Все записи
18:47  /  21.10.19

687просмотров

Любовь с французским монахом

+T -
Поделиться:

Продолжу рассказ о наших съемках... Я не сразу решилась написать об этом эпизоде... И не случайно... До сих пор не знаю, на какую полочку сложить свои эмоции и какую бирочку к ним прицепить.

Итак...

После реставраторов, рассказавших нам о судьбе обезглавленных Апостолов с главного собора Франции, мы отправились к французским монахам-капуцинам. Ну что я о них знала? Лишь то, что ведут они аскетический образ жизни - летом и зимой ходят в сандалиях на босу ногу, капюшон у них такой треугольный и взгляды такие... несовременные. Да что взгляды! В монастыре даже телефона нет, один факс допотопный. Забегая вперёд, расскажу - факс этот стоит у них возле лестницы, и вот иду я мимо, спускаюсь в едальню (о еде - отдельно поведаю), ночь на носу, а факс вдруг как заурчит утробно... И бур-бур-бур, бур-бур-бур - начинает из него вылезать бумажка. Я, конечно, воображаю, что это им из небесной канцелярии прислали... Дали распоряжения, а в конце приписка: «Кудесову сдать в женский монастырь по-соседству»... Словом, я бочком-бочком и - вниз по лестнице...

Но если серьёзно, то к капуцинам мы отправились неслучайно. Они написали песню, обличающую всякие «изыски», которые особо ретивые архитекторы предлагают для Нотр-Дам - типа стеклянной крыши, и мы приехали за тридевять земель и песню послушать, и их самих.

Я, конечно, напросилась спать в монастыре. И на ужин тоже напросилась (нет, не в целях экономии - мы потом конвертик монахам оставили) - хотелось поесть их «божьей» еды и просветлеть, если удастся. 

Наша команда разделилась: двое пошли в отель, а двое - в монастырь. Оставили мы ребят в отеле («Неохота спать на лавке без одеяла!») и помчались на встречу с неизвестным. Мой спутник нервничал: а вдруг ночью, когда он будет мерзнуть на кованом сундуке, пытаясь заснуть (мы ж к аскетам едем), подкрадётся к нему нечто эзотерически-неуловимое и опутает, в каждую клеточку проникнет, заставит плясать под свою дудку...

Пока он рассуждал вслух, мы подъехали к монастырю. Было около 9 вечера. (А надо сказать, что поначалу нам строго наказали появиться до восьми, ибо потом двери монастыря закрываются наглухо. Монахи спать ложатся рано, рано поднимаются... а тут ещё и праздник у них, они ночью то встанут празднично помолиться, то лягут, но ненадолго. Задача казалась невыполнимой: у нас в тот день было ещё две съемки. Обе - далеко-о от монастыря... Но все сложилось чудесно. В качестве мега-суперисключения нас обещали ждать до победного. И даже покормить чем бог послал, в прямом и переносном смысле.)

И вот подъехали мы к монастырю. Глухомань. Тишина. Звонок не работает, на стук никто не выходит. Холодрыга. И что делать?Я углубляюсь в мрачный переулок (без единого фонаря!), и тут - божешки! - вижу человека. Голова выбрита, но не целиком. Такой обруч из волос имеется. И борода лопатой. Одеяние длинное, до пят. А на «пятах» - сандалии.

Мы бросаемся друг к другу. Ждал нас брат, волновался! Проводил в наши кельи (надо было мимо подозрительного факса идти!), потом в столовую отвёл - тяжелая дверь из дерева, камин, балки под потолком... Прощались мы долго - а вам ничего больше не надо? - ну что вы, что вы! - но если вдруг! - ой нет, все чудно! - ну я пошёл молиться...

Мы сидели за деревянным столом, жевали капустку и балдели. Мне все время хотелось улыбаться! Ужин был скромненький - йогурт к капустке, хлебушек... Но как душевно все это... Кто-то, нас в глаза не видавший, поставил тарелки, все разложил, даже вино и виноград нас ждали! На том день и закончился. Кровати у нас оказались с бельём, хотя мы уже были морально готовы кукожиться на сундуке под дерюжкой. Но нет. Да ещё и обогрев, который нам не обещали, включили. Ночью никакие энергетические фантомы нас не посещали, а может мы так глубоко провалились в сон, что фантомы пометались и ушли. Два уставших как собаки журналиста ни на что не годны!

Наутро примчался брат. Кажется, другой, их там сорок. Пришлось срочно одеваться и двигать в столовую. Кофе в термосе - это так удобно!

