Все записи
23:31  /  4.04.20

1425просмотров

Записки из парижской мышеловки. Карантин с улыбкой. День 14

+T -
Поделиться:

На изображении может находиться: в помещении

Эти записки можно найти в блоге у меня здесь или на фейсбуке, где можно подписаться.

Говорят, смешно. Так что читайте сначала.

ЗАПИСКИ ИЗ МЫШЕЛОВКИ

День 14 (30 марта): завтрак без колокольчика

«Мадам, а месье с нами не завтракает?»

Оля только сейчас осознала что наделала. Это была революция в чистом виде — взять и заблокировать Палачика на той стороне «баррикады». Четверть часа назад он тыкал ключом в замок на задней калитке, дергал ручку, да без толку: Оля, бледная от ужаса, сунула в замочную скважину ма-аленькую веточку, прижала уши и ретировалась.

Когда она явилась на завтрак, следуя за подпрыгивавшим на одной ножке Луи, Матьтереза стояла, озадаченная, посреди столовой. 9.05! Никто не прозвонил в колокольчик. А она уже разложила на столе всяко-разно (хлеб вот сама печёт, у них агрегат специальный). Колокольчик стоит на буфете, но звонить в него — прерогатива супруга. Так же, как и в холодильниках выстраивать иерархию.

Про холодильники (их три, один в кухне, другие два в подвале) Оля узнала недавно. Попросила Матьтерезу выдать крабовые палочки, Луи их очень любит, Оля купила четыре упаковки. Матьтереза совершила акт неслыханной дерзости — пошла в подвал и принесла пачечку, чай не чужой внук, кровиночка, хоть и наполовину, гнусная баба своего добавила. Вот за поеданием крабовой палочки и застал Палач Луи. Орал. Правило номер семьдесят четыре: в холодильники класть еду и вытаскивать ее из них может только он! Потому что он один знает как все складывать. И как правильно вытаскивать тоже. При слове «вытаскивать» не подумайте ничего двусмысленного.

Насчёт двусмысленного: у Палачика индивидуальная спальня, и доступ к телу перекрывается на ночь, мало ли кто войдёт несанкционированно. Ключ остаётся в замке, потому что скважина широкая и глаз у врага вострый. Ещё разглядит неположенное, хотя вид из замочной скважины открывается исключительно на скромную картину (цветы, ваза, подоконник). Но мало ли у кого косоглазие: извернется оком, увидит недозволенное.

9.07, дверь в спальню закрыта (заспался инквизитор?). А и то: работа непростая, да, напряженная работа — ходи все контролируй, нет покоя. Пустишь в дом дебилов, потом следи за ними.

Придумал грамотно: науськал верную супругу — пока русская в большом доме с малышом скрипкой занимается (ничего сама не умеет, баловство одно), в гостевой домик высаживается десант. Проверяет что как. Не дай бог что-то переставлено, три комнаты, все надо обойти, а то ведь и сломано может быть, тьфу, лучше даже не думать об этом, настроение сразу ни к черту.

Ванную комнату запретил жене проверять. Она не сообразит, если там труба забилась или ещё какое непотребство. Может и этакое и быть, с виду невинное, но досадное, не по правилам: например, вода на пол пролилась. Тут битого воробья на мякине не проведёшь: самый верный способ — тряпку проверить. Если сырая, все, значит, дверь в душевую кабину во время водных процедур была неплотно закрыта, а за такое и мизинец отрубить не жаль. На днях включил ей горячую воду, теперь плещется, добро переводит.

Так что вот: в гостевой домик сперва десант летит, передник парашютом, глаза безумные, решительные — сканирует местность: такая игра в реальном пространстве «Найди десять отличий». Вчера кресло стояло где положено, а сегодня на веранду переехало, как будто ему место там, где ему совсем не место! На столе две крошки, у них, у русских, видать, принято так — поел и пошёл бёдрами вихлять. А самое страшное — это кровать. Натянута ли простыня между пододеяльником и гипотетическим телом? Или же — скомкана, в жгут завёрнута, будто бы русская всю ночь непотребно на ней извивалась, вот только непонятно с кем, тут никто на неё не позарится, разве что бурундук какой.

Когда десант летит прочь, назад, в своё большое тёплое гнездо, где все правильно, всё расставлено по местам, где блестят краны и раскинулись изнасилованные пылесосом ковры, на сцену выходит тяжёлая артиллерия: оставив жену присматривать за экзерсисами внука и понаехавшей, каратель мчит с финальным контрольным визитом, пулемёт подпрыгивает на кочках, а ещё тащишь подмышкой набор джентельмена: табурет с верёвкой, топор тоже тут, лихо за пояс заткнут. И точно! Полное непотребство! Засёк!

