Все записи
14:48  /  20.03.19

159просмотров

Поэт в разобранном виде

+T -
Поделиться:

В российский прокат вышел фильм «ВМаяковский» — попытка показать саму материю природы творчества, без обязательного биографического набора. Этот метод показался обозревателю «Огонька» универсальным и спасительным для всего российского кинематографа.

Режиссер Александр Шейн говорит, что идея фильма органично «выросла из детства». «Маяковский был папиным героем. Поневоле я был им окружен». Затем Маяковский стал для режиссера личной историей, и через него он, по признанию, познавал мир. Появлению фильма, впрочем, предшествовало многолетнее архивное исследование. «Наше кино — о способности организовать художественное пространство из фарша жизни».

Фильм действительно построен как непрерывное исследование, в форме актерской читки.

На сцене за репетиционным столом от двух до семи актеров, которые репетируют то ли фильм, то ли пьесу о Маяковском. Юрий Колокольников в роли поэта, а также Чулпан Хаматова, Евгений Миронов, Михаил и Никита Ефремовы, Альберт Альбертс, Мириам Сехон. Репетиции перемежаются черно-белыми и цветными сценами, которые, стало быть, уже как бы готовые части. Весь этот хоровод, однако, не мешает цельному восприятию, именно такой рваный ритм компенсирует многие пороки российского кино. В котором давно уже «играть» означает «громко кричать и размахивать руками», топать в ритм стихам, щурить глаза, когда изображаешь подлость, и широко раскрывать их, когда изображаешь правду. Избежать штампов, кажется, можно, только оставшись на уровне «вечной репетиции», перефразируя Ницше, которым, кстати, Маяковский увлекался в юности. Поэтому употреблять оборот «играет Маяковского» или «играет Лилю Брик» было бы ужасной ошибкой: перед нами именно нежелание играть Маяковского — это как раз и создает правильное напряжение и даже внутренний конфликт в фильме.

У режиссера тут вдвойне непростая задача. Потому что сам Маяковский, хочется пошутить, стал первым пролетарским штампом. Маяковского у нас знают все, цитировать могут все, как и читать нараспев. То есть знаменитое «не делайте под Маяковского…», как ты понимаешь, было исполнено соцреалистической культурой с точностью наоборот: «делать под Маяковского» стало целой индустрией. О том, насколько глубоко он въелся в нашу культуру, напоминают и поэтические слэмы у памятника, и где-то отдаленно звучащий Цой (или это только чудится?), и бесконечные товарищи пароходы и паровозы, названные его именем. Режиссер понимает, однако, что одним Маяковским-громом тут не обойдешься, тут требуется какой-то другой — тихий, негромкий — Маяковский. Скучный, ревнующий, нудный, неловкий или вот даже интересующийся «насчет выделения отдельной жилплощади». И этот контраст режиссеру вполне удается.

Фильм назван экспериментальным, и это справедливо именно на уровне идеи.

Что касается визуального воплощения, показательно, конечно, что представление об «экспериментальном» осталось на уровне примерно второй половины 1980-х — начала 1990-х, в духе фильмов «Черная роза — эмблема печали» и «Два капитана – 2». Быстрая нарезка кадров кинохроники, смонтированных с изображением стекающего в рукомойник клюквенного сока, в сопровождении тревожной или, напротив, чересчур бравурной музыки. Сейчас вылетит птичка, хочется добавить.

Любое кино рассказывает нам прежде всего о самом себе — это, конечно, верно и по отношению к этому фильму. Ламповый свет 1980-х напоминает нам о том, что именно тогда последние эксперименты в российском кино, по сути, и закончились, если не считать нескольких забытых ныне новаторов; и где-то с середины 1990-х начался обратный процесс — медленное погружение в «долюмьеровское кино». Вообще, фильм тут с какого-то этапа играет собственную игру с режиссером и актерами — это хороший знак. Это означает, что авторы вступили в прямой контакт с духом искусства, разбудили его. Символические параллели тут возникают уже помимо воли режиссера.

Полную версию читайте в материале Ъ.