Все записи
08:42  /  5.12.17

718просмотров

Самая главная книга

+T -
Поделиться:

Фото: Анна Иванцова для ТД

Зачем ребенку «Книга жизни» и почему без нее он не может вырасти счастливым? 

Сашу все бесит. Он вылетает из школьного здания, рывком натягивает куртку на плечи, быстрым шагом идет в общежитие. Кристина догоняет Сашу и что-то ему говорит, он весь передергивается и отвечает резко. Кристина не отстает и продолжает разговор, Саша немного замедляется, но он все равно зол и расстроен. Во-первых, его не пустили на урок танцев в соседнюю деревню, а во-вторых — мама не приедет. Вообще, не очень понятно, что с мамой: вышла ли на новую работу, закончились ли деньги на телефоне или другое… Саша, конечно, подозревает самое нехорошее и злится еще сильнее.

Учреждение

Дорога в детский дом похожа на начальные кадры любого подросткового ужастика. Неприметный поворот с трассы, ямы и выбоины, лес подступает все ближе, спускается ранний туман. Кристина рассказывает, что весной и летом здесь красиво: на территории учреждения яблоневые сады, когда все цветет — запах удивительный. Но сейчас все серое и жутковатое: справа Ленин, слева Маркс, по пояс утопленные в постаментах и выкрашенные тусклой серебрянкой.

Яблоня на территории интерната. Фото: Анна Иванцова для ТД

Саша приехал сюда год назад. Точнее, не приехал — сюда сами не приезжают — привезли из больницы, куда его поместили, забрав из дома. Изъятие детей всегда происходит через больницу, такая ступень между той жизнью и этой, новой.

— Сложно было?

— Ну так, — Саша опять передергивается и смотрит в сторону. — Ну приехал, осмотрелся, живу.

Мы сидим в кабинете, где работает психолог фонда «Дети наши» Кристина Якусевич. Разговор не клеится совсем, Саша все еще злится, смотрит в сторону, из наушников, торчащих из ворота куртки, играет залихватский рэп. На столе лежит Сашина «Книга жизни», она похожа на большой фотоальбом. Спрашиваю разрешения посмотреть, подросток кивает и безразлично пожимает плечами.

Слева: рядом с домом, где живет мама Саши. Справа: Саша. Фото: Анна Иванцова для ТД

— Ой, — от неожиданности я говорю это слишком громко, но удержаться от восклицания сложно. Со страницы на меня таращится очень маленький, очень круглый и очень ушастый Саша, сидящий на руках у миловидной женщины со светлыми волосами.

— Вот я по звуку понял, — Саша впервые смотрит мне в глаза и впервые же улыбается. — Вы сейчас на меня маленького смотрите! Лопоухий, да?

Держаться корней

«Книга жизни» — это рассказ о жизни ребенка, переданный словами, картинками, фотографиями, документами. Вот Саша родился и весил 3 килограмма и 450 граммов. Вот он делает первый шаг, а в руке у него яркая игрушка. Вот вписано то, что он любит: футбол (колеблется между извечными соперниками — мадридским «Реалом» и каталонской «Барселоной»), танцы (но только современные), готовить. Вот его мечта — он хочет стать поваром и научиться хорошо печь. А дальше — его история, объяснение причин, по которым ребенок не смог остаться в кровной семье.

Когда ребенка переводят из одного детского дома в другой детский дом, в идеале «Книгу жизни» нужно передавать вместе с ним, точно так же описывая причины этих переездов. Потому что ребенок — не учетная единица в учреждении. И важно, чтобы он сам был в этом уверен. Но почти никогда в детских домах никаких «Книг жизни» не составляют — на это нет времени, нет понимания, зачем это нужно и почему это важно. Детей перемещают как объект не только из детского дома в детский дом, но и из семьи в больницу, из больницы в социально-реабилитационный центр, оттуда в детдом и т. д. Ребенок воспринимается всей системой именно как объект, которому не важно знать и осознавать свою жизненную историю. А «Книга жизни» как раз помогает в ее изучении и осознании.

Памятник Ленину у входа на территорию интерната. Фото: Анна Иванцова для ТД

«Как рассказать правду усыновленному и приемному ребенку?», «Как помочь ребенку осознать свое прошлое?» — это названия западных психологических монографий. В России пока еще спрашивают не «как?», а «зачем?» Зачем детям в детском доме или приемной семье знать или думать о том, что их биологические родители алкоголики, сидят в тюрьме или выживают на пороге бедности, бросив их? Не лучше ли постараться забыть, держать в секрете — или просто не знать об этом, если ребенок совсем маленький?

— Мы проводили опрос в нескольких детских домах, — говорит Кристина. — Дети рассказывали нам, есть ли у них кто-то, с кем можно обсудить свою семью, родителей. Как вы думаете, сколько человек нам ответили, что такие люди есть?

Я догадываюсь. Их очень мало. Некоторым детям есть с кем поговорить об этом в учреждении, но, как правило, это не взрослые, а близкие друзья — такие же травмированные дети.

Почему они меня бросили?

Саша вырос недалеко от детского дома, в одном из райцентров огромной Смоленской области. Мама растила его без мужа, помогали дедушка и бабушка — а вот и дедушка на фотографии, в синем десантном берете, моложавый, осанистый, красивый.

