Все записи
13:46  /  23.03.17

1416просмотров

Федеральный закон

+T -
Поделиться:

  Меня выперли из больницы. Пристыдили, что я симулянт и позорю звание гражданина Российской нашей Федерации. Сказали, что я могу не рассчитывать на тёплое местечко в реанимации, почти элитной, но пока ещё государственной лечебницы рядом с Рублевкой.

  А всё началось, как обычно, с телевизора. Не зря говорят — от него всё зло. Посмотрел я тут давеча сюжет. Там про разное сообщали, но больше всего мне запомнилось, будто бы каждый гражданин, согласно Федеральному закону, волен выбирать, где ему хондрозы свои лечить. Впрочем, это любых недугов касается, даже серьёзных. Якобы человек вправе сам решать, куда ему инфаркт свой везти. Разумеется, если по скорой, никто не будет катать тебя из Жулебино в Новопеределкино, но на районе — на здоровье.  

  Конечно, я не поверил, что вот так, с кондачка, раздают всякие права. Но на всякий случай достал паспорт, дабы убедиться, точно ли я гражданин или так себе. Оказалось, у меня есть всё необходимое, чтобы на себе проверить действие Федерального закона. И бывают же такие счастливые совпадения — в груди у меня забулькало, застучало в такт песни про маршрутку. С другой стороны, мистики тут нет — личность у меня впечатлительная, иной раз посмотрю сериал про лесника и неделю потом успокоиться не могу — детство свое в деревне и кур вспоминаю. Что уж говорить про сюжеты на острые темы.

  Случалось, сердце у меня потрепыхается чутка да перестанет. Я и внимания не обращал, только эскулапы мою болячку, с интеллигентным именем мерцательная аритмия, считают опасной и настоятельно рекомендуют с ней не затягивать. Говорят, мол, если не восстановится синусовый ритм в течение двух дней, может тромб какой-то там оторваться и бывай. Не знаю, у меня ничего пока не отрывалось, хотя и барахлит мотор частенько. В реанимации я езжу как к себе домой. Много их уже изучил. Ничего не выбираю, еду — куда везут. Там то током шарашат, то капают по три дня какой-то кардамон. Название смешное, как приправа. А приправы я люблю: перец, петрушку, сельдерушку. Но больше сельдерушек я люблю реанимации.

  Во-первых, ты приезжаешь важно, с мигалкой. Тебе вежливо приказывают раздеться догола, положить в мешочек и сдать трусы, шапку, телефон, мелочь и деликатно осведомляются, мол: «Что болит, уважаемый, что беспокоит?» Ты рассказываешь всё обстоятельно. Если настроение у доктора хорошее, может ещё температуру измерить. 

  Сперва я тосковал без телефона — у меня там змейка и номер Надежды Ивановны из тридцать девятой. Без телефона мне было даже хуже, чем голому лежать. Скучно. Заняться нечем. В окно не поглядишь, потому что нет там окон. В одной только, я помню, были, на Новослободке, правда, открывались они не полностью — сантиметров на десять. У них там шпингалет хитрый стоял и решетки против суицидников. Эти черти, сколько их не лечи, всё норовят из окна сигануть. Из-за них остальные, порядочные пациенты, страдают и мучаются летом от жары. А кондиционеры, говорят, опасны — можно простуду подхватить. Нам, сердечникам, это ни к чему.

  Одним словом, с развлечениями в кардиореанимациях некоторые затруднения. Другое дело в палатах — там даже лучше, чем в плацкарте. Народу поболее, белье не мокрое и заместо проводника врач. Похоже, наверху, эти разногласия учуяли. Смекнули, что пациенты у нас хандрят в одиночестве, озаботились — сократили больницы, уплотнили, чтобы хворые друг друга развлекали. Сейчас публики в реанимациях что на ярмарке в воскресный день. Да только толку мало — собеседники из этих больных как из собачьего хвоста сито. Хотя, если пораздумать, люди ведь сюда вылечиваться приходят, а не трындеть. Опять же регламент. Откроешь, бывало, рот — вмиг на место поставят. Сами медики тоже попусту языком не чешут. Захочешь иного разговорить, а он волю в кулак — и слова не вытянешь. 

