Все записи
21:50  /  26.04.19

352просмотра

Ювенильное горе: Михаил Трофименков о «Пираньях Неаполя»

+T -
Поделиться:

В прокат вышел призер Берлинского кинофестиваля — фильм Клаудио Джованнези «Пираньи Неаполя», история о неблагополучных подростках, вырастающих в профессиональных бандитов, одним из соавторов которой стал Роберто Савиано. В отличие от прославившей его злой, живой и страшной «Гоморры», «Пираньи» слишком предсказуемы и кажутся частью нескончаемой пацанской киносаги.

Тревожную ауру фильму Клаудио Джованнези придает не столько криминальный сюжет, сколько личность ведущего из трех сценаристов. Роберто Савиано находится под круглосуточной полицейской охраной с 2006 года — с тех пор как его роман-репортаж «Гоморра», экранизированный Маттео Гарроне, привел в бешенство заправил каморры, неаполитанской мафии. Поэтому непросто рассудить, что означает приз за лучший сценарий, которым «Пираний Неаполя» наградили в феврале на Берлинском кинофестивале. Беспристрастная ли это оценка достоинств сценария или акт моральной поддержки Савиано. Ведь мировой фестивальный тренд последних лет заключается в поощрении не столько фильмов, сколько их преследуемых авторов.

Узкие улочки, мальчишки на скутерах, белье на веревках — неаполитанская фактура опознается мгновенно. В наши дни она безусловно ассоциируется с именем Савиано, хотя «город миллионеров» живописал еще Эдуардо Де Филиппо (1950), город черного рынка и послевоенной беспризорности — Роберто Росселлини («Пайза», 1946), а город строительной мафии и тотальной коррупции — Франческо Рози («Руки над городом», 1964). Только вот в героях ничего сугубо неаполитанского нет: в любом городе мира они чувствовали бы себя как пираньи в воде. В Риме 1960-х, повзрослев, звались бы «аккатоне» — «нищие»,— как герои Пазолини. В Нью-Йорке бродили бы по «злым улицам» Скорсезе. В Рио были бы «генералами песчаных карьеров», в Мексике — «ольвидадос» («забытыми») из шедевра Бунюэля. В СССР — «пацанами», как неблагополучные подростки Динары Асановой. В Белоруссии — «парнями с Вагонки», как «волчата» из перестроечного хита «Меня зовут Арлекино». В общем, те самые подростки, которые сдают экзамен на аттестат уголовной зрелости раньше, чем зрелости половой. И, независимо от национальной прописки, все они несчастливы одинаково в той мере, в какой одинаковы — с поправкой на уровень общей нищеты — условия их существования.

Пролог вселяет надежды на то, что Савиано и Джованнези немного, но все же отклонятся от интернационального жанрового канона, условно говоря, еще неореалистического толка и что вновь, как в «Гоморре», с экрана повеет злым, варварским воздухом. Не беспризорные, но безнадзорные дети не трущоб, а самого-самого нижнего «среднего класса» врываются в собор, опрокидывают огромную рождественскую елку, пускаются, полуголые, в дикарскую пляску вокруг костра, сложенного из подручного хлама. Но злая энергия в одночасье улетучивается, и начинается очередная — имя им легион — «история жестокой юности», как назывался фильм японца Осимы. Кино слишком часто рассказывало подобные истории, чтобы «Пираньи» не оказались удручающе предсказуемы.

Читайте продолжение на странице Ъ.