Все записи
17:50  /  7.04.17

426просмотров

По ту сторону. 7

+T -
Поделиться:

ГЛАВА 13

Потапенко сидел в кабинете главврача заводской больницы и пил чай. Он уже давно перестал ждать хирурга и тупо уставился на зеленые ветки тополя, радостно стучащие в окошко.

— Ну что, горемыка. Опять завис? — Николаич радостно ворвался в комнату и подошел к окну. — Может, тебе ромашку принести? Погадаешь. Верить — не верить?

— Да чего гадать, и так все ясно. Она предупредила одного, потом что-то сделала со второй.

— Извините, что заставил ждать, — в комнату вошел главврач.

— Куда делась Марина Гринкович? — от внезапного появления доктора Потапнко даже вскочил.

— Понятия не имею. Пока нет от нее никаких сведений.

— Что значит — нет сведений? Она что — ваш осведомитель что ль?

— Все мы осведомители друг друга, — хирург вдруг рассмеялся. Он подошел к чайнику и щелкнул по выключателю.

— Так где она?

— А вы что-то нашли? Вы придумали, как ее защищать? Девчонка пришла сегодня днем с сотрясением мозга и новыми синяками.

— Следствие придерживается мнения, что это их внутренние разборки. От кого нам ее защищать? От нее самой?

— Министерство внутренних дел? Вы разве не оттуда? Вот и разбирайтесь во внутренних разборках.

— Доктор, я не указываю вам, как вырезать аппендиксы. Не надо мне указывать, что, и как, и кого мне защищать.

— Ну да, вы ведь, как следопыты, ищете истину, а не человека спасаете. Улики, отпечатки пальцев, иголочки, следы крови, и прочие шерстинки…

— Так, ладно, значит, у вас ничего нет?

— Она обещала, как найдет где устроиться, сообщить мне адрес и телефон.

— А вы и поверили?

— Однажды ко мне на стол попадал один мужик с колотым ножевым ранением. Он сам себя колол. Я его спасал, а он выписывался и снова колол. Я снова его шил-латал. Он снова колол. Мое дело спасать. Ставить на ноги. А вера, это не в моей епархии.

— Спасаете, значит, док? За кого же вы себя держите? За господа бога?

— Я выполняю свой долг. Мой долг — сделать все, чтобы спасти. А тот мужик все равно себя прикончил. Я уехал в отпуск, а он взял и повесился. Но это уже не моя вина.

— Док, а может, он был просто сумасшедший? И не к вам его надо было?

— Психопат — это человек, который либо страдает от требований, предъявляемых ему обществом, либо заставляет страдать общество. Так что, все мы — психопаты, поскольку навязанное общим благом отречение от собственных инстинктов заставляет страдать каждого из нас.

— И кто же, по вашему, Марина Гринкович?

— А я к этому и веду. Она производила впечатление человека, которому доставляет высшее удовольствие заниматься тем, чем она занимается. Насколько знаю, это — биология. Так что, она не психопат, не невротик, и не преступник.

— А нам-то что делать?

— Только то, что вам по настоящему нравится, — улыбнулся доктор.

ГЛАВА 14

День не задался с самого утра. Арсений и Ден с трудом затащили тело Романа в машину скорой помощи. Настя не отходила от Арсения ни на шаг. У нее была истерика.

— Сень, уйдем отсюда, пожалуйста, уйдем… Мы все тут погибнем, — она цеплялась за короткий рукав его клетчатой рубашки.

Арсений резко отдернул руку.

— Прекрати, ну что за детский сад. Как ты не понимаешь. Чем я буду за квартиру платить? Как ты думаешь? Или нам с сестрой возвращаться туда, откуда пришли?

— Да плевать на деньги! Живи у меня… — она всхлипывала, глаза опухли, слезы текли и текли по обильно покрытому косметикой лицу. Черные потеки от туши смешались с размазанной губной помадой. — Сенечка, ну Сенечка, хочешь, я уйду из дома? Живи один. Можешь и сестру с собой взять. Зачем вам за квартиру платить? Живите оба у меня… Скажи, что ты не будешь этим заниматься. Уйдем, Сенечка, уйдем.

Она снова и снова хватала его то за рукав, то за джинсы.

