По сути, единственная оставшаяся крупная частная нефтекомпания России — ЛУКОЙЛ — в 2017 году удивила рынок сообщениями о возможной продаже активов. Что именно она может продать, а что купить для пополнения запасов, а также об отношениях с государственной «Роснефтью» в интервью “Ъ” рассказал глава и основной владелец ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов.

— Недавно страны ОПЕК+ продлили сделку по ограничению добычи. Можно ли оценить результаты ее действия в 2017 году? И не упадут ли цены, если добыча сланцевой нефти в 2018 году будет расти?

— Я был сторонником согласованных действий со стороны ОПЕК. Мы видим их результаты: благодаря соглашению бюджет России получил около $50 млрд. И решение о продлении было необходимо, потому что запасы, которые находятся и в плавающих танкерах, и на берегу, еще достаточно высоки. Совместные действия стран привели к повышению цен, но почти 2,8 млрд баррелей находятся в хранилищах, так что еще 250–300 млн баррелей должно быть сокращено, чтобы привести запасы к уровню 2012–2013 годов.

При этом мы надеемся, что действие соглашения не приведет к резкому росту цен на нефть, потому что идет наращивание добычи сланцевых производителей. Производство на территории США может вырасти на 800 тыс. баррелей в сутки, а потребление, по прогнозам МЭА, вырастет на 1,4–1,6 млн баррелей в сутки. Поэтому баланс будет сохранен. И самое главное, что в соглашении ОПЕК+ есть так называемые даты мониторинга: это конец марта—начало апреля и июнь. Сегодня нельзя допустить те ошибки, которые были совершены в 2000-х годах, когда стоимость нефти доходила до $140 за баррель, что давало стимул разработки и сланцевых месторождений, и нефтяных песков, и практически всех глубоководных месторождений. Поэтому цену, которую сегодня демонстрирует рынок, необходимо удержать.

— Какую цену вы закладываете в своих бюджетах?

— Ближайшие три года мы закладываем $50 за баррель. Это консервативный вариант на фоне текущих цен, но мы хотим видеть развитие компании именно в этих ценах. Они дают нам положительный денежный поток с учетом того, что инвестпрограмма сохраняется на уровне, достаточном для полного финансирования проектов.

— Но если действие соглашения ОПЕК+ затянется, из него будет сложно выйти.

— Я думаю, это будет поэтапный процесс, нельзя резко выходить из таких соглашений. Но самое главное — что в нем приняло участие все инвестиционное сообщество, что входящие и не входящие в ОПЕК страны смогли впервые в истории прийти к пониманию необходимости объединить свои усилия для стабилизации рынка. И важно, что создан механизм, который не только влияет на объем производства нефти, но и контролирует выполнение этого соглашения. Надо отдать должное всем странам-участницам, они выполняют соглашения, что и повлияло на цены.

— Правительство утвердило законопроект по НДД, но в него не были включены обводненные месторождения. Какими вы видите справедливые льготы на подобные активы?

— К сожалению, законопроект по НДД не успели принять в такие сроки, чтобы он вступил в действие с 1 января 2018 года. Но надо понимать, что на сегодня это эксперимент, в ходе которого будет необходимо доработать администрирование, проверить его эффективность как для инвесторов, так и для бюджета страны. Если закон начнет работать с 1 января 2019 года, то для проведения эксперимента понадобится не целых пять лет, а гораздо меньше, чтобы мониторинг состоялся и закон можно было бы тиражировать на большее количество месторождений. Потому что заложенные в документе 15 млн тонн добычи — достаточно небольшой объем, но для апробации его достаточно. Самое главное — в этот эксперимент вошли месторождения всех крупнейших компаний, мониторинг можно вести по всем.

Мы, конечно, разочарованы, что полностью противоположное решение было принято по обводненным месторождениям. Мы считали, что было бы объективно применить к ним этот закон также в виде эксперимента, чтобы компании могли бы представить результаты и показать свою эффективность работы на подобных активах. Но правительство приняло решение, что пока законопроект будет проверяться только на крупнейшем месторождении в России — Самотлоре. Но если эффект будет получен, то подход будет тиражироваться и на другие участки. Так что надеемся, что «Роснефть» покажет эффективность действия этого закона. Нас устраивает, что эксперимент будет проведен на этом уникальном месторождении, а мы будем включены в него на более позднем этапе. Такие заверения нам были даны.

Полное интервью — в материале "Ъ"