Машинка! Машинка его детства, когда он и палачом ещё не был, а был — мальчиком примерным. Стояла на полочке, красиво так, кругом книжки, все как у людей. Сказал: машинку Луи не давать, самой не трогать, если надо пыль стереть, протираем вокруг, вокруг! Машинка прекрасная, с тремя уродами внутри, едут куда-то в голубую даль — он с ней часто играл, тогда она ещё крепкая была, не побитая временем: возьмёшь так за бока и — бззз, помчал, ээээу — на поворотах, уроды внутри подпрыгивают, но держатся, куда им деваться. А навстречу робот: Гольдорак, сейчас сомнёт их в безликую массу, но уроды не промах, сиганули на своей машине в пропасть со стола на пол, уф, спасены! Почему-то приятно именно уродов спасать.

Так вот нет машинки на полочке! Нет! И жена не заметила, не доложила. А может и в сговоре, внука покрывает. Только не понимает она, что — не внука, а вот некоторых, кому правила нормальных людей не писаны. Нашёл машинку в дальней комнате, поставил на место. Приклеил бы намертво, но не портить же имущество.

...9.09 — никто из спальни не выходит. Матьтереза решилась в скважину заглянуть: там картина прекрасная, цветы-ваза-подоконник. И все. Тихонько (еле себя услышала) произнесла: «Шери?». Шери, дорогой, что затаился? Здоров? Вчера выпил чуть больше, кричал, сердешный, когда русская хотела хлеба себе отрезать. Эта сидит здесь уж сколько дней, а никак не выучит, что хлеб и масло тут отрезает только отец семейства. Он ей так вчера и сказал: «Ольга, вы не умеете ножом пользоваться. Если надо — просите, отрежу. Я люблю, чтобы было аккуратненько!» Вскочил, нож у русской из рук вырвал, еле успел! Ясно, что она не отрежет аккуратненько, а надо ведь аккуратненько, вот и с маслом то же — скажите, наскребу — потому что должно быть ровненько, а вы ровненько не в состоянии — то ли руки трясутся, то ли слепота врожденная. Никому нельзя доверять. Вот такой педант, а что!

Вот а что. Дай волю — оборзеют сразу. Анархия случится. Может и есть ещё начнут между приемами пищи, хлеб кромсать, масло уродовать. Жене, и той не позволено трогать продукты.

...Матьтереза стоит под дверью, переминается. А вдруг помер, дай бог ему всяческого здоровья? Кто будет хлебом-маслом манипулировать? Продукты, которые она покупает, раскладывать по трём холодильникам? Он один знает, что куда идёт, какой срок годности, на какую полку каким рядом ляжет вкусняшка. А потом спросишь — мне бы вон те замечательные куриные грудки пожарить к обеду, и он сразу достанет, все помнит, и номер холодильника, и полку, и ряд!

Когда собрались за столом, как неуютно стало! Русская взяла да и отрезала внуку кусок хлеба, да ещё и маслом намазала, вареньем, светопреставление. А потом вообще из ряда вон нечто сделала — встала из-за стола и ускакала. Говорит, вернусь. Где это видано, чтобы люди, не доев, бегали, как собаки, по своим делам? Анархия. Чистая анархия. Был бы тут муж, он бы все расставил по местам, как гаркнет, у самой душа в пятки.

Оля бежала к калитке. Когда выходила — краем глаза увидела: некто заметался за воротами, нырнул в кусты. Как она могла так рисковать? Ясно же: некому замок испортить, кроме неё. Сейчас прорвётся господин хороший через ворота (найдёт способ), ломанется к тайной калитке, а там — веточка. Ну и все. Не долетевший два года назад астероид аккуратненько приземлится ей на голову.

Веточка выпросталась из замка легко. Оля побежала назад, и когда была уже возле дома, пошёл снег. Да. Верьте-нет, на юге Франции в конце марта пошёл снег. Он падал и таял, едва долетев до земли. Оля остановилась, подняла голову, поймала на ладонь несколько тщедушных хлопьев. Ей так не хватает снега. Чтобы — и деревья, и крыши домов — всё белое, в шапках, режет глаз от этой белизны и дышится легко, и всё — как в детстве, когда ни забот, ни горестей серьёзных.

Мимо прошёл Узурпатор Холодильника в балетной пачке и с топором за поясом.

«Доброе утро, мсье!» — «Эмм... Доброе»

Странно. В который раз пытался открыть заевший замок, и тот вдруг смилостивился, провернулся. Уф! Надо заменить его — а как сейчас, с карантином этим? Одни неудобства. Да нет, менять — подозрительно будет. Русская баба только с виду лошара, а так не промах, поймёт, что неспроста это. Что ходит он куда-то, пока они тут все десятый сон досматривают. Смотри-ка, стоит, малохольная, снег ловит. Делать-то ей нечего, ребёнка на пожилых людей сбагрила и прохлаждается. Тьфу, ей-богу.

Хлопья летели с неба и таяли на ладони, превращаясь в карликовые лужицы. Оля стояла и думала — как же невыносимо она соскучилась по снегу. По маме. По детству.

===

На фото: та самая Машинка из детства Палача

Делитесь, пусть нас будет больше))

Эти записки можно найти в блоге у меня здесь или на фейсбуке, где можно подписаться.