‘That’s all I have to say about Vietnam’ 

Forrest Gump

 

Лос Анджелес

Колонисты назвали его  «городом ангелов», но он полон человеческих страстей настолько, что впору менять «ангелов»  на «демонов».

Лос Анджелес – это моя дочитанная наполовину мечта.

Я бредила им, еще не перебравшись в Америку. Я воспроизводила его вокруг себя – в тесной общажной комнате, в своей машине, в своих переписках, в музыке, а главное – в своей больной голове. МКАД силой моего воображения становился фривеем ‘101’, Лужники – STAPLES Center, Бутово – даунтауном.

Я гладила белье в общаге, включая LA Radio Podcast , где бодрый голос диктора объявлял вальяжным южнокалифорнийским акцентом: ‘Dear Angelinos, today we have some heavy traffic on the 110 and 10th, some  reееееally heavy traffic on 5th , so you might wanna take a detour on …’ Воображая, как мне придется объехать адский траффик на сто десятом, я забывала обо всем, и очень скоро из коридора  начинал доноситься запах горелой курицы – она опять меня не дождалась и погибла на печальной общажной кухне, кишащей жирненькими тараканами с блестящей спинкой.  

Устав от Сан-Франциско, я купила у одного азербайджанца старую убитую «Тойоту», сложила туда свои манатки и уехала в Лос Анджелес. Я не знала, где буду жить, как найду работу - я просто ехала в город своей мечты.

Расстроил ли он меня? Конечно, нет. Вообще расстраивают всегда не города, а мы  - сами себя. Мечты разбиваются о нашу собственную несостоятельность. Лос Анджелес оказался прекрасен – хоть и спокойнее, чем в моих обостренных инфантильных мечтах.

Он оказался полон ослепительного (и коварного для северного человека) солнца. Полон нескрываемого гедонизма и музыки. Полон медитации и дзена. Лицемерия и поверхностности. Денег и нищеты.

Жители Лос Анджелеса – кентавры: они срослись со своей машиной. Машина в Лос Анджелесе – это больше, чем машина.  Это продолжение твоей личности. Отсюда важная каждая мелочь – в том числе, что будет написано у тебя на номере. DZIGIT. ARMENIA. KIRYUHA.

Лос Анджелес – это запах марихуаны.

Это невероятно красивое небо, засмотревшись на которое, ты едва не врезаешься в «Мустанг» впереди тебя.

Это магазины с русской едой – «Шолом», «Одесса», «Ташкент».

Скучные и склочные эмигранты третьей волны. Они говорят с претенциозным акцентом, как будто каждый из них - Бродский. 

Молодые и прогрессивные эмигранты четвертой волны. Они полны энергии. 

Мои друзья, которые свалились на меня так нежданно-негаданно, что я украдкой спрашивала, подняв глаза на это красивое светлое небо - «чем я заслужила?» Друзья, которых было так тяжело  и стыдно оставлять.

Это океан, с которым ты едешь поговорить на безлюдный Редондо Бич, как ты едешь на встречу с интересным человеком.

Это вопросы, вопросы, вопросы, устав от которых, обращаются к другим вечным константам – марихуане и музыке. И вновь обретают нарушенный дзен.

Американцы любят спрашивать эмигрантов: «Ну как, твои мечты сбылись в Америке?»

В этом главный капитал этой страны – вне зависимости от исхода, каждый приезжает туда с мечтой.  Он может ее потерять и обрести новую, но всегда присутствует компульсивный вопрос – «Куда я иду?»

Потому что самое большое преступление – это оставить свою мечту.

В этом бескомпромиссная требовательность Лос Анджелеса. Он не даст вам этого сделать.

Погибнет мечта - погибнете мы.

Вот и все, что я могу сказать про Лос Анджелес.