— Да успокойся ты, — не выдержал, наконец, и Ден. — Не видишь что ль, не нужна ты ему. Может, ему шеф обещал денег на первый фильм? Откуда ты знаешь…

Настя села прямо на газон и зарыдала в голос. Она плюхнулась лицом в землю и стала бить ладонями по траве.

Арсений и Ден несколько секунд молча смотрели на нее.

— Что это за представление! Хватит тут уже репетировать. Надоел твой спектакль! — Арсений с силой схватил и дернул ее за руку.

Она выскользнула у него из пальцев. Он с удивлением посмотрел на свою ладонь.

— Черт возьми! Она вся в крови! Неси коньяк, я ее подержу. Ты посмотри, она уже руки поранила.

Володин подхватил девушку и попытался ее поднять.

— Весь газон осколками усыпали. Сволочи.

В траве тут и там сверкали на утреннем солнце осколки стекла — следы ночного побоища.

Ден вернулся с бутылкой коньяка и стаканом.

— Пей, и кончай свой балаган. Нам сегодня и так хватило.

Девушка подняла красные, ничего не видящие глаза, механически выпила несколько глотков коньяка.

— Умница. Сиди здесь. Мы скоро будем.

— А вы куда?

— Шеф сказал избавиться от тела, куда нибудь подальше его, желательно в противоположный конец Москвы. В канаву скинем.

— Мальчики, почему вы не бросите тут все? Все кончено, — она всхлипывала, но рыдания становились тише, она успокаивалась. — Та же, которая… ну сегодня… она же убежала… она же в милицию пойдет… надо уходить, ну почему вы… — она снова непонимающе посмотрела вверх, пытаясь сфокусировать свой заплаканный кристаллик на Володине.

— Шеф сказал, что бояться нечего. Заказчик сам ее найдет и разберется, если что… А тут ничего не трогать, все путем… — Арсений вдруг неожиданно рассмеялся. — Да хватит тебе пургу гнать. Мы мелкие пешки в большой игре. С нас и взятки гладки. Ты бы слышала, как он ржал, когда услышал сегодняшнюю ночную историю.

— Роман мертв, — без всякого выражения проговорила Настя. Она снова зарыдала.

— Велено ничего не делать, ждать, — Арсений похлопал по своему карману, в котором был мобильник. — В общем, без паники, господа. Все оплачено, все довольны.

— А как же девка? — оторопело взглянул на него Ден. — Она ж сбежала. Да она же полицию приведет, — повторил он слова Насти.

Володин пожал плечами.

— Нет, погоди, ты чего плечами пожимаешь? Ему-то что! Он же не убивал этих шлюх! А нас посадят по полной!

— Шеф рассмеялся. Значит все под контролем.

— То есть, как рассмеялся? Он что, согласен сидеть за какую-то шлюху?

— Давай не будем думать и строить предположения, — вдруг рявкнул Семен. — Это не наша прерогатива.

— Не зарывайся… один останешься…

— Да, ничего, тоже нервы… не железный. Столько всего за ночь.

— Нам надо быть осторожнее.

— Как? Мы же не могли предусмотреть, что сюда вломится джип с подростками вооруженными.

— Ты скажи хозяину — пусть забор поставит железный, иль там… я не знаю…

— Скажи еще, башни возведет и поставит пулеметчика с вышкой, автоматчиком и прочее…

Ден весело рассмеялся.

— А что, прикинь, какое кино будет!

— Во всяком случае, не придется возиться с черти кем.

— Еле-еле выпроводили, ты прав.

— Ну вставай, вставай, иди сюда.

Ребята подхватили Настю под руки и посадили на белую скамейку, стоящую у самой стены. Тут, с правой стороны, цвели единственные растения на этой фазенде — адиандрум. Его красные бутоны были похожи на сердце, и из каждого снизу, как стрелы, торчали длинные тычинки.

— Разбитое сердце… — тихо прошептала Настя.

— Кончай свою драматургию гнать. Где вы взяли этот текст, девушка?

— Идиот, этот цветок так называется — разбитое сердце.

Ребята уселись на утреннем солнышке, на небольшую скамейку, рядом с Настей.

— А это что там такое? — воскликнула вдруг очнувшаяся девушка, в очередной раз проведя по лицу всей пятерней и размазав и так красочное лицо.

— Где?

— Да во-он там, в траве. Я лапки вижу.

Ден привстал и нагнулся.

— Воробей дохлый, — он пнул кроссовкой невидимый трупик.

