Все записи
11:01  /  20.03.17

882просмотра

Безупречная смерть.9.

+T -
Поделиться:

Фигейрос встретил их красиво освещенным зданием музея. Белые каменные яйца и таинственные фигурки при вечерней подсветке казались фантастичными декорациями в неизвестной пьесе. Окна были темными. Ничто не говорило о том, что там собирается кто-то отметить наступление Хэллоуина. Здание театра, в котором Сальвадор Дали соорудил свой музей? было когда-то уничтожено пожаром. На месте зрительного зала, перед сценой, расположился теперь внутренний двор без крыши. Тут стояли необыкновенные нагромождения богатого фантазиями художника, вокруг которых днем обычно толпился народ.

Сейчас здесь было темно и пусто. Тишину не нарушали даже капли воды, которые должны были стекать с крыши салона дождливого такси, стоящего посредине бывшего партера. Внутри машины, по воле Сальвадора Дали, всегда шел дождь, но на ночь воду отключали, и машина высыхала. Золотые человечки в нишах стен внутреннего дворика таинственно поблескивали безликими головами и округлыми бедрами.

— Как тихо, — Анна оглянулась вокруг. — И темно.

— А ты думала, оргии проходят под прожекторами? — Хавиер нервно хохотнул. — Это ж для своих. Не для съемок порно фильма, а для обновления сексуальных ощущений! Сколько раз можно тебе это говорить.

— Мы, наверное, рано, — девушка остановилась возле огромного лимузина Дали. — Хотя нет, вон, смотри.

Она показала на стеклянную стену, за которой, в бывшем театре, была когда то сцена. Там мелькали тени и обнаженные части тел.

— Значит оргия прямо на сцене. Ты что, не был тут ни разу?

Они вошли в музей. Зеркала по обе стороны лестницы бесконечно повторяли поднимающиеся фигуры, делая их неузнаваемыми даже для самих себя. Лицо Дали встретило их испуганно вытаращенными глазами. Анна немного помедлила перед дверью на сцену.

Оргия была в самом разгаре. Стеклянная стена с одной стороны открывала вид на залитый луной внутренний дворик с лодкой на столбе и железной бабой на лимузине. Другую стену занимало огромное полотно причудливого Сальвадора с человеческим торсом, опущенной головой и нечеловеческим проходом в этот торс. Портрет Авраама Линкольна с высоты боковой стены ловко превращался в изысканный голый зад Гала. Обнаженность была тут очень кстати. Все пространство занимали люди занимающиеся любовью, или собирающиеся ею заняться. Тихая музыка не мешала разговорам, хотя вряд ли тут много было желающих поболтать.

Весь плиточный пол был застелен мягкими коврами и подушками, местами, поверх ковров лежали еще шелковые одеяла и восточные ткани. Они были пестрых, кричащих цветов, что удачно дополняло некоторую монохромность и серость этого громадного пространства. В центре зала стоял белый рояль. Именно он выдавал мягкие и журчащие звуки, которые заполняли все пространство.

Пианист в одной сорочке с бантиком сидел, полуобернувшись к роялю. Не глядя на клавиши, он создавал музыкальное сопровождение к творящемуся действу. Сам музыкант тоже не был без сопровождения. Перед ним на коленях стояла обнаженная девушка. Ее плечи были между его раздвинутых и повернутых к ней коленей. Она гладила его ноги и грудь, голова равномерно двигалась в паху музыканта.

На самом рояле разместились две пары. На сверкающей поверхности инструмента полулежали две женщины. На одной все еще оставался вечерний наряд. Бретельки платья были спущены, и обе груди подрагивали в такт ритмичным и сильным толчкам мужских бедер. Обе ее ноги были на руках мужчины. Серебряные шпильки висели в воздухе как острые кинжалы. Он чуть наклонился вперед, как будто пытался натянуть ее всю на себя, сделать её своей второй кожей. Сдерживающим движением она вытянула руки вперед, подняв их, прикасаясь и поглаживая его соски. Белые бедра выдавали в ней иностранку. Вторая — лежала с другой стороны рояля совершенно обнаженная. Загоревшее, без следов от купальника, тело комфортно расположилось на красной подушке с золотыми кистями. Крепкие мужские руки ласкали смуглую кожу, обводя и пощипывая груди, поглаживая горло, ладонями согревая живот. Голова в это время изучала на вкус и запах содержимое раздвинутых ног смуглянки.

