Все записи
13:19  /  29.12.16

1901просмотр

Победить своего внутренного Кандинского

+T -
Поделиться:

Голландский художник Йост де Йонг (Joost de Jonge) — создатель проекта «Экфрасис», в котором поэты, писатели, художники со всей планеты собрались вместе, чтобы заняться синестетическим искусством. Художник рассказал об особенном влиянии русской культуры на работы международной команды и почему Кандинский и сегодня посылает вибрационные шумы.

В июле 2016 года поэт Эмили Бильман, член лондонского поэтического общества Stanza, по приглашению членов союза писателей приехала в Санкт-Петербург на встречу «Диалог литератур». Народу собралось немного, но все были исключительно самоотрвеженны: писатели обсудили трудности перевода, читали свои стихи и подарили друг другу сувениры — Бильман получила тарелки с лицом Пушкина, Петербург — книги Бильман с ее автографом. Когда у поэтессы спросили о ее поездке, она рассказала, что Федор Достоевский, которого она называет “Феде”, повлиял на нее больше других писателей: “Я с почтением отношусь к его любви к свободе и к его пониманию любви как силы, способной уничтожить все самое мрачное на свете”. О чем не рассказывала на встрече Бильман, так это о международном проекте «Экфрасис», в котором специалисты различных дисциплин вместе создают современное искусство.

Для этого проекта Бильман написала стихотворение «Даная / Ода Ван Гогу» по мотивам картины маслом голландского художника Йоста де Йонга:

«Уж пожелтевший серпантин рожден мазком писателя картины,
Что медленно сгибается оливковыми полосами золотистого отлива,
И в чреве место Богу открывает сумрачная перспектива.
Как человек идет по полю мерно, сажая сотни зерен льна, пшеницы,
Так семя Бога, проникая в ее чрево,
Внесло в нее блеск истины, заставив сердце девушки искриться.
Чтоб уберечь от мрака смерти сказочное тело,
От бронзового гроба, что не даст ее душе вновь возродиться.
Два сердца любящих, укрывшись от лучей под древо,
Окрашены в пунцовый — этими мазками чувство юноши и девушки пестрится.
И подпирая нежной синевой сгорающее небо,
Они родили сына-воина, сильного Персея,
Кто в день великий хитростью исполнит дело:
Сожмет в руках главу змеи Медузы -
Шипящий гнева знак, и вечно разрушающий союзы».
(Перевод: Кирилл Веселкин)

Danaë/Ode to Vincent van Gogh, 200x140 cm, oils on canvas, 2014

В «Экфрасисе» участвует 28 человек со всего мира — писатели, поэты, арт-критики, историки искусства, музыканты. В следующем году Art Dynasty Gallery в Женеве будет выставлять работы проекта, некоторые работы «Экфрасиса» экспонируются в Атланте, Сан-Диего, Нью-Джерси и Альмерии (Испания). Проект экспериментирует с различными формами, материалами, носителями, интерпретирует поэзию и музыку, а писатели и поэты перекладывают картины в слова. Этот проект, который сами участники группировки называют прорывом в современной коммуникации, начался в древнем голландском городе Утрехт, а его облик во многом был определен русской культурой.

* * *

Живописный фасад обветшавшего здания XIV века в историческом центре Утрехта скрывает от посторонних взоров студию голландского художника Йоста де Йонга. Поднявшись по стесанным ступенькам, оказываешься в просторном двухэтажном помещении, и взгляд невольно цепляется за каждую деталь: комнаты наполнены картинами, стопки книг, словно титаны, поддерживают потолок, небольшие тюбики с краской и кисточки разбросаны на антикварном столике. Вся студия пестрит яркими, живыми красками, которые тотчас привлекают внимание посетителей. За художником — бородатым мужчиной в идеально отутюженном костюме-двойке — сложно уследить: он с осторожностью, но невозмутимо передвигается в этом бесконечном лабиринте произведений искусства. В своей работе де Йонг смешивает различные стили всех видов искусства, создает, как он это называет, синтез поэзии, живописи, музыки. Специально для нас художник устроил экскурсию по своим работам и ощущениям, которыми он руководствовался, когда создавал «Экфрасис».

«Я создаю синестетическое искусство, в котором основой является мультисенсорное переживание — одновременное восприятие различных видов искусства. Например, Кандинский, будучи синестетом, экспериментировал с изобразительно-музыкальным творчеством, как и Скрябин. Когда я слушаю музыку, я могу представить перед собой океан красок, которые словно в танце перемещаются, смешиваются, разделяются  и создают неповторимое изображение», — объясняет де Йонг. Синестезия — нейрологический феномен, особый вид восприятия окружающей действительности: имена, названия, символы, дни, эмоции, звуки, вкусы приобретают в сознании человека дополнительное, параллельное качество. Звук обретает цвет, вкус — объем, а де Йонг пытается запечатлеть это на холсте. На выходе получаются пестрые абстрактные полотна в человеческий рост, которые потом утрамбовываются в компактный стих вроде «Данаи» Бильман.

Экфрасис — древнегреческий термин, обозначающий весьма специфическое явление — описание предмета изобразительного искусства с помощью текста. Классический стандарт экфрасиса задал еще Гомер в «Илиаде» — в 18-й песне эпического античного боевика описывается как будет выглядеть щит Ахилла, который ему выкует бог огня Гефест:

«[…]Там представил он землю, представил и небо, и море,
Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц,
Все прекрасные звезды, какими венчается небо:
Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,
Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый […]»

Этим названием де Йонг хотел подчеркнуть слияние и связь различных дисциплин для «полного и всеохватного понимания творчества». А началось все с Малевича, Гаршина, Чехова и других художественных деятелей.