  Медицинские работники у нас вообще товарищи капитальные. Они не только в плане слов экономные, но и в плане казённого имущества — вместо перчаток резиновых чистые руки используют. Я тут посчитал, какая от этого выгода государству получается, и, знаете, сразу зауважал врачей. Ещё раньше везде имелись комнаты отдельные с целью терапии токами, по-научному для кардиоверсии, а сейчас частенько прямо в реанимации шарашат — тоже сбережение выходит. Правда, больные у нас — люди дикие, стеснительные. К данному нововведению с недоверием отнеслись. Не хотелось им, видите ли, в бессознательном состоянии в культурном обществе валяться. А я считаю, что ничего в этом противоестественного нет. Подумаешь, голый и в бреду — тут таких вся реанимация. Если конфузишься, доктор тебя надёжно спиной своей закроет. Знаю я этих ухарей, иной здесь мотив прослеживается. Боятся, что под наркозом лишнего сболтнут, например про заначку. 

  Я не то что некоторые  — не треплюсь и не ору как психический, когда разряд дают. Держу себя в руках. У меня метода есть на этот счëт особая. Все зависит от настроя и от тренировки. Одна бабка у нас каждую неделю "утюжками" баловалась — ритм восстанавливала. Мы с мужиками быстро сообразили, что делает она это нарочно. Только ей сварганят новенький красивый пульс — она вон из больницы, пару дней потерпит для проформы, а потом начинает сердце надрывать, чтобы опять с электричеством поупражняться. Хорошенько бабка натренировалась. Вскоре совсем перестала верещать, лежала смирно и ни на что внимания не обращала. Медбрат даже решил, что она преставилась как-то. Мне до её профессионализма ещё далеко — когда от наркоза отхожу, соседи смотрят на меня укоризненно. Может и взвизгнул разок или матом выразился — ничего на этот счёт заявить не могу. 

  Сказать по совести, всё у нас правильно придумано, в пациентах просто понимания нет. Взять хотя бы то, что телефоны отбирают. Вот сами посудите, о каком порядке может идти речь, если каждый припрётся со своим аппаратом? Всё-таки это учреждение здравоохранения, а не курилка. Про то, что телефон — рассадник стафилококка, я вообще молчу. Кто из вас руки моет, перед тем как позвонить? Вот. Ещё я слышал, что шпион может через телефон, как через трубу подзорную, за тобой наблюдать. Предположим, у меня секретов нет, но я совсем не хочу, чтобы ЦРУ перенимали наши медицинские технологии. Пусть свой кардамон придумывают. Или вот ещё пример: решили вы позвонить родне, чтобы лекарство какое недостающее из дому привезли, а сосед ваш тем временем настроился на выздоровление... Вы, ясное дело, своим звонком всё настроение ему испоганили. К тому же врачи говорят, что телефонное излучение может вывести из строя капельницу и другое оборудование. 

  Множество положительных моментов наблюдается в отсутствии телефонного сообщения. Знаю одного мужика. Долго он болел, так долго, что про него все забыли. А он времени не терял —лежал, думал. И когда его медсестра случайно обнаружила — зачитал ей поэму собственного сочинения. Говорят, она даже прослезилась. Должно быть очень потрясающая была поэма, ведь у медсестры натура сильная и не шибко падкая на сантименты, из неё слезу просто так не вытрясешь. Им, медсёстрам, строго-настрого наказывают не сюсюкать с больными. А как иначе? Для того, чтобы пациент выздоровел, не нужно с ним рассусоливать, а то ему понравится в комфорте находиться и он всю жизнь будет болеть. Есть у нас одна сестричка, Айгуль, которая хворых по матери склоняет так хорошо, что даже хроники оздоравливаются с испугу.          

  Правда без телефона вы не сможете похвастать, что под капельницами расположились. Родственники, тут понервничают, зуб даю. Скорее всего подумают, что вы в лотерею выиграли и уехали в Рио-де-Жанейро, а с ними даже не поделились. Но пеняйте на себя — нужно было найти возможность известить родню. Вы значит, лежите себе и в ус не дуете, а все вокруг должны мучаться, испытывать сомнения — помре вы или нет. 

