Все записи
17:36  /  22.08.19

999просмотров

История девушки, реабилитированной после четырех лет колонии по 228-й статье

+T -
Поделиться:

В среду сотрудник рекламного агентства Альберт Урчуков написал в Facebook пост о своей подруге Ане (имя героини и некоторые детали изменены по ее просьбе), которая смогла добиться отмены приговора по статье 228 УК РФ (незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств) после четырех лет в колонии. Пост с историей Ани и призывом помочь ей найти работу набрал почти полторы тысячи лайков и около тысячи репостов, на просьбу откликнулись десятки человек. Корреспондент “Ъ” встретилась с Аней, чтобы услышать ее историю от первого лица, а задержанный в июне «за сбыт наркотиков» журналист Иван Голунов и юристы «Команды 29» рассказали “Ъ” о «народной» статье и компенсациях после отмены приговоров.

Четыре года назад Аня поступила на бюджетное отделение в крупный московский вуз, съехала от мамы и младшей сестры и начала снимать квартиру с друзьями. Аня копила деньги на поездку в отпуск, фотографировала на пленку, ходила на выставки и в театры. Однажды вечером ей позвонил знакомый, сказал, что не может дозвониться до ее соседки по квартире. Аня передала ей трубку, знакомый смог уговорить соседку спуститься — на улице ее ждали сотрудники полиции. Они сказали, что знают, что в квартире есть еще один человек, и хотят с ним поговорить. «Соседка набрала меня по домофону и наврала, что не может открыть дверь, попросила спуститься. Позже мы узнали, что наш знакомый звонил всем контактам подряд. Ему сказали сдать кого-нибудь, чтобы уменьшить срок»,— рассказывает Аня. Она даже не успела окончить первый курс. Сейчас из-за этого Аня не может восстановиться в университете.

После того как Аню задержали, они с мамой (Аня и младшая сестра росли без отца) не обратились ни к правозащитникам, ни к журналистам: «Мы жили абсолютно другой жизнью. Мы вообще не знали, что это возможно. Мы посчитали, что, так как я не виновата, суд во всем разберется. Просто оплатили работу адвоката. Когда я стояла в суде, я не могла поверить, что это происходит со мной. У меня были самые поверхностные знания о наркотиках, в основном из интернета, из фильмов, мне казалось, это все театральная постановка, не реальность. Я ехала на приговор и была уверена, что меня отпустят или хотя бы дадут очень маленький срок. Когда огласили “шесть лет”, я не поверила, пыталась абстрагироваться».

Уже в колонии Аня продолжала закрываться: «Я делала все, что от меня требовалось. Я не общалась с людьми, но я работала все время, и поэтому ко мне было хорошее отношение, хотя меня и считали странной». Большая часть друзей, по ее словам, отвернулись: «Сначала много кто выражал поддержку, но когда я получила приговор шесть лет, испугались».

В колонии Аня работала швеей с половины седьмого утра до половины третьего дня. После — пыталась учиться: «Я пошла на закройщицу. Нас обучали два месяца, а потом мы несколько месяцев просто сидели в кабинете — имитация учебы». Жила в отряде на пятьдесят человек: «Душ — один на всех, зимой очень холодно, градусов 14». 80% женщин в колонии, где находилась Аня, попали туда по 228-й статье: «Еще часть — за мошенничество и кражи, небольшой процент — убийство».

Чтобы доказать невиновность Ани, ее мама постоянно откладывала деньги: «Думаю, я могла бы выйти намного раньше, но не было денег, чтобы оплатить написание жалобы в Верховный суд. Сначала мы написали апелляционную жалобу в Московский городской суд, потом ждали год, потом дошли до президиума Московского горсуда. И только когда появились деньги, мы смогли оплатить юристов и пойти в Верховный суд». Все эти долгие четыре года мама Ани общалась с юристами и ходила на суды, помогала другим задержанным по наркотической статье. Однако теперь, когда дочь на свободе, продолжать правозащитную деятельность она не хочет: «Мама очень изменилась, но, на мой взгляд, только в лучшую сторону, как это ни странно. Это ее не сломало. Но мы обе хотим забыть это все».

Младшей сестре все годы не говорили правды о местонахождении Ани — рассказывали, что Аня влюбилась и уехала жить в Санкт-Петербург. «Сестра взрослела, слышала какие-то разговоры и стала догадываться. Мама до последнего ничего не говорила. Когда я вернулась, рассказала, как все было. Сестра выслушала и попросила больше никогда не поднимать эту тему — больше мы об этом не говорили. Вопросами 228-й она не интересуется, она очень домашняя»,— говорит Аня.

 Читайте продолжение в материале Ъ.