Все записи
16:08  /  4.03.19

716просмотров

Как сегодня «кошмарят» бизнес

+T -
Поделиться:

На прошлой неделе на сайте Кремля появилось поручение Верховному суду и Генпрокуратуре: до 1 декабря «представить предложения, направленные на недопущение необоснованного привлечения» предпринимателей к уголовной ответственности. Неделей ранее Владимир Путин заявил: недопустимо, что бизнес у нас «ходит под статьей». «Огонек» заинтересовался деталями сложившейся репрессивной системы.

О них нашему корреспонденту рассказал представитель телекоммуникационного бизнеса (имени редакция по понятным причинам не называет), которому пришлось испытать на себе, что значит давление со стороны нечистых на руку проверяющих.

— Президент пообещал, что власть облегчит жизнь бизнесу. Как думаете, удастся на сей раз?

— Особого оптимизма не испытываю. Еще со времен президентства Дмитрия Анатольевича власть регулярно произносит правильные слова о том, что не следует кошмарить бизнес, надо бы упростить надзор и как нехорошо держать бизнесменов под стражей, продлевая и продлевая сроки их нахождения в СИЗО. И за все это время бизнес-сообщество видело от власти одну-единственную дельную меру, давшую нужный результат,— запрет следствию заводить дела по налоговым преступлениям без санкции ФНС. Вот только жила эта мера всего три года, и прежние порядки вернулись уже в 2014 году. С тех пор бизнес-климат становится все более суровым. Неудивительно, что в 2016-м Владимир Путин пообещал усилить наказание за действия особо рьяных проверяющих. И что? Наказания усилили, а рвения не убавилось. Я сам сталкивался с его проявлениями, как и мои коллеги по бизнесу. Предложение президента упразднить устаревшие нормативные акты выглядит здраво, но как оно будет реализовано? Благодаря неясностям, двусмысленным трактовкам норм, их противоречивости и существует вся система. Если это пространство почистить и сделать понятным, окажется невозможным подгонять под нарушения то, что ими не является. Нет нарушений, нет и угрозы штрафов, не говоря уже об уголовном преследовании. Нет угрозы — нет и шанса на взятку. Еще и отчетность пострадает...

— Неужто так много случаев вымогательств или заведомо дутых дел?

— Эту статистику приводил бизнес-омбудсмен Борис Титов: из 255 тысяч дел по экономическим преступлениям только 15 процентов доходят до суда. То есть в 85 процентах случаев к ответственности пытались привлечь невиновных. И еще надо посмотреть, кого именно прессует наша бюрократическая машина: малый бизнес!

Если еще года три назад регулярных проверок ждали владельцы компаний с оборотами не ниже 200 млн рублей в год, то сегодня в напряжении уже бизнес с оборотами в 2 раза меньшими.

— И что бы это значило, на ваш взгляд?

— Что кризис на дворе и всем хочется кушать. И теперь приходят уже не к малому, а микробизнесу: по закону компания, чья выручка от реализации товаров и услуг (без учета НДС) или чья балансовая стоимость активов не превышают 120 млн рублей, считается таковым. Малый бизнес — это с оборотами от 120 до 800 млн рублей. Вот к этим двум категориям в основном и стучатся нынче проверяющие...

