Все записи
21:24  /  17.03.19

88просмотров

Современные пространства

+T -
Поделиться:

Каждый год Королевский институт британских архитекторов RIBA проводит и публикует исследования, посвящённые влиянию архитектуры на окружающий мир, и с поразительным постоянством приходит к примерно одним и тем же выводам: люди на 14% быстрее выздоравливают в хорошо спланированных больницах, на 18% лучше учатся в новых красивых школах, на 15% больше платят за аренду коммерческих площадей с «добавленной стоимостью» и на 20% чаще приходят на работу в достойный офис.

Парадокс заключается в том, что хорошая архитектура существует не поэтому: новую школу строят не для повышения успеваемости, а потому что есть ресурсы. Получается, ценность хорошей архитектуры не нужно доказывать: она для всех самоочевидна. Уинстон Черчиль сказал «Мы придаём форму нашим зданиям, потом они придают форму нам». И действительно придают - есть все доказательства, но как именно они это делают - неизвестно. Архитектура и дизайн в этом смысле - такое же шаманство, как и тысячу лет назад.

Интерьер без новизны, без хорошей отделки и даже с плохим освещением может быть комфортным - при условии, что форма пространства, его пропорции сделаны качественно. При этом трудно абстрагироваться от формы, цвета и конструкций и исследовать только формы пустоты - и то, как она влияет на нас. Итальянский архитектор Луиджи Моретти проводил в 50-х любопытный эксперимент: он сделал макеты внутреннего пространства знаменитых соборов, церквей. Если повторить этот эксперимент в наши дни на примере современных значимых зданий, можно увидеть много любопытных изменений: похожие на модели молекул центрально-симметричные пространства прошлого и полиценричные аттракционы наших дней отличаются примерно всем.

Работать с формой пустоты стало возможно только тогда, когда строительные технологии дали такую свободу, хотя мы не пользуемся ей в полной мере. Когда австрийский архитектор Адольф Лоос придумал Raumplan - проектировать объемами, складывая помещения разной высоты в зависимости от из функции в сложно устроенный 3д пазл современники отвечали ему карикатурами и насмешками - а ведь для модернизма Лоос есть что-то вроде пророка.В наши дни в архитектуре сосуществуют 2 большие религии: модернизм и постмодернизм. Как и полагается, есть свои секты, течения, тексты и конечно отцы-основатели и той, и с другой стороны. Строго говоря, нет объективных причин почему раскладки на стенах в духе Марии Антуанетты в новом доме это дурной вкус - при это есть те, кто считает это грехом, достойным сжигания на костре, как и те, кто считает грехом псевдо-параметрические накладки из титановых листов Фрэнка Гери.  Главный отец модернизма, а также первая супер-звезда архитектуры Ле Корбюзье в поисках бюджетного способа строить жильё создал пространственную концепцию, по которой строится абсолютное большинство зданий наших дней. Она называлась дом-ино и представляла собой 6 колонн, лестницу и 2 перекрытия. В исторической перспективе именно она определяет облик абсолютного большинства современных пространств: жильё, офисы,магазины, больницы и почти все остальные здания мы возводим по этому принципу, оставляя Raumplan Лооса для особенных случаев вроде музеев или частных вилл.

Другой отец модернизма - МИС вас дер Рое - в проекте кирпичного дома (поговаривают что это был дом для себя - и он не был реализован) выдвигает идею пространства, формируемого сложной композицией из плоскостей, находящихся в строго ортогональных соотношениях. В дальнейшем он развивает эту ортогональную пластику, добавляя крестообразные колонны в репертуар- они обозначают мыслимые границы помещения, как бы невидимые стены внутри видимой скульптуры из плоскостей мрамора и бетона.Ле Корбюзье, переждав вторую мировую и 10 лет без заказов после неё, в проекте Дверца Конгрессов в Страсбурге развивает свою схему «колонны +перекрытия» добавляя в неё 2 новых элемента: пустоты и пандус. Оба они несут кинематографичноть и неожиданные ракурсы - то что мы так любим в архитектуре наших дней и что стало обязательной частью программы каждого ТЦ и БЦ.

