Все записи
23:19  /  7.12.17

991просмотр

"Восточный фронт". Фильм о войне, который Минкульт побоялся показывать без пояснений

+T -
Поделиться:

kinopoiskВ 2017 году, когда с трудом досматриваешь даже какой-нибудь 4-минутный ролик, даже если это Дудь – представить, что на протяжении часа будешь смотреть нарезку из старой документальной хроники, причем без слов – только картинка и шумы, и при этом сидеть, как на иголках, довольно сложно.

Мы, зрители 21 века, видели все: все приемы и ракурсы, все темы и жанры. Не осталось практически ничего, что по-прежнему могло бы оказать мощный адреналиновый эффект - настолько наше восприятие притуплено информационным обжорством. А уж тем более документальные фильмы про войну – как началось с "Обыкновенного фашизма", так этот марафон в тысячу фильмов о ВОВ никак не закончится. Каждый старается достичь максимального "эффекта погружения",  максимальной назидательности и педагогичности. 

"Восточный фронт" не содержит ничего этого, и именно отсюда те самые "иголки", на которых сидишь весь фильм. И если зачастую при просмотре кино возникает чувство, что тебя как зрителя, мягко говоря, не уважают – например, рассчитывают, что ты реально с восторгом схаваешь "великий фильм о великой войне", то в случае с "Восточным фронтом" ощущение обратное: авторы не только избегают банальных манипуляций и не пытаются "выдавить" из зрителя нужные эмоции, но и относятся к своему материалу, немецкой военной хронике, с каким-то сакральным трепетом. 

Когда идешь на фильм о Великой Отечественной войне, готовишься к худшему. Знаешь, что будет морально тяжело - зрители в зале тяжело вздыхают,  будет щипать глаза и ком в горле, а потом еще и неделю ходишь под впечатлением и думаешь - "Ну как такое возможно?" Этот эффект "погружения и вынимания", кстати, прекрасно деконструировал Дмитрий Быков, когда рассказывал о своем посещении камбоджийских "полей смерти". Это такой легкий, гражданский PTSD  - хотя, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что испытывают пережившие или вернувшиеся с реальной войны.  Но тут вот какой момент: это неприятное похмелье возникает обычно тогда, когда в процессе монтажа и без того жуткие кадры склеены так, чтобы отвращение и ужас становились практическими физическими. Ну, например, идут отрывки из фильма "Олимпия" – радостные толпы, красивые атлеты, похожие на древнегреческих богов, солнце, спорт, праздник – и потом сразу бах! – и эсесовец стреляет в ребенка, или вешают разом десять женщин-партизанок, и вот они беспомощно болтаются в петлях, и хрипят,  потому что только что перемололись с хрустом их шейные позвонки. Этим, кстати, грешит "Обыкновенный фашизм" - но оно и понятно, идеологический заказ там был очевиден, и не зря потребовали тогда внести столько правок в текст и монтаж – уж больно много было сходств между Германией и СССР.

В этом смысле история, произошедшая с "Восточным фронтом", тоже симптоматична для нашей эпохи "Renaissance de sovok". Минкульт, который был среди спонсоров картины, счел, что фильм отклонился от изначальной задачи (очень интересно, а как ее понимает Минкульт) и якобы содержит искажения истории. Был найден компромисс (если это можно так назвать): в широкий прокат фильм выйдет под названием "Другая война" и с сопровождающим текстом, написанным комиссией военно-исторического общества.  

Об этом задолго до премьеры фильма на "Артдокфесте" рассказал президент фестиваля Виталий Манский. Зная это, я с самого начала просмотра пыталась выцепить – что же такое не понравилось нашим мединятам? Маловато панфиловцев? Слишком хорошие немцы? Недостаточно сильный миф?

Признаюсь честно – не нашла решительно ничего. Очевидно, что из меня вышел бы плохой цензор, не способный "подморозить Россию". Весь фильм состоит из условных мини-новелл – они никак не разделяются, но тем не менее интонационно это чувствуется: в этом плане он построен как симфония, по четкой канонической структуре. И вот вам небольшое скерцо из середины фильма: бомбардирощики и истребители Люфтваффе взлетают и отправляются на свое смертоносное задание. "Штуки" начинают сбрасывать бомбы, сопровождая это своим ведьминским ревом, "мессеры" их прикрывают. И вот вдалеке вдруг появляется истребитель с красной звездой на крыле . "Мессер", как ястреб,  тут же устремляется за ним, молниеносно встает ему в хвост – и тут я думаю: "Сколько же раз читала об этом в книжках наших асов!", ведь наверняка там сидит какой-нибудь мальчик неопытный, налета 10 часов с хреном, немец его за несколько секунд оприходует – и правда, так и случается; "мессер" выпускает быструю, точную очередь, хвост советского истребителя превращается в мочалку, он делает крутое пике и с ревом врезается в землю. Внезапно становится тихо. Камера перемещается на небо – и о только что произошедшей драматической схватке там напоминают только белый конденсационный след, легкомысленно, как пастелью нарисованный. При этом сердце в пятках. Ведь это он, наш, там погиб! Вот так минута, очередь – и все. Все кончено.

Большего "эффекта погружения" и представить нельзя. При этом немцы в фильме – не карикатурные персонажи, не фашисты с озлобленными мордами и не белокурые бестии, а обычные люди. Солдаты, которые делают свою работу, а их работа - воевать. 

Наверное, это и смутило Минкульт – отсутствие морализаторства и четкого вывода. Потому что совковость и тотальность нашего мышления, которая опять  так отчетливо проявилась в недавней травле на уренгойского школьника – это, на самом деле, сохраняющееся презрение к своему "подопечному" народу: который "не созрел", который "не поймет". Которому нужны субтитры от военно-исторического общества. И название не "Восточный фронт", а "Другая война". Потому что в слове "фронт" – констатация, а в "войне" – призыв. Призыв, в том числе, на следующие 6 лет.

Новости наших партнеров