Прямо у стеклянной стены, на подушках, трое сплелись обнаженными телами. Двое мужчин обнимали одну женщину, находившуюся между ними. Она лежала на боку, подняв руки, лаская и гладя голову того, что был сзади. Он обнял ее за талию и поглаживал грудь. Его губы трогали ее шею и плечо. Одна нога женщины лежала на бедре второго мужчины, который равномерно двигался, придерживая ее за бедра. Совершенно одетая пара стояла, прижавшись к стеклу, и целовалась. Рядом с ними обнаженная женщина предоставила свои внутренности во власть самца, прижавшего ее к стеклу.

Несколько человек, видимо уже отстрелявшихся, стояли недалеко от входа с бокалами вина у небольшого сымпровизированного ночного бара. Хавиер и Анна подошли к ним. Разговор был негромким и не заглушал музыки. В мягком полумраке сцены все происходящее казалось нереальным. Лунный свет из окна смешивался с желтым светом свечей. Эротические ощущения захватывали. Хавиер налил вина и протянул бокал Анне. Посреди зала, на возвышении, под входом внутрь человека Дали лежала женщина. Руки ее были связаны и подняты вверх. Ноги были раздвинуты и привязаны к двум кольцам, глаза закрыты черной повязкой. С двух сторон от этого ложа стояли подсвечники. Мужчины менялись на ней по мере своих возможностей.

Недалеко от Анны, лицом к ней, расслаблялась женщина в строгом черном костюме. Мужчина медленно водил руками у нее под юбкой. Второй прижался к ней сзади и расстегивал, пуговицу за пуговицей, ее черный пиджак. Его руки скользили по груди, ныряли под блузку, гладили и ласкали все, к чему прикасались. Сама женщина закрыла глаза и откинула голову назад. Руки ее в полной истоме висели вдоль тела. Когда юбка была поднята, и показался конец ее черного чулка, она застонала и раздвинула ноги шире.

— Как же мы найдем Родригеса? — первой очнулась от наваждения Анна.

— Вам нужен Родригес? — женщина в длинном вечернем платье цвета морской волны наполняла свой опустевший бокал. Ее губная помада была размазана по щекам. — Он вон там, у клавесина.

За белым роялем, в противоположном конце сцены, стоял старинный клавесин, превращенный Дали в одну из своих фантасмагорий. Две головы, одна над другой, возвышались над клавишами. От них, хаотично переплетаясь, были развешены загипсованные тряпки. Над инструментом, опираясь на него и обняв его, стояла фигура целиком закутанная в белые обмотки. Запеленатая голова была вывернута назад, и лишь только глаза в узкую щель, как в амбразуру, смотрели на происходящее на сцене. Вся фигура напоминала раненого.

Анна и Хавиер, осторожно переступая через женское белье, брюки и пиджаки, обходя разметавшиеся в порывах вожделения руки и ноги, зашли за рояль, во вторую половину залы. Три женщины стояли на четвереньках в ряд. Головы чередовались с обнаженными бедрами. Мужчины, выстроившись как голодные за пайкой, по очереди, использовали предоставившиеся возможности.

— Ох… — Анна уставилась на эту группу как на фокусников. — Ни фига как все запущено-то. Вернее –распущено.

— Ты что, ругаешься? — Хавиер прижался к ней сзади. — Тебя это возбуждает?

— Вот Родригес. — Хавиер наклонился к самому уху Анны. — Вот, крайний, у… у него… — Хавиер замялся. — Ээ… ему минет делает крайняя девушка.

— Ээээ… — Анна уставилась на стоявшего на коленях Родригеса.

Мужчина лет 40 закрыл глаза и забыл обо всем на свете. Он лишь сладко постанывал и, время от времени, нетерпеливо поглядывал на следующую девушку, повернутую к нему другим вожделенным концом. Наконец, она освободилась, и он сразу же прижался к ней, крепко обхватив ее мягкие бедра.

— Наверное, нужно подождать, — Анна развернулась и пошла к бару.

