удовольствие, хочет есть шоколад – это то, что она любит. Если Вы спросите её сегодня, что случилось в тот день, она скажет, что даже не поняла, что случилось с ней.

В кабинете ангиографии

- То есть, на сегодняшний день не существует возрастного ограничения для лечения Ваших пациентов? – От младенцев – до престарелых людей?

- Мы лечим младенцев в возрасте одного часа – с момента появления на свет – и всех остальных пациентов вплоть до 99-летнего возраста. В отношении самого пожилого пациента, я бы не смог утверждать это ещё два дня назад потому, что самому пожилому пациенту, которого я лечил до сих пор, было 98 лет. Это было два года назад. Эта пациентка побила все рекорды. Шутки – шутками, но когда мне доведётся лечить 100-летнего пациента, мы столкнёмся с вопросом – делать шунтирование или нет.

- Пойдёте на рекорд?

- Однозначно.

- Какие рекомендации Вы дали бы здоровым людям – здоровым лишь на первый взгляд, ведь мы все чем-нибудь больны – чтобы они не стали Вашими пациентами?

- Ответ на Ваш вопрос существует в нашей культуре уже сотни лет. В каждой религии, включая иудаизм, христианство и Ислам, подчёркивают, что чрезмерное употребление пищи – вредно. Всегда оставайтесь голодным. Мы живём в обществе, которое, как бы это ни было парадоксально, относится к голоду как к тяжёлой болезни. Мы склонны есть не просто больше, чем нам необходимо. Мы склонные есть намного больше. То есть, мы – это то, что мы едим. Сегодня мы едим слишком много и, поэтому, мы склонны к ожирению. У полных людей появляются заболевания, связанные с нашим питанием и ожирением: повышенное кровяное давление, диабет, холестерол, курение. Мой посыл: чтобы вообще не попадать в больницу, нужно привести в норму кровяное давление – чтобы оно было 120:80 или ниже того. Я гарантирую Вам, что это «паспорт» на долгую жизнь. Второй момент – не курить. Если Вы курите, Вы подвергаете себя более чем 25 различным онкологическим заболеваниям. Неважно, какой дар Вы получили – Вашу жизнь – она уже никогда не будет как прежде.

Кстати – или нет. Вы упомянули рак. Вы ведь выполняете операции при онкологических заболеваниях.

- Верно. Вот Вам пример: одно из самых неприятных заболеваний в области офтальмологии называется «ретинобластома». Это одна из опухолей, которая вторгается в глаз. Одним из новейших методов лечения ретинобластомы, заменяющим обычную химиотерапию через вену (которая влияет на весь организм), является ввод препарата через артерию, зачастую – очень маленькую – с помощью катетеров, маленьких трубочек, почти непосредственно в глаз. Это значит, что доза препарата намного меньше, но его концентрация намного выше, и клинические результаты зачастую намного лучше. Теперь у нас есть инструмент для онкологов, который позволяет не только остановить развитие заболевания, но и, иногда, заставить его отступить и излечиться от него. Раньше этого инструмента не было.

Ваших рук дело?

- Да, и этим я занимаюсь. Ведь если пожар на кухне, зачем заливать водой весь дом? Нужно тушить кухню. Это и есть посыл новой методики. Зачем давать «химию», которая поражает печень, почки, сердце, мозг, вызывает рвоту, общие реакции, если я могу ввести её 10% дозу (в отличие от обычной) прямо в поражённый болезнью глаз?! Жалко. Нужно дать лекарство больному органу – не нужно давать его другим органам. Это происходит также у моих коллег – доктора Александра Климова, профессора Аллана Блюма, которые лечат, таким образом, онкологические заболевания печени. Так зачем же давать «химию» всему организму, если можно подойти вплотную к опухоли и ввести препарат в её среду, чтобы не повлиять на весь организм. Это ведь так резонно. Но, повторюсь, до недавнего времени у нас не было этой технологии – для этого нужны очень маленькие катетеры, технология медицинской визуализации, чтобы видеть, где расположилась опухоль, как к ней подступиться и пр.

Кстати, о Ханнуке. Вы употребляете суфганийот (хануккальные пончики)?

- Ни в коем случае. До 40 лет Вы можете есть всё, что захотите, после 40 – что можете.