Слева: «Книга жизни» Саши. Справа: фотография с мамой. Фото: Анна Иванцова для ТД

— Он и сейчас, когда не бухает, точно такой же, — говорит Саша.

По всему видно, что в трезвом состоянии дедушка ему нравится, Саша даже расправляет плечи и становится чуть выше ростом. Дедушка начал пить, когда умерла его жена, про бабушку Саша тоже немного вспоминает, что-то сложноуловимое — про вкусную еду, ласковый голос, скорее ощущение, чем настоящее воспоминание.

Из этих ощущений состоит каждый из нас. Характерные словечки, жесты, беспричинное хорошее настроение, когда в булочной пахнет свежим хлебом, любимая или нелюбимая еда, привычка пить из больших или маленьких чашек, миллион мелочей, особенностей, рутинных действий и предпочтений, которые мы чаще всего даже и не осознаем. Ребенок в детском доме, даже если этот детский дом наполнен лучшими специалистами, новейшими игрушками и гаджетами, прорастает в этот мир из черной дыры. Память стирается, а то, что остается, отравлено. Постоянная подспудная мысль ребенка из системы — почему они меня бросили? Почему пили, не зарабатывали денег, не заботились обо мне? Я был плохой? Я громко кричал, когда был младенцем, или хулиганил, когда мне было три года? Я недостаточно красив и умен? Почему они меня бросили?

Родные неродные люди

Мама Саши сломалась, переехав в Москву и познакомившись там с его отчимом. У них появился общий ребенок, а старшего отчим невзлюбил. «Мне было обидно, понимаете, что он меня бьет, а его нет», — говорит Саша.

Очень неудобно задавать следующий вопрос, но все-таки спрашиваю: «А ты сам как относился к брату?»

Лицо Саши второй раз светлеет, проясняется: «Да мы очень дружим, переписываемся, он приезжал ко мне — я ж с ним с самого рождения: коляски там, памперсы. Он классный, веселый». Когда мать, не выдержав жизни с отчимом, забрала Сашу и уехала домой, младшего сына ей муж не отдал. Сейчас отчим не общается ни с ней, ни с Сашей, зато брата привозила к Саше сестра мужчины: специально договорилась с администрацией детского дома, проделала долгий путь и сейчас помогает ребятам общаться.

«Книга жизни». Фото: Анна Иванцова для ТД

Зачем это ей? Кто знает, но Кристина Якусевич рассказывает, что так бывает часто. Близкие кровные родственники могут быть в ребенке совсем не заинтересованы, а «седьмая вода на киселе» — очень. Бывает даже, что родства нет вовсе, иногда под «бабушкой» ребенок имеет в виду добрую соседку, которая подкармливала его в детстве и играла с ним, но непосредственное родство тут роли совершенно не играет. Главное, что у ребенка есть кто-то вне стен детского учреждения, кто его любит, следит за тем, как он растет. Есть воспоминание и уверенность, что он был кому-то важен и нужен. Сотрудники фонда ищут не только родных (родителей, родственников), но и тех, кто был для ребенка значимым человеком (бывшие опекуны, крестные, вот такие бабушки-соседки).

Когда Саша и его мама вернулись домой, все совпало: бабушка умерла, дедушка начал пить, мать тосковала по младшему ребенку, работа не находилась. Запила и она. Саша говорит, что злится на нее за это, но помнит, что все-таки мама старалась за ним ухаживать как могла. «Она, когда не пила, была о-очень строгая, — говорит Саша. — Ну в хорошем смысле: оценки там, поведение, чтобы я по улице не шатался».

Саша. Фото: Анна Иванцова для ТД

Мама Саши старается выкарабкаться. Пока она держит связь с ребенком с помощью специалистов программы «Не разлей вода», передает фотографии для «Книги жизни» мальчика, звонит, а если ей удастся продержаться, не свалиться обратно в пьяную черноту, они увидятся. Это не значит, что она сможет быстро забрать сына обратно. Но с ней будут работать психологи фонда, поддерживать, помогать ей встать на ноги. А у мальчика будут мать и дедушка, будет знание, что он на этом свете не один. И Саше будет куда прийти, с кем поговорить — в маленькую комнату, где психолог Кристина хранит его «Книгу жизни». Где становится немного легче.

***

Сначала фонд «Дети наши» придумал программу «Не разлей вода», чтобы братьев и сестер не разлучали в детских домах. Потом это выросло в работу с близкими людьми для детей, оказавшихся в казенном учреждении.

Восстановление детских воспоминаний, родственных связей, ювелирная психологическая и педагогическая работа — это то, чем специалисты фонда занимаются в этой программе. Очень нужны деньги на транспортные расходы — в поисках родителей и родственников детей из детских домов сотрудники фонда колесят по всей Смоленской области. Очень нужны деньги на зарплату психологов и социальных педагогов, работающих в проекте. Очень нужна ваша помощь! Пожалуйста, оформите постоянное, пусть самое небольшое, пожертвование или помогите разово.

Всем детям необходимо, чтобы их книга жизни не была пустой.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Перепост.