Эти 2 новых элемента доводит до их пределов Рем Колхас в проекте библиотеки Жоссье: все перекрытия в ней превратились в бесконечный складчатый пандус, пронизанный отверстиями атриумов. Посетители библиотеки имели бы шанс постоянно наблюдать новые ракурсы и подглядывать друг за другом - Кулхас потворствует человеческой природе в ее слабостях: сидя в кафе ЦСИ Гараж ты можешь безопасно разглядывать прохожих, сидеть на лестницах из фанеры и заниматься самолюбованием у большого зеркала как нигде больше.Питер Айзенман - преподаватель Рема Кулхаса - проектируя, наносит всю топографию, всю история места и даже непостроненные на нем проекты - чтобы затем с помощью сложной системы сеток найти нужную форму пространства - которое, с его точки зрения, не обязательно должно быть связано с функцией. Между пространством и его особенностями - в том числе и неудобствами, вроде узкой двери- и человеком должно возникать некое особенное напряжение, вырывающеее современного человека из рутины - таким образом Айзенман применял философское понятие “складка» к пространству.«Мне хочется, чтобы люди чувствовали себя иначе и были все время начеку, потому что мир масс-медиа, в котором мы живем, притупляет ощущение связи между телом, интеллектом и визуальным восприятием. Архитектура может их соединить. Я хочу, чтобы мои здания обладали этим свойством.»

Однако то, что рождается в тишине библиотек и осеняет гениев над чертежами в массовой реальности воплощается неожиданным образом: вот паркинг торгового центра, сделанный в соотвествии с принципами Ле Корбюзье, квадратные колонны Ашана, рассекающие поля керамогранита, как многократно размноженный дом-ино, стеклянная стена офиса с торчащими из пола радиаторами (кошмар Миса). Если архитекторы на протяжении столетий начинали проектировать с главной оси, а главной темой архитектуры был вход - и путь, которым он продолжался, то современное пространство даже может быть симметричным, но не будет иметь своего центра - так как непоправимо утрачено то, что центр символизировало. Современное здание имеет несколько входов и выходов - и каждый из них уже представляет собой гребенку металлоискателей. Классическое здание имело центр, барочное - искало центр, современное - предлагает сделать фото, и даже обозначает место для лучшего кадра. Непритязательность это не тренд и не тенденция - это и есть главное качество современного пространства: оно предлагает бесконечное расслабление в обмен на то, чтобы дать посетителю немного погрешить десертом с кофе.В наши дни, если в одном месте сошлись амбиции и ресурсы для создания нового здания, оно должно содержать аттракцион, вызывающий возгласы вроде «wow”, «круто» и неудержимого желания сделать селфи. Аттракцион должен быть абсолютно безопасен (стеклянные полы и висящие мосты делают лучшие конструкторы) но щекотать нервы - и чем больше мест стремятся это сделать, тем труднее вызвать возглас у публики, привыкшей к «вау». Аттракцион регламентирован - как, к сожалению, и вообще все современные пространства, пронизанные видеокамерами, с досмотром на входе, предусмотренными видами деятельности и сроками, отведёнными на каждый из них. Подобно тому, как регламентированы туристические маршруты и время на досмотр достопримечательности, современные здания тоже знают как их нужно «потреблять». Но если для Мона Лизы или Сикстинской капеллы индустрия туризма фатальна (их невозможно увидеть среди вспышек и очередей) то пространства- аттракционы изначально создаются в расчете на индустриальный поток посетеилетей, ахающих в одних местах и снимающих фото в других. Современные пространства исподволь превращаются в пространства маркетинга: apple создаёт образ храма новых технологий, используя настоящие технологические достижения, вроде полностью стеклянного куба или панелей из структурного алюминия. Кампус эппл построен таким образом, чтобы не было ни одного порога - чтобы программисты не отвлекались от мыслей, и это веха в отношении к окружающему пространству и к тому, как оно влияет на нас. Вход в японскую виллу сделан сознательно, скульптурно-неудобным, чтобы акцентировать момент перехода, обратить на это внимание, собраться. Офис строится таким образом, чтобы наилучшим образом способствовать работе - включая игры и коммуникацию. 

Самый передний край материальной культуры, ее лаборатория - это не архитектура и не дизайн, это мода: алхимия, магический процесс превращающий помойку в прекрасное. Грязные кроссовки Gucci и состаренные ботинки Vetements легитимируют все эти обои под кирпич и керамогранит «под бетон» - если можно купить дырявое джинсовое пальто по цене средней зарплаты, то что плохого в «состаренной» штукатурке.

Возможно, наступает время новой искренности, и мы научимся донашивать джинсы до настоящих дыр и ценить настоящие, не сымитированные несовершенства - веснушки, морщины и грубый кирпич - это реальность, которую так и не смогло воссоздать никакое 3д моделирование. Тогда идеи переделывать двушку в трешку, а пыльный подвал - в место для бизнеса покажутся нам не такими удачными - мы будем ценить и уважать пространство таким, какое оно есть.