Все записи
10:25  /  3.10.17

3565просмотров

Папа, папа, я - современная семья

+T -
Поделиться:

Американский сериал Modern Family идет уже восемь лет: новый сезон начался буквально неделю назад, в девятый раз собрав у экранов около 7 миллионов восторженных фанатов. Цифровые технологии стали интегральной частью сериальной проблематики, хотя еще 10 лет назад их обвиняли в смерти жанра ситкома из-за того, что экспозиция и конфликт переместились из комнат и кухонь в социальные сети и мессенджеры. В комедию положений так же естественно влились другие аспекты сегодняшней жизни: и актуальная тема брака с иммигрантом, и яркий образ инфантильного отца семейства, и самое современное – гей-пара, воспитывающая приемную девочку из Вьетнама. Но если для российского зрителя подобная тематика даже чересчур революционна, то для западного она уже практически перезрела.

Несмотря на совсем юный возраст однополой семьи как ячейки общества в масштабах сегодняшних цивилизаций, первые исследования о влиянии пола родителей на развитие ребенка были проведены еще в 1981 году. Тогда было показано, что у детей 5-12 лет, воспитываемых матерями с разными сексуальными предпочтениями, не прослеживается разницы в восприятии места и функции гендера. Иными словами, различия в развитии детей и их ролевом поведении не имели отношения к ориентации их родителей.

К моменту дебатов в США о расширении понятия брака на федеральном уровне (а там, как известно, к усыновлению детей однополыми парами относятся проще, чем к вступлению ими в браки), таких работ было написано более 80, и они рассматривались как часть аргументативной базы. Хотя далеко не все исследования соответствовали научным критериям, всего несколько обнаружили негативное влияние однополой семьи на дальнейшую жизнь ребенка. Например, было показано, что у таких детей в полтора раза ниже вероятность окончить школу или в два раза больше шансов испытывать эмоциональные проблемы. Адептами традиционных семей зачастую выступали исследователи из религиозных институтов, хотя явные пробелы в методологии наблюдались во многих работах.

Одним из больших ограничений исследований нетрадиционных семей является недостаточная выборка. Например, в Голландии – первой из двух дюжин стран, позволивших заключать однополые союзы, – доля таковых в общем массиве спустя 17 лет едва дотягивает до 2%. Причем если среди гетеросексуальных пар около 80% принимают решение вступить в брак, то 80% гей-пар предпочитают не регистрировать отношения. В Великобритании, прошедшей через реформу брака 3 года назад, из 19 миллионов семей лишь около 13 тысяч находятся в гей-союзе и около 90 тысяч сожительствуют. Дети присутствуют практически в 40% традиционных семей, но едва в 20% однополых. Из них около трети – случаи усыновления, легализованного еще с 2002 года, однако в абсолютных величинах это всего 2 тысячи усыновленных детей, в то время как сирот в стране около 9 тысяч. Поэтому исследования, которые хвастаются обхватом даже 500 малышей, на самом деле имеют дело с 20% от пятой части 0.1% всех семей, не говоря о том, что население Британии еще и в пять раз меньше населения США.

Другим фактором, которым зачастую пренебрегают обыватели, имеющие стереотипное представление о стиле жизни ЛГБТ-сообщества является то, что многие однополые семьи по своему материальному положению относятся к бедным слоям населения. Если в благоденствии отпрысков Джоди Фостер, Синтии Никсон, Рики Мартина или Нила Патрика Харриса можно не сомневаться, то многие дети, которые становятся объектами исследований, могут испытывать все те же трудности «неблагополучных семей», что и их «традиционные» сверстники. Вдобавок, поскольку института брака, да и отношений вообще, среди представителей ЛГБТ никогда не было, подобные пары распадаются гораздо чаще, чем накладывают дополнительный отпечаток на формирование ребенка. Уже подтверждено документально, что средняя продолжительность однополого брака значительно короче традиционного, хотя есть существенные страновые особенности.

Одним из основных отличий обеспеченных однополых семей является возможность завести детей при помощи суррогатного материнства или in vitro, что дает повод искать риски и в отсутствии гестационной связи с родителем. Несмотря на то, что и гетеросексуальные пары все чаще прибегают к подобным технологиям для продолжения потомства, очевидно, что в однополых семьях генетическим родителем может быть максимум один взрослый. Хотя последние исследования в изучении стволовых клеток показали, что возможна трансплантация даже половых клеток, а, значит, скоро гей-семьи смогут заводить детей без посредников и из генетического материала обоих родителей.

Попытки использовать результаты исследований в просвещенческих целях, даже если они нарушают предпосылки тестов математической статистики, неизбежно натыкаются на мифы и предрассудки, причем не только религиозного толка. Например, распространены мнения о недостаточности «материнского» в лесбийских парах, о приоритете развития отношений между супругами над воспитанием ребенка, о нехватке родительских навыков и неспособности распределить обязанности, традиционно отождествляемые с одним из полов. Многие высказывают опасения относительно проблем с гендерной идентичностью ребенка, его способности социализироваться и склонности к психологическим расстройствам. Все эти страхи не нашли научного подтверждения, как и аргумент о том, что ребенок, воспитанный в нетрадиционной семье, не может вырасти гетеросексуалом. Статистика опровергает подобную гипотезу, хотя есть отъявленные ЛГБТ защитники, незнакомые с понятием ошибки первого и второго рода, которые продолжают использовать контраргумент о том, что сами гомосексуалы все-таки воспитывались в разнополых семьях, и на их ориентации это не отразилось.

Одним из главных тезисов противников однополых браков и воспитания ими детей является представление о незаменимой функции матери как отзывчивого гаранта эмоционального благополучия ребенка и отца как проводника защиты и дисциплины, а также ролевой модели для сыновей. Огромное количество исследований неполных семей и сирот подтверждает значительное различие в их развитии и взаимодействии с окружающими, а потому сознательное лишение ребенка таких важных компонентов детства рассматривается практически как преступление. Однако подобные рассуждения базируются на предпосылке о том, что материнские функции должна нести женщина, в то время как отцовские – мужчина, но, как уже отмечалось, границы гендера в наши дни растворились, и биологический пол родителя скоро перестанет иметь значение. Несомненно лишь то, что преимущество будет всегда у ребенка, выросшего в полноценной семье.

Возвращаясь к исключительно научной оценке воздействия однополой семьи на развитие ребенка, стоит отметить, что самые объективные исследования сходятся в сложности определения критерия измерения этого влияния. Что делать с разнополыми парами, в которых один из родителей признался в гомосексуальной ориентации во время кризиса среднего возраста? Как оценить долгосрочные эффекты на жизнь человека после достижения им совершеннолетия? Существуют ли различия между многодетными семьями и семьями с единственным ребенком? Пласт данных ширится с каждым годом, недавно пополнившись Мальтой и Германией, а уже скоро и Австралией, и результаты его анализа смогут стать весомым доводом в назревающей борьбе с мракобесием.

Комментировать Всего 3 комментария

В закладку положил для информации. (Верю.) Но, хоть убей, не пойму, зачем вы пишете про все, что ни попадя...

Это не колонка, а блог, поэтому формат позволяет, а если и "ни попадя", то исключительно в масштабах моего кругозора.

Но на самом деле, это жалкие оправдания за то, что у меня, в отличие от Вас, нет своей ниши. 

Верно. Поэтому многие ваши посты вызывают недоумение и сомнение, несмотря на то, что видно, пишет человек образованный и владеющий "пером". Вы, вроде, экономист/финансист из Лондона, а Лондон - мировая финансовая столица, там деньги всех со всего мира. Вот и пишите об этом (если не страшно...).