Все записи
МОЙ ВЫБОР 11:55  /  25.01.18

7759просмотров

Спасём пряничный домик!

+T -
Поделиться:

Пряничный домик. Шарль Перро

Всем детям нужна сказка, а нас изводили пенками. В огромной, вёдерной кастрюле молоко часто пригорало. Рвотный запах палёной резины тянулся из кухни по комнатам учреждения и заползал в наши маленькие организмы. Зато на полдник угощали десертом: пряничком, печенькой или булочкой, и конфеткой. Лакомство почему-то ждали так, будто раньше ничего не едали слаще кислой антоновки. Думаю, контраст с ядовитым вкусом подсластил бы даже опилки.

Если погода выдавалась хорошая, вели гулять. Но с тех пор, как нам прочитали сказку Шарля Перо, дождь мы ценили больше: рвались в помещение строить замки из заныканных сластей и кубиков. Из квадратных печенек сооружали окна и двери, а карамельки пристраивали в чешуйки среди черепицы дворца.

Детский сад охватил строительный бум.

Злая людоедка тоже имелась. Её роль выполнял кто-нибудь из персонала. На железной лопате нас в печь не кидали, но могли отобрать конфеты — чтобы не приманивали тараканов. Мы, разумеется, тут же пихали в рот вкусный строительный материал, избавляя его от помойной корзины.

Наш пряничный домик, как птица Феникс, восставал многократно, спасаясь от уничтожения: неистребима детская тяга к сладкому и красивому, и к созиданию. Тем более — самостоятельному.

 

Леночка, самая тощенькая, молоко ненавидела особенно люто. Называла его змеиным ядом, а пенку — жабьими бородавками. Сопротивлялась она, как Индира Ганди в борьбе за независимость: тихо, но стойко, наотрез отказываясь пить гадкий напиток. Он остывал, и на поверхности съёживались те самые пенки. Их и скармливали ей, как и всем неслухам, насильно, будто бы спасая от смерти слепого котёнка-подкидыша, неспособного питаться самостоятельно.

Однажды тихое непротивление вспыхнуло органическим бунтом.

Еду в группу доставляла нянечка Валентина: пышная дева с арбузными грудями, рваным винным пятном в пол-лица и вздёрнутым носом с ноздрями-шариками, вроде телячьей мордочки. Шушукались, что молоко приносят не от коров, и что нас дурят. А взаправду — Валя доит свои вымя, мечтая похудеть и скорей выйти замуж.

В тот день она торопилась. Под белым халатом, облегающим округлые телеса раскормленного снеговика, выбивалось ярко-синее платье в ромашку. Закрученные в локоны чёрные волосы шевелились под косынкой. Валентина мечтательно улыбалась, лавируя в обнимку с кастрюлей между детскими столиками. Мурча, как сытая кошка, она споро орудовала половником, разливая по кружкам ненавистную жижу.

Не повезло Леночке, как выдающемуся задохлику. Она тогда безучастно сидела тряпичной куклой с выпяченным круглым пузиком, задумчиво теребила косичку из жидких волосиков с бледно-розовым бантом.

Воспитательница Марья Семёновна мощным захватом обездвижила детское тельце, распяла по спинке стульчика палочки-ручки. Второй рукой разомкнула Леночкин рот, куда коровка-Валя запихала самую жирную пенку, промычав над безучастным ребёнком:

— Нужно пить молочко, тогда вырастишь большой и красивой!

И тут девочка пустила струю, такую мощную, будто в её рахитичный животик запрятан фонтанный насос. На мгновение второй косичкой изо рта вырос поток. Вещество стекало по нянечкиным ромашкам молочной рекой с пряничными берегами. Валентина ускакала застирывать синее платье и полоскать вороные кудри. На свидание она опоздала, замуж не вышла.

Зато Леночка получила священную индульгенцию: полдничать без змеиного молока. А в компенсацию, чтоб совсем не издохла с голоду, дополнительный пряник. Где они его брали? — тайна. Вроде ж всё было точно по списку в стране с плановой экономикой.

Мы Индире Ганди завидовали, но быстро смирились. Помилованная добровольно отказалась от сверхпланового десерта: «Это для общего пряничного строительства».

Ослабление с пенками коснулось всего коллектива: их прекратили насильно запихивать в рот. В малышовой группе воцарился дух свободного творчества — до тех пор, пока на смену облёванной Валентине не явилась другая молочная фурия.

