Все записи
16:08  /  5.06.20

577просмотров

Записки из парижской мышеловки. Карантин с улыбкой. День 17

+T -
Поделиться:

Перестала я публиковать свои Записки, и вот, пристыженная, снова начинаю))

Те, кто не видел начало - добро пожаловать в мой блог!

ЗАПИСКИ ИЗ МЫШЕЛОВКИ

День 17: загадочная «сясюся»

Оля сидела, вспоминала вчерашнее утро. Нет, правда, вчера черт знает, что такое, а не день был. Сыграла с ней жизнь первоапрельскую шуточку, но вот как-то тупо сыграла, совсем не смешно. А было так...

Оля, как обычно, встала в семь и отправилась на пробежку. Теперь бегать неловко: выскочишь из-за елки на Палача ненароком, а он кряхтит, волочет по траве свою гильотину к заветной калитке — умаялся. «Хотите, помогу?» — «Я сам!» В общем, стеснение одно.

Бегая, Оля наткнулась на огромную шишку, будь та неладна. Не шишка, а мутант. И угораздило Олю ее подобрать (вот кто просил?). Дальше она побежала шишкой груженая, вспоминая те безоблачные времена, когда Матьё ещё не выламывался, уверяя, что она агент Комитета Госбезопасности, которого он так удачно вычислил и обличил. В те годы Оля называла его «сосновым яблоком» — то есть, шишкой (если честно, эту идею ей подала я). Шишка на русском — синоним «влиятельного человека», а Матьё в своей информатической конторе такой и есть. Матьё долго отзывался на Яблочко, но сейчас, конечно, уже все это забыл. Оля решила вручить ему шишку и заявить, что в неё встроено прослушивающее устройство, передающее информацию напрямую в Кремль. Путин сидит и ждёт, пока Матьё скажет что-нибудь интересненькое. И вот ведь на беду, когда она уже прибежала в свой гостевой домик и даже «неумеренно» поплескалась в душе, Матьё написал ей смс, что, мол, сдох скайп — «можешь срочно комп одолжить?» Созвон у него коллективный по работе через пять минут: «а можешь занести?». И вот пошла же! Компьютер взяла и шишку прихватила.

Поднялась Оля по лестнице, размышляя о том, что Матьё обычно спит до упора, порой и на завтрак не выйдет, ну у деточки недосып, пускай его. Папенька, конечно, недовольны, но сердце материнское не из говна, чаёк и чуть подкрепиться — это-то можно сынке в комнату отнести по-тихому. Так вот сегодня Матьёшку к порядку, видать, призвали на дистанционке. Оля остановилась в коридоре. Она уже занесла руку, постучаться, как услышала женский голос.

Женский голос, Карл! И это была не Мать-ее-тереза! Точно! Оля прислушалась — ну неужели Матьё... нет, ерунда... Зачем он тогда просил комп... Черт! Голос доносился из библиотеки! Вот откуда там оказаться посторонней бабище в 8 утра, да ещё и говорящей с каким-то... азиатским акцентом? Оля положила компьютер на тумбочку, шишку рядом пристроила и подошла к двери. Слышно ничего не было — только сясюся, сясюся женским голосом, а в ответ — бу-бу... и опять: сясюся... Хоссподи! Так это ж Палач там кого-то казнит! Вернее, не казнит, а... А что? И как эта тетка оказалась здесь во время карантина? Оля спохватилась: у Матьё ж конференция! Она сграбастала комп и бросилась спасать своего бывшего.

Палач ворвался к Оле внезапно, она даже не успела вообразить его в балетной пачке (летящее «па», реверанс). Не успела, нет...

— Вы что себе позволяете?! — крикнул Палачик и поправил топор, болтавшийся на боку револьвером. Оля растерялась.

— В смысле?

— Подслушивали?

Видать, сперва он сам к бабе мотался, но теперь вконец распоясался, под носом у супружницы развлекается. Надо стоять до последнего.

— Простите?

— Ольга, не делайте вид, что вы не подслушивали, когда вы очень даже подслушивали!

Ну кто ее мог там заметить? Никто. С визита к Матьё прошло полчаса. У него конференция по скайпу сейчас, он не мог настучать.

— Я не понимаю, о чем вы...

Палач выстрелил из двух глаз одновременно, затем перезарядил и снова выстрелил.

— Может, вы ещё скажете, что не приходили утром в дом?

Если он поймёт, что она «знает», это четвертование.

— Зачем же мне?