Потом мы послушали песню монахов. И ещё одну, они спросили нельзя ли спеть вдогонку - я подумала, ведь нет у них развлечений, а тут и играешь, и поешь, и зрители благодарные. Ну и не обошлось без «Катюши» (да-да, а вы говорите французская глубинка!). Словом, все остались довольны. Взяли мы два интервью, поснимали в монастыре (только мужчин пустили туда), я с монахами поболтала об их личной жизни. Нет, о той, что «до», конечно. Оказалось, немало тех, кто женщин в неглиже только на картинах видел. Вот так! Что до нашего интервью, то не обошлось без разговора про Ватикан, где в 60-х годах приняли решение срочно приблизить церковь к народу. С тех пор служба стала идти на французском, а не на латыни, и к Христу начали обращаться на «ты», как к приятелю, а не как к Высшей силе. Да ещё и аборты разрешили!

Вот тут я сваляла дурака.

Я не знала, что нельзя об этом. Ну правда не знала! (Как выяснилось впоследствии, мы, выросшие на востоке Европы, многого не прожили из того, что происходило здесь, и можем трактовать все наперекосяк... Об этом - позже...)

Так вот. Я, не подумав, решила воззвать к монашескому - ой даже не знаю чему - разуму, наверно... Говорю: постойте. Это не для интервью. Это для меня. Ну вот как же так - отменить аборты. Женщина беременеет от непонятно кого, или у неё нет денег, чтобы вырастить ребёнка, или она просто его не хочет - зачем рожать? Он же будет несчастен, этот малыш. Он не получит своей дозы любви, он будет нуждаться... И все. Тут я поняла, что мне конец. Монах, только что лучившийся любовью, смотрел на меня такими... острыми глазами. Было ясно, что я сказала что-то совсем неуместное.

«Мы не можем делать зло во имя добра, а убийство - зло!» - монах насупился. Я не стала приводить в пример многодетную семью моего знакомого, где почти все были нежеланны. Так что любви там даже по большим праздникам не выдавалось. И теперь этот мой друг бегает, ищет ее у женщин... да и у матери до сих пор ищет. Словом, прижала я уши и сижу. Монах погневался, но потом прошло. Я забыла этот эпизод, и мы уехали в состоянии эйфории.

Теперь, собственно, то, из-за чего я этот пост затеяла. Есть у меня приятель-француз, писатель. Рассказала я ему про монахов, думала, умилится. А он взорвался, как «триста тонн тротила».

«Католицизм во Франции умер, и фиг с ним!» - это заявление моего приятеля показалось мне слегка неожиданным. Я даже не знала с чего начать - с «умер» или с «фиг с ним». Но последнее зацепило больше. И Николя рассказал мне, как в детстве его таскали на службы, как он при церкви прислуживал (о, я и других таких французов знаю!) и как его тогда все достало. Рассказал про маму, учившуюся в католической школе, и про то как там жестоко наказывали за провинности. Однажды мама несла фигурку Иисуса, чтобы установить ее перед рождеством в специальном месте, но так волновалась, что уронила ее, и фигурка разлетелась на множество осколков... Какое-то там ужасное наказание последовало. «Им дай только власть, они всех к ногтю прижмут, твои капуцины!» - ворчал мой приятель и припомнил как в своё время церковь обращалась с изнасилованными и забеременевшими: никому не докажешь, что не твоя вина, ибо «ты ввела во искушение»! Вообще, безрадостную картину Николя нарисовал - где шаг вправо или влево карается, можно только рожать и молиться. «Ватикан они обвиняют! Да уже тогда католицизм бился в конвульсиях. Всеми этими «популистскими методами» - Христу тыкать, будто он братан твой, мессу на французском вести - пытались они хоть как-то церковь спасти. Спасли, да ненадолго! - Мой приятель вздохнул: А капуцины - это вообще страшное дело. Видела у них три узелка?» 

Да, верно, видела! Робу свою подпоясывают веревкой с этими самыми узелками. (Кстати, как же они, наверно, страдают от холода... Один монах коснулся меня пальцами - они были ледяные!) И вот эти три узла символизируют три принципа: послушание, целомудрие, бедность. Так мне монах объяснил. А Николя добавил: «Вот-вот, дай им волю, они тут похуже фюрера страну построят рядочками. Женщинам вообще хана. Да не пугайся, что замолчала! Католицизма, считай, уже нет. Сам себя изжил. Пойду тяпну винца за это».

Николя положил трубку, а я сидела, смотрела в окно на дырявый коврик из листьев напротив мэрии нашего городка и думала о том, что вот только начнёшь любить кого-то, а тебе кайф и обломают. Я ж хотела туда вернуться... А теперь уж и не знаю.

Те, кто хочет послушать монахов и посмотреть на внутренности монастыря (а также на наш скромный, но чудесный завтрак) - вы можете зайти ко мне в этот пост в фейсбуке. Пыталась я сюда закачать видео - не получается!