Тут заметно прибавилось голых и полуголых особей. Видимо, кто-то уже закончил свой первый раунд и ждал следующего акта, новой волны возбуждения.

— Вы нашли Родригеса? — женщина в «морской волне» все так же потягивала свое вино.

— Да. Но он… Мы потом его найдем, — Хавиер уставился на ее великолепный изумрудный браслет.

— Вы что, не можете начать с кем-то еще?

Анна почувствовала прикосновение к своему запястью. Она держала в этой руке бокал. Чужие пальцы были сухими и горячими, они медленно гладили ладонь, забираясь в рукав, под ткань майки. Анна закрыла глаза, поддаваясь наваждению. Руки развернули ее и, обхватив за талию, прижали к телу своего хозяина. Она хотела что-то сказать, но не успела — его жадный язык раздвинул ее губы и вошёл в неё господином и владельцем.

Хавиер был к этому не готов. Он мягко, но настойчиво тянул Анну за другую руку. Она оторвалась, наконец, от незнакомых губ и повернулась к Хавиеру. Парень недовольно посмотрел на него.

— Когда девушка молчит, лучше не перебивать ее, — он снова взял Анну за руку.

— Я вообще думаю так, если секс на один раз, то надо отдаваться ему полностью и творить разные вещи, не боясь, что потом кто-то узнает, — продолжила разговор дама в «волне». Она откинула черные волосы назад, и стало видно, что она немолода.

— Здесь все как иллюстрация к Камасутре, — Анна нанизывала на слова смысл, но давалось ей это сейчас с трудом.

— Девочка, ну какая к черту камасутра! Камасутра — это же пособие для домохозяек — как ублажать своих мужей. А тут секс без обязательств. И в этом его прелесть. Было и было, и все… Получили удовольствие, и все… — женщина взяла протянутую ей папиросу. Она глубоко затянулась и блаженно улыбнулась.

Участники действа подтягивались к бару. Многие наливали себе вино и курили.

— Обычно считается, что секс на один раз — это секс для мужчин. Но это их мужское, вековое заблуждение. Спросите большинство женщин — хотели бы они повторить какой-то половой акт второй раз. Если читать их мысли — в мыслях будет очень простой ответ — нет! А почему? Да потому что среди мужчин нет идеальных любовников. А тайна новизны и неизвестности подхлестывает адреналин и возбуждение. Атмосфера загадочности придает притягательность имиджу… любопытство, особенно женское, это очень сильный драйв… порой даже сильнее, чем либидо.

— Да что там говорить! Эротика, секс — вот цель мироздания! — солидный седой мужчина, подтянутый и загорелый, не выдержал женского доминирования в разговоре. — Испытание нового и нового наслаждения, эротические удовольствия — вот к чему стремится прогресс и цивилизация. Продлить возможности организма и оргазма.

Анна засмеялась.

— А по-моему, мироздание видит свою цель в другом. И уж никак не в животном совокуплении кроликов. Это дано, чтобы выжить. Красота спасет мир. Достоевский точно определил все, и уже давно. Может вы не все поняли у него, потому что читали его на испанском?

Все засмеялись.

— Так ты русская? — мужчина, только что владевший ее языком снова обнял Анну. — Гала показала тут, что такое русское либидо. Ее оргии с молоденькими американскими мальчиками гремели на всем побережье.

— А ты считаешь, что молоденькие нужны только престарелым мужчинам? — снова вступила в разговор немолодая хозяйка платья морской волны.

— Вовсе нет, для меня в сексе важно разнообразие. В этом прелесть секса на один раз, — седой оправдывался.

— Я тоже не могу в одной позе и все. Я вот не смог воплотить как-то задумку и позвал друга. Он с моей женой все это воплотил, а я сидел в кресле и смотрел. Мне нравится разнообразие и свобода, когда я могу сделать все, что хочу!

Анна снова рассмеялась.

— А по-моему, сейчас все мужское разнообразие свелось к трем позициям — минет, четвереньки, и анал.

— Мадам, а что предпочитаете вы? — седой и высокий обнял и прижал ее к себе.

— Нежность, ласку, заботу.

— Это называется любовь, — «морская волна» наклонилась к Анне и поцеловала ее в щеку. — Ваши косички очень впечатляют, может попробуем втроем?