— А от чего он умер?

При этом вопросе ребята переглянулись.

— От старости, от чего же еще?

— Воробьи старыми не бывают, не врите, — Настя встала и подошла к воробью. Это была серо-рыжая птица, небольшая, с воробья по величине. Она лежала на боку, одно крыло было поднято и смешно торчало вверх, острым перышком указывая на небо. Желтая лапка скрючилась и сжалась, как бы подсчитав все обиды на этот мир и предъявляя ему счет, протягивая мертвый кулачок к небу.

— А где у него глаза?

— Насть, хватит, а? Муравьи у него глаза слопали. Муравьи.

— А может, его подростки пристрелили?

— Да чтобы было с бедной птичкой, если б пуля в него попала, — рассмеялся Ден.

— Ну хватит, хлопушка у них была, хлопушка. Пугач, обычный пугач, шума много, а патронов нету, — Арсений поднялся с лавочки.

— А может это птичий грипп?

Ребята рассмеялись. Реплика осталась без ответа.

— А что же тогда?

— Да кошка, кошка его слопала, — не выдержал этой тоски Ден.

— Кошка его не слопала, сам говоришь, у него только глаз нет.

— Кошка не всегда ест. Потому и говорят — играет, как кошка с мышкой.

— С мышкой, но не с воробьем. А откуда тут кошка?

— Оттуда же откуда и пьяные малолетки. Из дырки в заборе…

— Мертвая птичка — плохая примета. Кто-то умрет.

— Еще кто-то? — серьезно посмотрел на нее Арсений.

— Да, кто-то еще.

— Настюх, хватит уже каркать. Вот тоску развела. Давай, прими ванну, приходи в себя, жизнь продолжается, — бодро проворчал Ден. — Ужас какой-то, что с девкой стало. Сделай нам кофе что ли, если совсем тебе плохо..

— Его надо похоронить. Выкопайте ямку и похороните его. Его нельзя так оставлять.

— Ну вот и займись этим. А нам пора. Жди нас, мы скоро будем.

— Сень, ты женишься на мне?

— Песенку пропой, я буду лучше, я буду лучше, я буду лучше, лучше ее… — Ден рассмеялся и посмотрела на Арсения.

— Прекрати. Прекрати истерику. И речи быть не может об этом. Рано мне еще. Молодой я еще.

— Ну что к парню пристала? Ему погулять еще охота, а ты заладила свое, женись да женись. Погуляла с ним и хватит, еще кого-нибудь подыщи. Зачем тебе молодой и бедный? Возьми старого и богатого! С Рублевки! Не осилишь что ль?

Она промолчала. Воробей был забыт. Она встала и пошла в дом.

— А шеф-то был прав. Смотри, никто к нам не приехал. Забор залатаем и все.

— Лучше новый сделать, что хозяин денег на забор пожалеет?

— Это не наше дело. Мы наемные работники.

— А куда Романа повезем?

— Поехали на шоссе Энтузиастов, чтобы даже ассоциации не возникало.

— А Настю? Здесь сейчас оставим?

— Ни в коем случае. С собой возьмем, — Арсений засмеялся.

Ребята встали и пошли в дом. Тут было тихо. Беспорядок, валяющиеся рваные маски, опрокинутые стулья и кресла, — все свидетельствовало о бурно проведенной ночи.

После бегства девушки, тут долго буянили пьяные подростки. К тому моменту, когда они утихомирились и хмель выветрился немного из их ошалелых голов, они уронили тут все, что только можно было уронить.

Арсений закрыл ту часть дома, где находилось оборудование и камеры. Предоставив им некоторый простор для буйства, он, сбив с них пар, выставил их из дома довольно быстро. То ли они пили пиво, а не водку, то ли он умело себя повел, но через три часа в доме было тихо, если не считать истеричных рыданий и всхлипываний Насти.

— Куда она могла подеваться? Ее нет нигде.

— Черт с ней. Некогда. Потом сама появится. Спит, небось, где-нибудь. Кофе я тоже не вижу.

Арсений и Ден выехали в город на рассвете. Они вырулили на шоссе Энтузиастов. Тут, в придорожную канву, они аккуратно уложили тело своего друга — Романа Бувина.

Настя позвонила им, когда они во всю гнали в Опалиху.