 

***

 Прошлым летом нас пригласили на новый проект и… как окунули лицом в моё детство.

Когда Елена распахнула калитку, открылся домик: копия тайной мечты о пряничном теремке из детсадовской эры. Небольшого размера, с пёстрыми стенами из цветных кирпичей, тёплых медовых оттенков, и нависающей грибком крышей.

Глазам не поверила. Проморгалась, стряхивая наваждение. Пробежал холодок: вдруг тут охотятся на детей? А на вид добрая женщина, непохожая на старуху с клюкой или злобную молочную нянечку. Ну да, ну да — ведьма в сказке тоже сначала хорошенькой притворялась.

Хозяйка повела на экскурсию по старому саду, рассказала свою историю: усадьба досталась ей в наследство от мамы.

Родители держали огород для прокорма, как и большинство: растили картошку, лук и чеснок. Работали много и трудно. Но участок им достался в тени, под берёзами, вот они и вытягивали из посадок все соки. Урожаи тут родились скудными, значительно хуже, чем у соседей. Елена, тогда молодая девушка, сад не любила, отбывала повинность, как трудодни в колхозе.

Ситуация абсолютно обычная, всё — как у всех. От чего ж у меня мурашки по коже?

Умер Еленин папа, а мама состарилась, и едва управлялась с грядками. Дочь поневоле включилась: заказала пару теплиц, пробурила скважину, закрыла периметр новым забором: чтобы не плавать в аквариуме на виду у всего посёлка.

И на этом всё, поставить бы точку. Но однажды проезжала мимо ландшафтной выставки, купила пару хвойных и горшочек вереска. Интернет перешерстила.  И заболела: поняла, что сад — это не придаток овоще-базы. Он может приносить наслаждение.

Начиталась про альпийские горки и прудики. Новое поколение не желает впахивать на плантациях, и переделывает сады для отдыха и удовольствий.

Но когда Елена заикнулась про костровище, я вздрогнула. Типа, жечь мусор… ну-ну…

 

***

Раздался пронзительный визг, будто резали молочного поросёнка. Девочка лет шести, в клетчатом платьице с пышной юбочкой, стаскивает мальчишку с разлапистой яблони:

— Жан ты живой? — тянет его за разорванную до колена штанину, — Слезай немедленно! — слёзы катятся по её румяным щекам, — Вот бабушка как рассердится, опять угваздал новые джинсы.

— Да живой, я живой, что мне будет, — братец сваливается прямёхонько в куст, ободрав локоть в кровь, — Что ты в самом деле, Мари, разнюнилась будто маленькая!  Я же не виноват, что тут колючки на каждом шагу, — чешет вихры на затылке, — Да, каждый раз продираемся до бабушкиного дома, как через чащу лесную.

 

Так и запишем: старые яблони омолодить, подрезать крону, выпилить сучья. Урожайность поднимется и малышам по деревьям лазать сподручнее. Изросший крыжовник изничтожить совсем. Вместо него посадим новый бесшипый сорт и пару сладких смородин.

 

***

— Бабушка, опять Жан с мальчишками поломал мою чайную розу! — долговязая школьница вынимает садовые ножницы и атласную ленту из плетёной корзины, — А на прошлой неделе он прямо в бутсах протопал по коллекции хризантем.

— Ябеда! Понатыкала своих закорючек на каждом шагу, — корчит рожицы вихрастый подросток в баскетбольных шортах и майке с эмблемой школьной команды, — Добрым людям не пройти, не проехать.

Жан с разбегу падает на грядку с цветами: Хочу загорать! Мари дикой кошкой прыгает сверху: Пошёл от сюда, болван! Иди за оградой валяйся! Это мой сад, он для цветов.

 

Всё понятно, так и запишем: розы, флоксы, гортензии высадим вдоль широких дорожек, чтоб не путались под ногами.

Рассаду чудесных коллекционных растений откопаем из хаотично разбросанных грядок. Замиксуем возле пруда. Они отразятся в воде чудесным желе.

Самое солнечное место застелем газоном, чтобы было где порезвиться с друзьями. Разобьём поляны с клубникой сладких конфетных сортов.

Альпийские скалки устроим в сторонке. Добавим камней: будут выглядывать из цветущих ковров, как прикопанные карамельки. Но в тихой зоне. Чтобы самые буйные не дотянулись с мячами до коллекции миниатюрных хост.