— Шпионите!

— Да с какой стати я...

— А вот с такой!

И тут Палач вытащил из-за спины шишку. Долбаную шишку, которую она забыла на тумбочке у двери в библиотеку, когда ломанулась к Матьё. Оля молчала и судорожно соображала. Шишка не именная... но ведь больше некому было принести.

— Какая большая! — восхищенно протянула она, пытаясь выиграть время.

— Не ёрничайте! Вы подложили ее специально! Даёте понять, что все знаете! И ещё и антисанитарию разводите!

Вот что ей было делать? Наступление — лучшая оборона.

— Месье, я знаю только то, что мне вот-вот должны привезти продукты, которые я заказала в Интернете, но поскольку вы любезно потеряли все ключи, хотелось бы понять, как курьер мне передаст коробку.

Палач смотрел не мигая. Видимо, прикидывал, как половчее ей отрубить голову.

— Ключи я уже нашёл, — он шмякнул шишку на стол и вышел.

«Какой-то он у вас нервный», — хотела сказать Крыса, но сдержалась.

Во время обеда Оля спросила — а где брать ключ от калитки, так удачно найденный? «Вдруг принесут посылку, а вы вышли куда-то».

Наверно, не стоило так шутить. Палач зыркнул на Матьтерезу, на Матьё, на Луи: все были заняты своими тарелками. Сегодня ели рыбу: сходил в подвал, достал из второго холодильника, с третьей полки, справа, первым рядом, замороженную.

— Ключ? Какой ключ? А! Ключ. Конечно же. Так я его ещё не нашёл.

— Вы сказали...

— Я пошутил. С первым апреля, Ольга!

Это было вчера. А сейчас Оля сидела и думала — не устроить ли дедушке весёлую жизнь. Нет, ну вот эта латентная агрессия, с которой миришься, она вычерпывает тебя. Оля взяла шишку, покрутила в руках. Сейчас все по комнатам, переваривают. Оля дошла до большого дома, проскочила в кухню, открыла холодильник. (Если бы Крыса могла говорить, она бы посоветовала Оле этого не делать, конечно.)

Шишка легла рядом с сыром. Аккуратненько. Если Матьтереза увидит, придётся вызывать скорую. Но хотелось бы, чтобы это была не она.

— Ир, я не знаю, что на меня нашло! Помутнение какое-то. Я так на него разозлилась! А теперь все повыползли, в кухню не войдёшь, меня туда не пускают вообще. Я бы шишку забрала. Ну что бодаться.

Я вздыхаю. Тут ничего не скажешь. Оля тоже вздыхает:

— Ладно. А как там у Поли дела?

Дела у Поли хреново. Она тут во тьме вышла в сад и вывихнула мизинец на ноге, долбанувшись об энергетический камень. Вкратце: полгода назад Покемон ездил на какой-то эзотерический слёт в Бретань, оттуда припер побитый мхом «дольмен». Ввалился с ним в дом, пуча глаза. Протащив через коридор, он шмякнул его на пол в гостиной, пробормотав «тяжёлый, гад!»

Дальше произошло следующее: Покемон плюхнулся перед камнем на пол и заголосил — простите, пожалуйста! «Ты перед камнем сейчас извинился?» — уточнила Поля.

Оказалось, что камень теперь взял их под свою опеку, излучил полезную энергию: согласился жить здесь. «А в саду он жить случайно не согласится?» — поинтересовалась Поля.

Камень, конечно, предпочёл бы лежать посреди гостиной, но смилостивился и «подал знак» Покемону, мол, валяй, парень, но я вас всех запомнил.

С тех пор камень лежал в саду по дороге к компостеру, который Моня установил, потому что год назад решил переехать в эко-деревню и теперь тренировался быть экологичным. Историю про переезд я могу вам рассказать бонусом. Заодно узнаете про объедки, которые Моня громоздит на кухне, запрещая выбрасывать. Именно с этими объедками Поля потащилась во тьме к компостеру и долбанулась о дольмен. На ее вопли Покемон открыл окно на втором этаже и первое, что он произнёс, было: «Ты перед ним извинилась?!»

В следующей серии я вам поведаю о гениальной Мониной идее обвода полиции вокруг пальца (обиду он-таки затаил), но для этого ему понадобилось обратиться к хозяину таксы...

Полностью историю можно прочитать у меня на фейсбуке , там же мы книжку готовим с картинками - будут "Записки" еще краше! Заходите, там уже есть немного рисунков...