— У моего отца была огромная библиотека, в которой было собрано более пяти тысяч книг. С особой гордостью он всегда демонстрировал полки, на которых лежали произведения русской классики. Например, он мог часами напролет делиться своими мыслями по поводу «Братьев Карамазовых» Достоевского. В конечном итоге, я научился жить именно по этим книгам! Невероятно, насколько сегодня актуальны качества, что описывались в произведениях классиков. Читая «Тараса Бульбу», я понимал, что нужно быть сильным душой, искренним, но и в тоже время не наивным, не поддаваться слабостям. Дедушка всегда вел себя так, в нем было некое благородство, которое отчасти он перенял от своих предков – землевладельцев, а отчасти от героев этого романа. И наоборот, читая «Евгения Онегина», я, в минуты грусти и отчаяния, «создавал» в себе его двойника с особым строем мыслей и некой отчужденностью от этого мира. Зачастую этот двойник меня спасал. Познакомившись с Чеховым, я наткнулся на «Красный цветок» Всеволода Гаршина. Эта книга произвела на меня такое впечатление, что было невероятно осознавать, как слова, написанные на бумаге, могут так трогать душу, заставлять плакать, доводить до физической боли тела. Как такой чувственный поэт может затронуть самые тонкие струны души? Как своими словами он вселяет в тебя чувство страха за свободу мысли, творчества, движения? Я до сих пор не знаю ответа на эти вопросы. Однако, в своих работах я также пытаюсь с помощью изображения добиться эмоций и чувств от смотрящих. Я хочу, чтобы то, что человек видит на холсте, было дополнено его эмоцией — тогда картина закончена.

В детстве в искусствоведческих альбомах матери Йост нашел работы Малевича, потом подростком увидел на выставке, посвященной супрематизму, в Лондоне фарфоровые предметы с супрематическими рисунками. По работам Йоста 2005 года отчетливо прослеживается влияние Малевича — пустые пространства, плоские поверхности, ломаные измерения; текстурность песка и извести, говорит художник, подчеркивали игру цвета и его простор. Что касается Кандинского, то он и сейчас сопровождает работы Йоста: «Меня поражало его чувство композиции, эти линии, форма, цвет не от мира сего. Я изучал его труды — “Точка и линия на плоскости” и “О духовном в искусстве”. Работа “О духовном в искусстве” имела для меня особенное значение, потому что его идеи были близки к идеям Мондриани, вероятно, Кандинский даже вдохновил Мондриани на его исследования. Именно Кандинский нащупал эту связь между Чувством и Зрением, ощущением цвета. Он чувствовал, что простой камень мог просто раствориться перед нашими глазами из-за теории относительности Эйнштейна, потрясшей сами основы времени. И поэтому Кандинскому нужно было найти опору в искусстве, в себе самом, чтобы не опираться на окружающий и, оказалось, относительный внешний мир. Я испытал нечто похожее, правда, с религиозной точки зрения. В Голландии хранятся одни из важнейших работ Кандинского, а две его важные работы — Ein Zentrum и “Рисуя белой формой” — сейчас находятся в Гааге. Его влияние отчетливо видно в моих работах — я даже одно полотно назвал в честь его книги: “От точки и линии к плоскости”».

From Point and Line to Plane, 90 x 210 cm, 2010.

Художник объясняет: «Посмотрите на синий с черными полосами в самом центре: это дуновение воздуха, вибрирующее сигналом пространство, посылающее духовные вибрации. Даже самая техника влажного нанесения мазков отсылает к методу работы Кандинского в 1909–1913 годов».

Paint-Draw 10 (Ode to Kandinsky), 48 x 31 cm, mixed media on paper, 2015.

«А здесь использована красная кривая линия — это вообще фирменный знак Кандинского, который я использовал тут как дань художнику. И строение композиции с этим странным центром-хаосом, но все-таки центром, который будто бы парит в невесомости».

Primal Fugue, 230 x 140 cm, acrylics and oils on canvas, 2013.

«Во время работы над этой картиной я перечитывал книги Достоевского, особено “Идиота”. Я попытался выработать в своей живописи такое же ощущение искренности, искренность князя Мышкина. Оттого и такая композиция — структура искренняя, но не так проста, как кажется на первый взгляд. Это повторение и отзеркаливание основной темы. У меня есть ощущение, что чтение работ Достоевского, особенно “Преступление и наказание”, “воссоздают” душу. Ощущение, будто у его книг есть какая-то целебная сила для ума и чувств. Я пытаюсь и в своей работе возводить такую же чистоту и честность и исцеление».

* * *

«Этот проект разрушает все границы чувственного и рождает новые», — говорит поэт Хэнк ванн Лоунен про «Экфрасис». По замыслу Йост де Йонга, в его проекте должны принять участие как можно больше знаменитых поэтов, писателей, историков, художников и других деятелей. Он написал книгу Painted Poetry & Painerly Poetics – An Ekphrastic Notion, в которой описывается взаимосвязь его картин с мультимедийными форматами.

Книга доступна в электронном формате, бесплатно, потому что художник убежден, что творчество должно быть доступно всем, кто в этом заинтересован. Русские писатели, владеющие английским языком, и испытывающие безудержную потребность в новых форматах творчества, приглашаются для участия в «Экфрасисе».