 

***

Миловидная девушка в лёгком сарафане с оборками отложила раскрытую книгу. Надкусила яблоко и морщит носик на проплешины голой земли под деревьями. Разомлела от жары на скамейке, два чурбачка и доска поперёк:

— Бабушка, может натянем тент от солнца? А то я уже вся в веснушках, никакой крем не спасает.

Высокий плечистый парень подбирает аккорды на семиструнной гитаре. Примостился рядом с сестрой на старом пеньке:

— Мари, помолчи хоть немного! Ты мне сбиваешь ритм, — брови хмурит, — Вечно ты всем недовольна.

— Жан, иди тренькай в сторонке. Тебе что в саду места мало?

— И куда, Ваше Высочество, мне прикажет податься? — молодой человек развёл руки и подобострастно склонился, словно придворный шут. Махнул правой рукой, — Там бабушкины помидоры, — махнул левой, — Здесь ты свои флоксы лелеешь, — вздохнул обречённо, — Некуда в изгнание удалиться.

 

Ага, пишем дальше: огородные грядки, дань памяти матушкиным томатам и огурцам загоним в дальний, но светлый угол. Чтоб глаза не мозолили. Они не всегда опрятны. Но внуков лучше свежими овощами прикармливать, чем пичкать ненавистными горелыми пенками.

Для белокурой Мари пристроим с тыльной стороны скамейку с ажурной перголой. По опорам пустим лианы для притеснения укромного уголка. И тогда хоть весь день книжку читай или на пруд с розариями любуйся, солнце не сожжёт нежную девичью кожу.

А куда же деваться бедному гитаристу? Проблема…

 

***

 Очнулась. Елена тормошить за плечо:

— Вам, может, водички? — пытается уловить мой блуждающий взгляд, извиняется, — У нас хоть и берёз целая роща, но иной день так припечёт, что впору с зонтом выходить, и продолжает, — Так вот, про скамейку с навесом от солнца я вам сказала. И чтоб на пруд с фонтаном с неё смотреть: вода лечит нервы. Возле бани альпийскую горку с чешскими скалками.

Я уже ужасом ожидаю, видать основательно перегревшись на солнце, сейчас она скажет: а возле веранды поставим чугунную печь… чтоб целиком запекать детей!

Так и случилось, только не печь, а костровище возле парковки, для мусора. А это же выход! Уголок в самый раз для Жана, бренчать на гитаре. Тихое уютное место за домом. Вот и Мари обеспечим уединение.

— Ещё хочу пышных цветов, и нашпиговать ими сад под завязку, чтобы места свободного не оставалось. А на самом солнечном месте, — Елена подвела нас к вишням и рукой перечеркнула их в воздухе, — Всё это старьё под нож! Устроим здесь большую лужайку для будущих внуков.

Так вот в чём дело! У меня чуть не вырвалось:

— Молоком с ядовитыми пенками пичкать?

 

К счастью, Елена не ясновидящая, чтобы прочитать мысли, хоть и немного волшебница:

— Дочь в Москве строит карьеру, ей нет времени для сюсюканий и пелёнок. Может когда-нибудь, лет через десять, — тяжело вдохнула, прикрыв от солнца глаза, и продолжила, — А сейчас: «Мама, не приставай с этими глупостями».

Тогда-то заказчица и придумала план, почти как та ведьма в сказке у Шарля Перо — приманить в глушь лесную, в свой посёлок, ещё не родившихся малышей. Кто ж знает лучше колдуньи, чем тешатся человеческие детёныши? Или она тоже в детском саду воспитывалась?

Вот и не просит, не причитает, не поучает жизни взрослую дочь. Она действует.

Построила для детей тёплый домик. Он во сто крат лучше, чем в пряничной сказке: ведь здесь можно взаправду жить. Укутаться тёплым пледом возле камина, пить чай с конфетами в светлой столовой, а на ночь читать волшебные книжки. Теперь принялась за сад. Нас вот пригласила.

 

 

А где же малышня?

Внуки появятся обязательно, отыщут дорогу, как заблудившиеся Жан и Мари.  Ведь только дети способны оживить пряничный домик: он им нужнее всех. Спасут бабушку от одиночества, заживут долго и счастливо, вновь начав волшебную сказку.

 

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ, ЭТО ИНТЕРЕСНО: