Все записи
МОЙ ВЫБОР 16:03  /  14.04.17

2770просмотров

Я не пойду на похороны.

+T -
Поделиться:

Anton Litvin.

Сергей Бугровский "Желтые цветы" 1992 г.

С новостной страницы перевел взгляд на картину. Подумалось, наверное, сегодня она стала дороже. Она так и висит у меня на стене в той же, твоими руками сбитой, раме из дощечек от ящиков.

Подошел, протер пыль. Хрустнула краска, отскочил кусочек (вот слева внизу серое пятно) …

В 92-м в сентябре мы оказались случайно вместе в Адлере. Я с женой и Сережка с тремя подругами. (Он никогда не был влюблен менее чем в трех.) НЕ БЫЛ… Как странно…

Одной из них была  Оля Буева, второй Ирина, имени третьей я не помню, это было текущее на тот момент дополнение букета. Был конец периода активного интереса Запада к позднеперестроечной советской живописи, и Сергей хорошо продавался в Финляндию, Германию наверное, не знаю еще куда… И мог позволить возить с собой компании подруг, с которыми, кстати, не со всеми спал. Некоторые шли по разряду платонически обожаемых муз.

Мы отмечали его тридцатилетие на пляже рядом с домом наших (в смысле, моих с женой) хозяев, взяли решетку и дрова. Развели костер. Я ходил утром на лодке на скумбрию, и у меня лежало полведерка обсоленной мелкой вкусной рыбки. В течение часа, пока прочий народ нежился под бархатным сентябрьским послеобеденным солнышком, я с маской прошел до границы камней и песка и набрал десятка полтора-два рапанов, надрал мидий с волнореза и даже отловил пять-шесть крабов в расщелинах бетонной стенки, ограждающей пляж от агрессии моря. По ней ходил Сергей по щиколотки в воде и собирал в мешок бросаемые мной морские дары. Получился шикарный набор для скороспелого барбекю.

У нас была хорошая местная водка и вино для дам. Мы начали немного выпивать, бросив на решетку рапаны в раковинах, чтобы их можно было достать. Потом вытаскивали молюсков из раковин и промывали в море, отделяя съедобный верх от несъедобного низа. Отодрали у мидий волосяные ножки, а крабов просто прополоскали в воде. Таким образом у нас на решетке образовалась эксклюзивная и весьма живописная коллекция мертвой натуры, которая за отсутствием еще айфонов и даже переносных телефонов (почему-то и фотоаппаратов, видимо из-за громоздкости) осталась незапечатленной ни в цифре, ни на пленке. Может быть, только вот эта Олина рыба и ракушки в нашей совместной Книге 

Ольга Буева. Иллюстрация к Книге.

стали отголосками того морского пикника, о котором Сергей всегда с восторгом вспоминал.

Все это богатство было запечено на углях, и употреблено под неспешную выпивку и приятную болтовню об искусстве, выставках, поездках, моделях, творческих и каких-то бизнесовых планах.

Это время было последнее перед наступившим долгим периодом полного отсутствия интереса к его искусству со стороны иностранцев и своих, безденежья на грани бедности (именно тогда я купил его несколько работ за действительно очень скромные деньги). Но он всегда много и активно работал, перемежая увлечения своими моделями с увлечением алкоголем, а то и совмещая… И только в последние годы наступил период признания как художника и востребованность как искусствоведа, куратора, и организатора. Сотрудничество с питерскими «Эрартой», «Голубой гостиной» на Б.Морской и Музеем Анны Ахматовой на Литейном (да и вообще с Питером много и часто), подмосковными Гуслицами, с Музеем Сорокина, учеником и молодым другом которого он был в последние годы жизни «Семеныча».

 Изобрел жанр BODYPAINT (не боди… как там, когда НА теле, а когда ТЕЛОМ).

Но пересекались мы очень редко в последнее время, и даже не вышло сделать задуманную прошлой осенью совместную с ним выставку рисунков Новенькой из этой ее первой серии.

Новенькая, 4 года. Капля

И даже встретиться. Как и в этот мой приезд…

... Когда все морские изыски были съедены, вино выпито, и солнце ушло за горизонт, наступило время ночного голого купания. Мы с Серегой разделись, не стесняясь, и пошли в море по юной лунной дорожке, поплавали и также вернулись, практически не прикрываясь и не напрягаясь присутствием дам на берегу. Девчонки были скромнее, двинулись общей кучкой за волнорез и там в темноте лишь мелькали белые, молодые и великолепные попы.

«И тридцать лет прошло…» О боже! НЕ прошло еще и тридцати…

Завтра тебя отпевают. И я даже здесь. Но не пойду. Не хочу. Нет. Мы с тобой, Сережа, еще не достигли того чудного возраста, когда похороны друзей становятся главным развлечением. И ты счастливей меня. Потому, что уже точно не достигнешь.

А мне останутся эти тюльпаны,

Которые ты так не хотел мне продавать, и которые потом тебе так и не удалось повторить ни с одной из многих попыток. Они, такие красные, яркие были очень редким событием у тебя, и тем особенно ценны. Спасибо за них тебе, друг мой Сергей Бугровский .