Одному депутату приснился как-то сон. Будто исчезли в мире все евреи. Вообще все. Не осталось ни мицвы, ни цимеса, ни Пейсаха с Ханукой, ни кошера с кашрутом, совсем ничего. Даже Израиля не осталось, а на месте Еврейской автономной области стали проживать дальневосточные дикие коты и кедровые шишки, как и велось издревле. Пропал древний народ, будто не было никогда. Депутат вначале даже не поверил такому повороту дел. И решил не огорчать себя лишний раз евреями, а посмотреть лучше любимый сон из детства. О том, как воровали с пацанами антоновские яблоки у трусоватых дачников, и теми яблоками бросались - так метко, что знай залечивай синяки да ссадины. Но тут же ему приснился председатель Госкомстата и сообщил, что так мол и так, думай что хочешь, а евреев больше нет и слово само превратилось в пустой звук. А потом явились соратники по партии - позвали ликовать. И стало вокруг сплошное благолепие, степь да степь, да лейся песня удалая.

И приснилось дальше депутату, что жизнь пошла на заглядение. Родина окрепла, стала упитанной и розовощекой. Прибалты разрешили меньшинствам не утруждаться изучением местных языков. Поляки извинились за то, что живут прямо на пути, ну и вообще. Даже американцы и французы кланялись и просили заходить. А главное – после евреев осталось немало нефтяных вышек, банков, серебряных ложек и прочего. Передать достояние народу решили по-справедливости. То есть, с учетом трудового стажа, духовного богатства и наличия задолженности по коммунальным платежам. Интернет запестрел объявлениями об оплате электроэнергии задним числом. К подъезду специально созданной Комиссии по раздаче богатств образовалась круглосуточная очередь, хорошее место в ней быстро сравнялось в цене с фальшивой трудовой книжкой. Комиссия считала сокровища целых полгода. После чего ее председатель сокрушенно заявил, что банки оказались пусты и уехал навсегда во Флориду. «Пусты» – подтвердили другие члены комиссии и также разъехались кто куда. Низшие сотрудники аппарата заперлись в выстроенных на скорую руку замках и на все расспросы спускали собак. Зато нефтяные скважины оказались на месте и полны. И нефтеперегонные заводы работали вовсю, сбрасывая отходы для скорости прямо в водопровод.

Но эшелоны с нефтью стали исчезать в лесах, а Северная Корея вдруг начала экспортировать бензин и наотрез отказывалась сказать, где взяла. Во избежание дальнейшего роста неестественной убыли столовое серебро распределили по закрытой подписке. Народ начал волноваться. И тогда депутата вызвали. Пригласили присаживаться и обрисовали ситуацию. Вздохнули: «да, вот такая, Платон Петрович, петрушка. Твой сон, тебе и отвечать». «Послушайте, но при чем тут я» - возмутился депутат – «Какое я имею отношение?» «Платон Петрович, ну что ты скандалишь, в самом деле» – сказали немного раздраженно – «опытный человек, должен понимать. Решение уже принято наверху». И заметно кивнули запертой двери. Оттуда сразу вышли молодые люди с лицами скальных пород и вежливо, но крепко взяли депутата под руки. Ловко стащили с него брюки и понесли к кушетке, где уже находились чистый овальный тазик и скальпель. «Мужики, вы чего? Вы чего, а? Мужики!» – бормотал депутат, пытаясь извернуться из крепких рук, чтобы упасть на пол на живот и защитить так свое достоинство. А если повезет, то и свернуться калачиком. Поняв, что вырваться не удастся, он взвизгнул неожиданно тонко для мужчины его комплекции, а затем притих и задрожал лицом, ожидая неизбежного.

Депутата уложили на кушетку, продолжая крепко держать. Один из молодцев наклонился, равнодушным движением сделал Платону Петровичу больно и на вытянутой руке показал кому-то отрезанную крайнюю плоть, приравненную, как и другие части депутатского тела, к министру (позже ее оформили и приобщили к личному делу). Затем, как бы припечатывая сделанное, твердой рукой надел жертве на макушку кипу.

Наутро депутат был тих и рассеян, и даже проголосовал случайно против президентского законопроекта, за что получил позднее строгое товарищеское внушение на фракции. А в следующую ночь ему приснилось, будто исчезли в мире все мусульмане…