К бару подходили и уходили.

— Родригес! — Хавиер облегченно ухватился за голый локоть обнаженного крепыша.

— Что такое? А почему ты до сих пор одет тут? Предпочитаете в одежде?

— Понимаете, — повисла у него на локте с другой стороны Анна. — Вагнер. Это имя вам о чем-нибудь говорит?

— Черт возьми! — Родригес был весь в поту. Он жадно схватил, не выбирая, бутылку и налил себе полный бокал. Выпил залпом. — Вы что, из полиции?

— Почему ты спрашиваешь? Рамон сказал, что ты с ним учился.

— Ну, учился-то я с ним учился, одногодки мы, 36 лет отжили, только умер он. Два месяца назад. А вчера умер Антонио.

— А какая связь? — Анна окончательно пришла в себя.

— А связь между ними была. И это знали все. А спрашивают почему-то меня.

— Кто спрашивает?

— Да кто только не спрашивает! — он налил себе еще вина. — Том Вагнер умер со мной в клубе одном. Ты должен знать, Хавиер. Там мазь ему подменили.

— В том же, что и Антонио?! — Хавиер снова схватил его за локоть.

— От чего? — Анна расширила глаза.

— Блокировка клеточного дыхания, все остальное побочные эффекты. Чувство стеснения в груди, страх, неуверенная походка, расширение зрачков, потеря зрения и слуха, потеря сознания сменяются тоническими судорогами с отделением мочи и дефекацией. Все в соответствии с выученным в медицинском колледже. Я сам ему и диагноз поставил.

— А что это такое? Яд?

— Ха-ха. Мазь для получения сексуальных удовольствий, вернее, для их увеличения. Мазь стояла открытая на столике. Он и воспользовался. А цианистый калий имеет такое свойство — он расплывается на воздухе в кашицу.

— Странно, но у Антонио были очень похожие симптомы, а ведь он умер не от цианида.

— Вы тоже там были?

— А родственники у Вагнера остались? — Анна пыталась получить нужную ей информацию. — Они в Барселоне?

— Бабка, кажется, или мать в Париже. Где-то в пригороде. Домик свой. Он еще, когда ездил к ней, останавливался в самой смешной гостинице — «Формуле». Она прямо напротив ее домика была. Смеялся, что там душ один на весь этаж.

— А точного адреса у вас нет? — Анна все еще надеялась.

— В полиции тоже спрашивали. Думали, что строгая семья решила остановить его.

Они немного отошли от бара, и разговор продолжался у самого выхода. Вся зала шевелилась обнаженными и полуобнаженными женскими и мужскими телами, ласкающими друг друга, трущимися друг об друга, ритмично дергающимися в такт своей инстинктивной и биологической конституции.

Анна повернулась к лестнице и стала медленно подниматься.

— Спасибо вам. Мы пошли.

— И даже не разденетесь?! — этот 36 летний мужчина вдруг заметил, что перед ним очень красивая девушка. Глаза его вновь загорелись желанием. Страх и утомление сменились томностью и вожделением.

— Не, на четвереньках я ползала в первый год жизни, — Анна снова засмеялась. — Не хочется возвращаться к старому. Да и подгузники некому будет сменить. Ну… в случае отделения мочи и дефекации…

Родригес отпрянул от нее как от удара. Он метнулся к бару и снова налил себе полный бокал.

Анна вязла Хавиера за руку и, не оглядываясь, пошла вверх по ступенькам.

 

Утром их разбудил телефонный звонок. Звонила мама. Анна, сладко потягиваясь, стряхнула рыжего кота со своих ног. Возмущенно замурлыкав, он пошел на кухню.

— Да, мама. Буду, конечно, приеду на обед… Анна- нет, не у меня. Нет… Она в гостинице… не знаю, мама. Откуда ты знаешь? Мы не были вчера в Фигейросе. Кто пропал? Откуда ты знаешь? Может, они поехали развлекаться еще куда-то всей компанией. Ну, позвонил, подумаешь. Не пришел? Так, может, рано еще?

Хавиер положил трубку, вздохнул и пошел на кухню.

— Ты представляешь, она уже узнала, что мы были в Фигейросе. А там уже началась паника. Кто-то до сих пор не вернулся домой.