  Сейчас я уже человек учёный — чуть что, среди ночи звоню, предупреждаю, чтоб не теряли. Сообщаю: «Будьте любезны, примите к сведению, отбываю на неопределенный срок в реанимацию». Но попервоначалу конечно всякое случалось. Нигде ж не учат, как культурно себя вести, если кондрашка вот-вот хватит.

  В момент неведения родственники потешные, словно дети малые. Туда ткнутся, сюда — все без толку. Я лишь однажды испытал ужас неизвестности и, признаюсь, до сих пор смеюсь над собой. Появился у меня автомобиль — красивый, зеленый, с длинным крылом. Купил я ему новые дворники, масло поменял, а на страховку, стыдно сказать, пожлобился. И вот однажды обнаружил около дома вместо своего драндулета какой-то нелепый фольксваген. Сперва я испугался, потом прикинул, что, стало быть, припарковался в соседнем дворе. Но нет! Вспомнил, что там давно шлагбаум впендюрили. У меня начали закрадываться тяжёлые мысли о том, что коня моего умыкнули. Я представил, как его сейчас перекрашивают в отстойнике, ставят на чёрные диски и везут в Махачкалу. Но, как говорится, маленькая рыбка надежды махнула хвостиком в пучине неизбежности. В тот момент, когда я совсем поник и начал плакать, в глаза мне бросилось объявление: "В связи с чисткой крыши, любезно просим личный автотранспорт убрать, иначе эвакуируют к чёртовой матери. С уважением ЖЭК". Эвакуируют! Помню, я даже свечку потом поставил за того человека, что эвакуатор изобрёл.

  Так и родственники первым делом решат, что сознательности и уважения в вас нет, раз аппарат целый день выключен или находится вне зоны действия сети. Следом напридумывают, что вы на пару с деменцией отправились в лес путешествовать да там и окочурились. Потом отгадают конечно, что вы на скорой вздумали покататься и позвонят в 03. Не переживайте, про самочувствие ваше никто трепать не будет. В больницах не дураки сидят — имеют понятие, что наперёд всех такие подробности интересуют журналюг и воров. Так что, если это действительно ваша родня осведомляется, придётся явиться лично и доказать это в промежутке с 16:00 до 18:00. Очные ставки в реанимации не приняты, апельсины не положены, а вот бумажку передадут. Своих близких от чужих вы отличите по почерку и по ошибкам в записке "Нас не пустили, выздоравливай, где ключи?" Эта корреспонденция всегда напоминала мне шифровки Алекса Юстасу, а я чувствовал себя натурально Максимом Максимовичем Исаевым. Ввиду этого я люблю и обожаю реанимации всем сердцем! И не нужно мне никаких цитрусов. 

  Вы спросите, за что меня из больницы в тот раз попёрли? Так тут всё просто. Не стал я дожидаться скорой, сам пошёл в стационар. Благо у меня через дорогу специалисты по сердечным недугам сидят. Серьёзное, надо отдать должное, учреждение — Федеральная лечебница — пациенты все как на подбор, в дорогих спортивных костюмах. А скорая, чего ей по-пустому мотаться, когда у меня право выбора есть. Когда право выбора есть, я с любой аритмией пешком дойду или на худой конец доползу. Прошмыгнул я мимо охранника и очутился в Приёмном Отделении. Тычу им своим паспортом, про сюжет твержу, требую по протоколу: раздеть, забрать телефон и провести в реанимацию. Объясняю, что организм у меня не изнеженный, ко всему привыкший, место занимать и рассиживаться у них не собираюсь, прошу только током разок шибануть. Излагаю, значит, всё это, а сам воздух ртом хватаю как карась на берегу и за стенку держусь — перевозбудился видать от своих прав. Посовещались они недолго, четыре часа сорок пять минут, а потом сказали, что не знают ничего о Федеральном законе и сюжет не смотрели — у них и телевизора-то нет. А принять они меня не могут, потому что состояние у меня нормальное и в помощи я не нуждаюсь, другое дело, если б я к ним с инфарктом пришёл — тогда милости просим. В общем, попросили дурака не валять, идти домой и там уже неотложку вызывать. Ну я и пошёл и оттуда уже прямиком в реанимацию. А телевизор я больше не смотрю, а то покажут ещё какую-нибудь ерунду про лекарства для ветеранов со скидкой, а мне потом красней в Соцзащите.

 

Комментировать Всего 1 комментарий

Отлично написано!