— Ахмед из больницы выписывается. Ко мне зачем-то просится. Я его в… Макдоналдс направила… завтракать… — голос ее дрожал. Слова выговаривались нетвердо, предложения были неправильны.

— Почему в Макдоналдс? Пусть к тебе едет, в Опалиху.

— Я дома уже, на фига мне там сидеть?

— Мы сейчас будем. Надо его встретить.

— Вам-то он зачем? Убрать хотите?

— Ты что, напилась? Совсем сдурела. Мелешь языком, лучше бы двор от бутылок подмела.

— Не ваше дело! Я больше к вам никакого отношения не имею, из института ухожу, и сами с ним встречайтесь. Не хочу никого видеть.

Она отключила свой телефони и больше не подходила к домашнему.

Тушинская была уже недалеко.

Когда ребята вошли в квартиру, Настя лежала на полу и ни на что уже не реагировала. Шприцы валялись рядом.

— Вот дура, Анну Каренину из себя строит!

— А что с ней?

— Да все. Считай, что умерла.

— Она же еще дышит. Скорую вызвать надо.

— Да звони, только это уже бесполезно. Был у меня опыт такой, работал в наркологическом реабилитационном центре с токсикоманами, в основном, чуть сам тогда не с наркоманился. Не выдержал, ушел.

— Ты уже работал в нарко-цнтре? — Арсений был удивлен.

— Знаешь что, рановато вызывать скорую. Давай Ахмеда подождем, а потом, перед уходом и вызовем.

— А зачем нам Ахмед?

— По-любому, тут надо все вычистить. Телефоны, мобильник, все. Давай, ты смотришь тут, а я на кухне.

— Я сам тут все проверю. Иди уж, жди Ахмеда.

— Тебе надо шефу позвонить, сказать, что у нас с Настюхой капут.

— Я сам знаю, когда ему звонить. Иди уже.

Володину не хотелось звонить при Дене. Мало ли что скажет шеф и как отреагирует на эту новость. Команда уменьшилась сегодня на два человека. Как он будет дальше существовать в качестве работающего оператора съемочной группы снаф-кинематографистов — он не представлял — группы, как таковой, уже не было.

Пока он рассуждал сам с собой, выдвигая и задвигая ящики стола и выглядывая время от времени в окошко, проверяя сидит ли Ден, его телефонный аппарат завибрировал в нагрудном кармане. От неожиданности Володин вздрогнул. На дисплее высветился номер шефа.

Вызвав скорую и распахнув дверь, он прощально осмотрел комнату. Настя лежала так же, в той же позе. Он не стал ее поднимать. Уже на выезде из двора он увидел ждущего его Дена.

— А ты знаешь, там кто-то ходит. В квартире.

— Это, наверное, скорая уже приехала. Шеф звонил, — сказал он помолчав. — Нам сделан заказ. Где-то в Подмосковье брать будем.

— Свой телефон ты там не оставил? — усмехнулся Ден.

— Черт, — хлопнул себя по лбу оператор. — Там на обоях наши телефоны. Я забыл их оторвать!

— Беги скорее!

— А как же скорая?

— Да ерунда, скажешь, что ты живешь там с девушкой.

— Проверить надо. Сейчас я позвоню по дороге.

— Послушай, а как же мы вдвоем будем снимать?

— Снимать буду я, — пробормотал Володин, нажимая кнопки набора номера. — А ты будешь действовать. Подожди меня.

Он быстро пошел в направлении Настиного двора, не оглядываясь на оставленную машину.

— Не-е-е, нам еще нужен человек, — встретил его Ден, когда тот показался с куском обоев в руках.

— Черт, там бомж какой-то забрел, еле-еле выманил.

— Слышь, чего говорю, я не согласен один выкручиваться.

Арсений посмотрел на него прищурившись и нагнув голову.

— Что смотришь? Что такое?

— Деньги! У нас все деньги целиком — пополам. Согласен?

— А что это будет? Фильм, или шоу?

— Фильм. Заказчик тот же, что в прошлый раз заказывал.

— Что-о?! Тот, что заказал вампиршу, питающуюся членами Ахмеда?

Арсений рассмеялся.

— Да, он теперь дал новый адрес. Сказал, что дополнительно известит, когда брать. Но три дня у нас есть. По рукам?

Он протянул ладонь Дену, не отрываясь глядя на дорогу. Тот молча ударил по протянутой руке.