— Так может еще гуляют?

— Вот и я говорю. Хотя, сама понимаешь, вряд ли.

Хавиер открывал банку с кошачьими консервами. Аккуратно выложив все на блюдце, он поставил его рядом с кошачьим туалетом. Вновь раздавшийся телефонный звонок оторвал его от этого занятия.

— Да, Хавиер Джорнет Руа. Нет, не был я вчера в Фигейросе. Да. Собирался. Но не пошел. Не знаю кто был. Не могу сказать. Да. Да. Хорошо.

Он снова положил трубку. И набрал номер.

— Родригеса. Нет? Не вернулся? И на работу не пришел?!

Он замолчал.

— Ты представляешь, у Родригеса был на сегодня билет на самолет в Нью-Йорк. А он пропал. Полиция не может выяснить, кто там пропал. Списков же никто не составлял.

Он сел на диван рядом с Анной и радостно засмеялся.

— Наверное их зарубил и заколол ревнивый муж той женщины, что имели все кому не лень, — Хавиер полез рукой под одеяло и стал щекотать найденную пятку. — Он все это безобразие увидел тайком. Ее огорчать, возможно, не стал. А с теми пахарями-трахарями поговорил по-мужицки.

— Послушай, — включилась в игру Анна. — А может они умерли от СПИДа? От СПИДа все умерли в один день — нечего вступать в неразборчивые связи.

— От СПИДа так быстро не умирают, — Хавиер сбросил рыжего кота, который снова залез на одело.

— А он мутировал… и… стал убивать за пару часов… — Анна откинулась на подушку и снова засмеялась. — Мне кофе и карету. Ты заказал мне экскурсию?

— А может они забыли пожрать, поспать и вымерли, как мамонты, от истощения?

— Ну… или как студенты… которым негде, и тут счастье привалило…

— Как динозавры. Да, автобус у Гауди, с новой стороны, — он посмотрел на часы и присвистнул. — Через полчаса, — Хавиер поднялся с дивана. — Смотри-ка, а твои старики все так и сидят у окна, чай пьют. И в тех же чашках!

Анна уже встала и быстро натягивала свои джинсы.

— Вот что. Вызови-ка полицию. Пусть проверят. Я тебе позвоню с дороги. Узнаю, что там.

Она выпила кофе, поцеловала кота и хлопнула дверью.

 

Автобус тронулся точно в указанное время, от указанного места. Новая, светло серая часть Саграда Фамилья со стилизованными фигурками святых и Христа, расположившихся под паучьими лапками наклонившихся колонн, осталась позади. Так же, впрочем, как вскоре и Барселона.

Анна сидела на заднем сидении экскурсионного автобуса. Она пришла последней, когда водитель был готов уже закрыть двери. Легко вскочив в автобус и назвав свое имя экскурсоводу, она прошла назад. Последний ряд и несколько мест перед ним были свободны, и девушка смогла не только удобно сесть, но даже принять горизонтальное положение, что было необходимо после утомительных и невероятных событий. Ночь, лишившая ее сна, сама теперь казалась лишь туманными и обрывочными картинками чужого кошмара, рассказанного ей утром.

— Нам предстоит довольно долгая поездка. Надеюсь, что никто не забыл паспорта. Проверьте, пожалуйста.

Пассажиры смотрели в окошки, кое-кто жевал бутерброд. Экскурсовод говорила в микрофон. Анна закрыла глаза.

— Паспорт не понадобится вам на границе. Ее мы пересечем беспрепятственно. Но во Франции вам может пригодиться документ на случай, если вы потеряетесь, или случится что-то неприятное.

 

Хавиер вызывал полицию. Никто не мог понять повода его звонка. Наконец, полицейская машина подъехала к его дому. Двое вошли в его квартиру и внимательно уставились в окно противоположного дома.

— Вот, посмотрите сами. Они сидят так уже третьи сутки, не вставая и не меняя чашки. И даже не пересаживаясь, как у шляпника в Алисе.

— И что?

— Как что! — Хавиер забегал по комнате. — Ну позвоните им. Проверьте. Что с ними такое. Я не могу больше смотреть на них.