Имея доступ к налоговым базам, следователи сегодня прекрасно осведомлены о цифрах годовых оборотов компаний на подведомственной им территории, как и о роде их деятельности. Наибольшим вниманием проверяющих пользуются торговые и производственные фирмы, где много контрагентов. А там, где последние, там и шанс отыскать нарушение — не у самой компании, так у ее партнера. Ведь даже те, кто ведет свой бизнес «в белую» (налоги платят вовремя и следят за отчетностью), не в состоянии уследить за всеми своими партнерами. Выясняется, к примеру, что фирма, у которой ваша компания приобрела, скажем, мешок гвоздей, нечиста — не заплатила налоги, замечена в финансировании какой-либо подозрительной деятельности (вплоть до террористической), внезапно закрылась, оставив кучу долгов... К ней, конечно, претензии предъявляются в первую очередь, но ее руководства уже давно нет на месте, а вы как глава фирмы-контрагента есть. И это уже неважно, что речь идет о разовой покупке гвоздей или что фирма-продавец была выбрана по интернету исключительно из-за притягательного ценника на товар. Система настолько кривая, что де-факто любая компания на рынке несет ответственность за чистоту своих партнеров по бизнесу. С бизнесом сегодня происходит то же, что и с водителями: и тех, и других государство штрафами приучает к порядку. А борьба за порядок превратилась в один из основных источников дохода. Еще можно понять, когда речь идет о пополнении бюджета, но как быть, если деньги текут в карманы проверяющих? Тут ведь простая логика: чем выше уровень законопослушания, тем меньше собирается штрафов, а из этого потока уже привыкли черпать. Вот и возникают новые нормы, которые усугубляет коррупционный коэффициент, до полного перекоса системы. В случае с бизнесом, например, это выражается в том, что компании сегодня могут предъявить претензии за то, что у ее контрагента маленький уставной капитал (скажем, 20 тысяч рублей).

— Но разве в этом можно усмотреть криминал?

— Следователь вполне может заявить о своих подозрения: мол, это не самостоятельная компания, а ваша «помойка». В переводе с бизнес-сленга это означает фирму, служащую для отмывания денег или для того, чтобы спрятать прибыль. И доказывайте, что это не так. Доказать непросто, хотя и возможно. Но проблема в том, что на то время, пока вы будете обелять свое честное имя, счета вашей компании могут быть заморожены, а поставщики и покупатели дистанцируются, не заплатив и не отгрузив положенное в ожидании окончания ваших разбирательств со следствием. Несколько месяцев простоя и вы банкрот. Конечно, бизнес пытается подстраховаться и проверяет контрагентов, но это не всегда помогает.

— Почему?

— Во-первых, потому что в открытом доступе имеются только самые общие данные о компаниях — название, номер в базе, ИНН, размер уставного капитала, имя директора, адрес фирмы, телефон. На первый взгляд все нормально: телефон берут, на мэйл отвечают, контракт подписывают со всеми печатями, чеки прилагают. А через полгода-год вы узнаете от следователя, что, например, директор той фирмы был «зиц-председатель Фунт», что она через пару месяцев, после того как продала вам тот мешок гвоздей, испарилась с рынка. И вас пожурят: нужно было директора проверять. А как? В мире бизнеса глава компании встретится с вами лично, если вы постоянный клиент или ценный покупатель, приобретающий гвозди не мешками, а вагонами. Да и знание базовой информации и даже личное знакомство с руководством фирмы-партнера не защитит вас от его неприятностей: в условиях кризиса ваш добросовестный еще вчера партнер сегодня может стать банкротом и должником. Претензии от проверяющих достанутся вам, потому что банкроту их предъявлять бессмысленно — денег нет. А план по собираемости налогов и сборов нужно выполнять, как и план по количеству раскрытых преступлений.

— Но как можно требовать уплаты налога с одной компании за другую?

— А требуют не этого, а возврата выделенных вам средств. Речь, как правило, об НДС. Поясню: ваш контрагент по какой-то причине исчез с рынка, не заплатив в бюджет положенного, и в этом случае налоговики с высокой долей вероятности признают вашу с ним сделку ничтожной. А раз так, то и весь НДС, который ваша фирма приняла к зачету от этой компании, вы обязаны вернуть государству. Сумма может оказаться небольшой — 100–200 рублей. Проблема в том, что претензии предъявляются, как правило, по прошлым налоговым периодам, а значит, вам полагаются еще штраф и пени (штраф за «недостоверное предоставление информации» — 5 тысяч рублей). При этом, если товар от сделки, признанной ничтожной, был впоследствии продан, то возврата НДС от государства не последует — вторая сделка будет считаться в силе. Это все равно, как порвать цепь и при этом продолжать считать ее целой.

Полную версию читайте в материале Ъ.