— И что мы скажем? Что они вам не нравятся? — полицейский никак не мог понять, что именно хочет от них Хавиер.

— Кто скажет? Они трое суток не шевелятся! Это же манекены!

— Ну и что? Может это шутка? А может так надо?

— Ну, пожалуйста, я вас умоляю, проверьте, сходите к ним.

— Может вы просто не видите их, когда они уходят? Не постоянно же вы смотрите в окно.

Хавиер сел на диван и взвыл.

— Ну хорошо, хорошо. Мы сейчас проверим.

Они ушли. Хавиер встал у окна. Внизу, на улице, он увидел двух полицейских, вышедших из его подъезда. Они пересекли улицу и позвонили в домофон противоположного дома. Никто не откликнулся на их вызов. Видно было, как они нажимали и нажимали кнопку домашнего вызова. Наконец, дверь им открыли, но, видимо, соседи, и они стали медленно подниматься по лестнице. Хавиер наблюдал за ними через окна лестничных площадок. Вот они подошли к двери таинственных стариков. Старший из них поднял руку и накрыл ладонью кнопку звонка.

 

Анна проснулась от звука, напоминающего взрыв петарды.

Она лежала на заднем сидении автобуса, когда огненный сноп взметнулся и перекрыл всю видимую часть пространства. Сильный хлопок, скрежет металла и звуки разбившегося стекла, заглушили все остальные шумы и крики. Она инстинктивно прижалась к сидению автобуса. Что-то горящее пролетело у нее над головой. Все вокруг было в огне. Несколько горевших как факелы человеческих фигур пытались выскочить из этого ада. Раздались выстрелы.

 

Полицейский все еще жал на кнопку звонка, когда все здание стало медленно оседать. Еще ничего не было слышно, а пламя взметнулось вверх, закрыв и накрыв весь дом. Хавиер отпрянул от окна, но было уже поздно. Стекла треснули и острые осколки посыпались страшными снарядами внутрь квартиры. Два стеклянных меча вонзились в тело каталонца. Он упал, истекая кровью.

 

Анна сползла с сидения на пол. Она пошарила руками по полу — там она раньше заметила люк. В дыму ничего не было видно. С силой потянув на себя приоткрывшийся люк, она отбросила его в сторону. Схватив свою рюкзачок, девушка нырнула вниз. Звуки выстрелов сыпались как горошины. Сзади автобуса никого не было. Она юркнула в кусты, начинавшиеся с другой стороны дороги и уходившие вверх, в гору.

Скала была довольно крутой. Оглянувшись, она увидела, что впереди автобуса стоит синий «рено», из которого и стреляли. Развернувшись, машина объехала автобус и скрылась в направлении Барселоны. Вой сирен полицейских и пожарных заставил Анну поторопиться. Вскарабкавшись на скалу, она нашла мягкую, усыпанную засохшими иглами тропу.

Сзади уже раздавались крики полицейских и пожарных. Послышались шаги. Бегом, без остановок и передышек, она, наконец, забралась на вершину холма. Внизу было видно море, впереди — старый маяк, за ним, Калела. Но туда было не пройти — единственная тропа вела вниз, к горящему автобусу. На самой вершине стояли две полуразрушенные каменные башни. Это были четырехугольные развалины, с минимумом сохранившихся стен. Бойницы внизу и два прямоугольных окна вверху делили когда-то эти башни на три этажа. Они доминировали над местностью и, наверное, были сторожевыми, хотя сейчас в их крыши светило небо.

— Куда ж они делись? — снизу послышались голоса полицейских. — Я точно слышал, как тут кто-то бежал!

— Идиоты, — прошептала Анна и перелезала через желтые перила, ограждающие стены древних башен от навязчивого внимания туристов.

— Вот, слышал, что-то хрустнуло? Спускай собаку.

Четвертая стена ближайшей башни была почти разрушена и девушка легко проникла внутрь. Лай собаки приближался. Она встала в самый угол и прижалась к камням, лихорадочно соображая, как быть. В этот момент что-то произошло: невидимый рычаг мягко вошел в стену, и часть пола медленно опустилась под землю. Не мешкая и не раздумывая, Анна спрыгнула на ступеньки подземелья, открывшиеся в дневном свете, и тут же, платформа, на которой она только что стояла, поднялась вверх и закрыла проход. Полная темнота соответствовала месту. Собака лаяла прямо над головой. Неяркий свет маленького фонарика, всегда лежавшего в безрукавке, открыл существование узких каменных ступеней, ведущие вниз, в темноту.

— Псина, ты чего тут завис. Это крысы, фу!

Анна стала осторожно спускаться. Время от времени в свет фонаря попадали сталактиты и сталагмиты. Это была природная карстовая пещера чуть-чуть отредактированная человеческой рукой. Последняя ступенька тонула в воде. Посветив фонариком, девушка легко перепрыгнула лужу. Сталагмит, гладкий и полупрозрачный, стоял как ожившая сказка о каменном цветке. Застывшие наплывы делали форму причудливой и будили фантазию. Здесь их было много. С трудом различая в полумраке очертания пещеры, Анна шла наугад, высвечивая подслеповатым фонариком куски пространства. Внезапно она остановилась. Впереди топорщилась бесформенная груда беспорядочно накиданной одежды. Фонарик выдергивал из темноты то мужскую сорочку и брюки, то женское вечернее платье, то кружевное белье и юбку, то дамскую сумочку. Все лежало прямо на камнях, не сложенное, а просто брошенное, небрежно и пренебрежительно.

Анна присела на корточки и стала перебирать тряпки. Одежда была явно ношенная, но чья? Тут были визитки, бумажники, мобильники. Наконец, она встала и пошла дальше, мелькая лучом фонарика в темноте и пытаясь определить границы подземелья. Купол пещеры даже не просматривался.

— Аааа! — вскрикнула она вдруг и сама закрыла себе рот рукой. Отступив назад, споткнулась и упала.

Перед ней лежала рука. Да, это была рука. Рука принадлежала телу. Фонарь все открывал и открывал, кусок за куском, страшную тайну подземной темноты. Рука принадлежала обнаженному женскому телу. Оно лежало поверх другого обнаженного тела, рядом с еще одним. Тел было много. Струйки запекшейся крови разрисовали их страшными узорами смерти. На женщинах сверкали драгоценности. Даже в этом тусклом свете брильянты отблескивали радужными искрами.

— Боже мой! Это же Родригес! — шепот девушки отчетливо прозвучал в черном пространстве жуткого склепа.

Она еще и еще и раз высвечивала лица убитых. Искаженные смертью, они безусловно принадлежали участникам оргии в Фигейросе. Вот и музыкант с бантиком на белой сорочке.

Анна увидела и одеяла, и ковры, и подушки. Все лежало тут же, чуть-чуть поодаль.

Девушка стояла над этой братской свалкой, не в силах повернуться спиной к окоченевшим телам. Наконец, она провела рукой по глазам, своим глазам, и, развернувшись, пошла дальше. Долго идти ей не пришлось. Перед ней выросла стена из многочисленных застывших струй. Она шагнула в сторону и увидела свет. Свет был зеленым, потому что проникал он сюда сквозь листья какого-то растения, закрывавшего проход. Отодвинув несколько камней и приподняв листья зеленого ушастого гиганта, Анна увидела, что зависла прямо над морем. Крутая скала, поросшая колючками и хвощами, спускалась в небольшую песчаную бухточку, совершенно пустую.

Она обернулась и посмотрела в темноту, настороженно прислушиваясь, и стараясь уловить малейшее движение, или звук. Сделав несколько шагов назад и пройдя мимо мертвых тел, девушка нагнулась над одеждой. Содержимое нескольких бумажников и первый попавшийся мобильник перекочевали в карман безрукавки. Анна поднялась и, стараясь не упасть, побежала к открытому лазу. Море призывно шумело внизу.

Читайте также

  • Безупречная смерть.10.

    Потапенко шел от метро пешком. Сестры жили в небольшом микрорайоне, который был знаменит тем, что практически не имел…
  • Безупречная смерть.11

    Подъезд ВГИКа был действительно парадным. Во всяком случае — человека с ружьем туда не пускали. Удостоверение…
  • Безупречная смерть.13

    Четырехкомнатная квартира в Строгино была отделана по вкусу ее обитателей. Машина депутата Государственной думы…

Новости наших партнеров